Александр. Том 4 (СИ) - "shellina"

— Где они могут быть? — задал Краснов вопрос бывшему марвихеру, раздражённо похлопывая рукой по бедру. — Мы проехали весь путь, который мог совершить Коленкур с герцогом Энгиенским, и даже заехали в парочку мест, куда они могли завернуть по дороге. Мы уже три дня торчим в Париже, сильно раздражаем князя Куракина, и до сих пор не получили никаких известий.

— Спокойно, Саша, — Лёня щелчком сбросил пылинку со своего безупречного сюртука. — Сейчас посетим эту мастерскую и поедем в обратном направлении. Где-нибудь встретим явно заблудившегося маркиза и его пленника.

— Зачем Александру Павловичу вообще понадобилось, чтобы мы заходили сюда? — Краснов снова оглядел улицу и поморщился.

Как ему сообщил Куракин, здесь, в кабаке, часто собирались люди творческого склада: художники, писатели, вольнодумцы. Оружейная мастерская в таком месте — это было немного странно, но в его жизни вообще стало очень много странностей, начиная с той ночи, когда он добровольно, нарушив приказ командира оставаться во дворе Михайловского замка несмотря ни на что, вызвался сопровождать Александра Павловича в Зимний. Они действительно не думали о наградах.

В ту ночь никто ни о чём не думал, все были растерянны и не знали, что сейчас делать. А у них тогда единственная мысль была в головах — увезти Александра Павловича из того проклятого замка, защитить любой ценой.

Никто из их десятка не прогадал тогда. Василий Зимин вон как взлетел. Да и могли ли они с Розиным и Лебедевым когда-нибудь представить себе, что станут адъютантами императора? Так что нет, никто из них не сожалел ни минуты. Но иногда поручения молодого императора были очень странными. Пойди туда-то и сделай… в общем, что-нибудь сделай, тебе на месте будет виднее. Вот и сейчас, зачем они идут в эту мастерскую, что им нужно здесь увидеть, а потом подробно доложить?

Пока Краснов размышлял над тем, как странно сложилась его жизнь после принятия самого главного решения, Крюков подошёл к двери мастерской и решительно открыл её.

— Идём, Саша, чем быстрее мы осмотримся, тем быстрее поедем на перехват нашего неуловимого маркиза, — заявил он, первым заходя в мастерскую.

Краснов поспешил за ним. Их встречал сам полковник Жан Самуэль Паули, хотя, как подозревал Саша, никакого отношения к этому званию он не имел.

— Господа, чем могу вам помочь? — раскланялся он с неожиданными посетителями.

— Леонид Крюков, — представился Лёня. По-французски он говорил немного хуже, чем по-немецки, но Саша в который раз подивился уровню образования марвихера. Не все дворяне могли так обучить своих детей. — Мы с моим другом бароном Красновым путешествуем по Европе. Барон не так давно был назначен адъютантом его величества императора Александра, и его величество отпустил его в эту поездку при условии, что он непременно посетит вашу мастерскую и присмотрит ему в качестве презента какое-нибудь интересное ружьё. Господин Паули, у вас ведь есть ружьё настолько интересное, что его будет незазорно подарить его величеству?

— Или его величество ввёл в заблуждение князь Куракин, когда расписывал ваш оружейный гений? — немного скучающе добавил Краснов.

— Конечно, у меня есть прекрасные ружья, — воскликнул оружейник, пытаясь вспомнить, кто такой князь Куракин, и почему он так много хорошего говорил про него русскому императору. Так ничего и не придумав, он поспешил куда-то вглубь мастерской, пригласив благородных посетителей следовать за ним. — Мы подберём превосходное ружьё, просто превосходное. Франсуа! Франсуа, мне нужно самое лучшее ружьё, какое только у нас есть!

Они вошли в просторное помещение, напоминающее одновременно кабинет и мастерскую. Из-за стола поднялся невысокий, худощавый господин, недоумённо глядящий на Паули.

— Что случилось, Жан? — кашлянув, спросил он, переводя взгляд с него на вошедших вслед за хозяином мастерской щёголей.

— Русский император услышал про нас и хочет получить ружьё, — быстро проговорил Паули, хватая Франсуа за руку и вытаскивая из-за стола. — Вот, господа, это мой лучший мастер Франсуа Прела. Он поможет мне выбрать оружие, достойное его величества.

— А чем вы занимаетесь, господин Прела? — спросил Крюков, подходя к столу, на котором были разложены несколько чертежей, и внимательно разглядывая их. Он поднимал довольно крупные листы по одному, довольно быстро, так, что Прела мог бы поклясться, господин не понимает и половины из того, что видит, и просто создаёт заинтересованность, чтобы не обидеть мастера.

— Пытаюсь создать патрон для драгун, чтобы они его целиком заряжали, — довольно скупо ответил Франсуа. — Когда ты несёшься на лошади перезаряжать ружьё очень неудобно.

— Да, это факт, — скучающе ответил Крюков, продолжая листать чертежи. — Но как будет в этом случае воспламеняться порох?

— О, я хочу использовать капсюль и гремучую ртуть, — Франсуа немного оживился, рассказывая о том, что пытается сделать. Многие не верили, что у него получится, но даже формальная заинтересованность этого русского господина грела душу.

— Тогда нужно будет полностью переделывать ружьё, — заметил Крюков, резко отпуская листы, которые легли обратно с негромким хлопком.

— Да, и я параллельно пытаюсь его сконструировать. Пока, конечно, только на бумаге, — ответил мастер.

— Конечно, — Крюков улыбнулся кончиками губ. — Если вы сумеете создать нечто подобное, то я с удовольствием приобрету ваше изобретение. А пока пойдёмте, выберем уже ружьё для его величества.

Немного позже, когда русские ушли, Франсуа сел за свой стол и потянулся за чертежом своего «унитарного» патрона, как он хотел назвать своё творение. Чертежа на месте не оказалось, и Прела начал перебирать листы, как это делал недавно господин Крюков.

— Чёрт, да где же он? — ругнулся он, начиная искать более интенсивно.

— Что потерял? — в кабинет, бывший для них ещё и мастерской, вошёл довольный Паули.

— Да пару чертежей не могу найти, — с досадой проговорил Прела. — Опять, поди, на пол упали, и этот увалень Огюст схватил, чтобы печь растопить! Когда ты уже на него повлияешь?

— Аккуратнее надо с чертежами быть, а то мы никакой бумаги не напасёмся. А на Огюста невозможно влиять, у него же разум ребёнка малолетнего, — Паули сел за свой стол и уставился в стену, улыбаясь при этом. — Но какая же удача — продать ружьё, предназначенное русскому императору! Теперь можно всем об этом говорить и даже к подписи добавить.

— Что же это мне снова всё чертить? — Прела смахнул оставшиеся листы на пол. Потом опомнился и принялся подбирать, укладывая один на другой.

— Вот поэтому слуги и подбирают то, что на полу валяется, — Паули посмотрел на него недовольно. — Ничего, ещё раз начертишь. Не впервой.

— Так там уже почти всё было готово. Пара незначительных доработок всего-то и осталось, — Франсуа положил на стол последний лист, поднялся, посмотрел на стол, покачал головой и направился к шкафу за новой бумагой, чтобы начать работу заново. Обидно, чёрт побери, но что поделать, сам виноват, в следующий раз аккуратнее будет себя вести.

Краснов запрыгнул в экипаж, где уже сидел Крюков, и открыл футляр, разглядывая лежащее на красном бархате ружьё.

— Если ты скажешь мне, зачем мы его купили… — начал он, но тут Крюков расстегнул сюртук и вытащил из-за пазухи какие-то листы.

— Во-первых, это красиво, и вполне может понравится его величеству, — сказал он, расправляя бумаги, чтобы сложить их более качественно. — А во-вторых, мы можем эти бумаги аккуратно сунуть за подкладку, чтобы никто любопытный нос не засунул.

— А-а-а… — протянул Краснов, пытаясь руками изобразить, как сильно он удивился, увидев в руках Крюкова чертежи, одновременно пытаясь представить себе, как тот сумел их утащить. — Как тебе это удалось? Ты же всё время был на виду?

— Саша, это было моей работой, — вздохнул Лёня. — И, кстати, вот конкретно это было не так уж и трудно. А ты думаешь, для чего Макарову понадобились марвихеры, кроме всего прочего?