И когда я уже готов был дать команду на «отбой», в кабинет влетел очередной капитан и доложил, что висящий над Борнхольмом пилот видит — к этому времени уже даже на юге Балтики стало совсем светло, — как датчане прицепили наш самолет к тягачу и куда-то его потащили с явно недобрыми намерениями.
— Приказываю уничтожить! — Отдал распоряжение я, но противник сделал ход первым. Пилот доложил, что система самолета выдала предупреждение о ракетной атаке, и был вынужден пытаться уходить с набором в сторону польского берега, чтобы не попасть под удар.
— Что вообще у датчан есть на острове из ПВО? — Озвучил я вопрос «в воздух».
— Вижу подрыв слева-сзади, — мы могли слышать разговор пилота с наземными службами буквально в режиме реального времени, и надо признать, все это было достаточно волнительно. — Самолет поврежден, один двигатель потерял тягу. Тяну к берегу.
— Ничего серьезного, товарищ генеральный секретарь. Только «Стингеры» и ствольная артиллерия.
— То есть достать висящие на высоте больше пяти километров самолеты они не могут?
— Вероятно, нет.
— Вероятно… — Я поморщился, хотя с другой стороны военные просто обязаны закладываться на всякие неожиданности, тут их сложно в чем-то обвинять. — У «сушек» что под крыльями? Вешали что-то для работы по земле?
— Никак нет, товарищ генеральный секретарь. Только «двадцать седьмые», «семьдесят третьи» и пара новых «семьдесят седьмых». Плюс ПТБ, предполагалось, что висеть над островом нужно будет долго, — ответивший мне полковник с голубыми «воздушными» петлицами увидел, как я скривился от такого ответа, и пояснил: — Это все ракеты класса воздух-воздух разного радиуса действия. И подвесные топливные баки.
— Понятно… — Я вздохнул и приказал: — ну тогда пускай «тяжелые» запускают свои подарки.
Звено из четырех Ту-160 могло нести на борту суммарно 48 ракет Х-55ОФ. Это был вариант изначально стратегической ракеты Х-55 с осколочно-фугасной боевой частью, разработанной по результатам пятнадцатидневной войны в Пакистане: тогда нам отсутствие нормальной современной высокоточной ракеты с «конвенциональной» БЧ изрядно связало руки. 48 ракет по 400 кг боевой части в каждой… Достаточно, чтобы произвести на отдельной военной базе локальный армагеддон.
— Товарищ генеральный секретарь, вам Дукакис звонит… — Я бросил быстрый взгляд на старлея-связиста, лет двадцать пять парню, явно это первый «кризис» в его карьере, и судя по широко раскрытым от глобального охренения глазам, он прямо сейчас задумался о том, что неправильно выбрал профессию. Что быть фермером где-то в районе Иркутска гораздо безопаснее, чем находиться в центре Москвы в здании Генштаба МО. — Ну давай, послушаем, что нам скажет Потус. И да, Валентин Иванович, я надеюсь, что ваши люди понимают, что после обстрела ракетами на Борнхольм нужно высадить десант, чтобы провести «зачистку» и удостовериться в результатах.
Последнее я сказал Министру Обороны, и тот, судя по всему, от такого приказа вообще не обрадовался.
— Да, Майк, Горбачев на проводе!
— Отзови свои самолеты, датчане согласны на твои условия! — Не скажу, что в голосе Дукакиса была слышна паника, но грек точно нервничал. Впрочем, ради справедливости, у меня в крови адреналинчик тоже плавал в изрядных количествах.
— Поздно, Майк. Эти придурки сбили наш самолет, — как потом оказалось, сушка примерно десять километров не дотянула до польского берега, но слава всем богам, пилот успешно «прыгнул» и был потом подобран спасательной партией, так что тут обошлось без жертв. — Теперь я уже точно не могу дать заднюю.
— Они тебе компенсируют самолет и принесут извинения. Произошло недопонимание, это наши придурки в обход меня связались напрямую с местным командованием и пообещали прикрытие, — принялся объяснять Дукакис, и от того, что он рассказал, у меня на голове начали шевелиться волосы. Фактически имела место диверсия со стороны американского «глубинного государства», термина такого в эти годы еще особо не было, а вот само явление — уже вполне. Ну и в общем кто-то там на среднем уровне, видимо, проводя интересы военных корпораций или отдельных политиков, решил настропалить датчан на активные действия, полагая, что им за это ничего не будет. Ну в общем классический американский — хоть будем честны, мы тоже внешнюю политику не в перчатках ведем, так что тут пенять янки будет немного лицемерно — кидок в стиле «насигн персонал, джаст бизнес».
— Поздно, Майк, я все понимаю, но вот прямо сейчас ракеты, — я еще раз бросил взгляд на часы, — как раз должны начать прилетать по базе на острове. И пускали мы их с запасом, чтобы там точно ничего целого не осталось. Так что это дерьмо вам придется черпать внутри НАТО самостоятельно.
— Fuck! Я тебя прошу, Майк, давай на этом ограничимся. Я тебя знаю, ты любишь резкие движения делать, но давай признаем, что этого хватит. А то ты, я уверен, еще и десант задумал на сраный остров высадить, это будет точно перебором. После 20 тонн взрывчатки там уже все равно нечего возвращать.
— Хорошо, — я на секунду задумался и признал, что десант будет явным перебором. — Но прошу тебя: найди у себя придурков, которые все это допустили, и показательно их там всех выеби. Кроме того, я все же хотел бы выслать на место группу наблюдателей дабы засвидетельствовать уничтожение самолета и пилота, а также сбор обломков.
— Да, пожалуй, это можно… — На этом, собственно, разговор и закончился, как и вся военная часть данной истории, в которой мы потеряли два самолета и одного предателя, а у датчан погибло двадцать человек и еще полсотни оказалось ранеными, причем даже такое относительно большое количество погибших было обеспечено тем, что все произошло ночью и большая часть персонала за исключением дежурных на аэродроме просто отсутствовала.
Кстати, тело предателя так и не нашли: официально его разорвало в пыль, неофициально… Неизвестно, что с ним случилось. Ну и осколки самолета секретного нам тоже выдали вроде бы без особых возмущений, во всяком случае открыто спорить с советской стороной после такой демонстрации серьезности наших намерений датчане явно бздели.
Ну и внутри НАТО этот случай вызвал тоже существенный кризис. Оказалось — вот уж кто бы мог подумать, неожиданность неожиданная, — что США вполне могут пожертвовать интересами союзника, чтобы не вписаться случайно в ненужную им войну. Что миф о том, что в Североатлантическом Альянсе все такие прям сильно стоят горой друг за друга, — не более чем миф. Нет, там, конечно, имелись, например, англичане, которые готовы были воспользоваться любой возможностью, чтобы ухудшить отношения между США и СССР, так Лондон первым высказал свою поддержку Копенгагену и даже выслал несколько боевых кораблей — старых эсминцев, которых уже собирались списывать и которых не жалко было в случае чего потерять, — к Борнхольму для демонстрации флага. Норвежцы, голландцы, итальянцы… И пожалуй, все. Больше «ястребов» в составе западного военного блока не нашлось. Да и перечисленные скорее готовы были оказать моральную поддержку, чем «материальную».
Те же голландцы, когда встал вопрос — это правда уже чуть позже случилось, в начале осени, — о том, чтобы наложить на СССР какие-то санкции и, например, ограничить наши возможности в сотрудничестве с европейскими технологичными компаниями, высказались строго против. Потому что мы владели Фоккером, эти самолеты летали на наших двигателях, поставлялись в КЛМ, также мы уже имели портфель твердых заказов на Фоккер-110 — обновленную модель с советскими двигателями, новой авионикой и повышенным уровнем использования композитов в планере — в количестве 120 штук. И география там была максимально широкой: от Бразилии до Сингапура, плюс часть самолетов предполагалось эксплуатировать в Союзе, потому как проект аналогичного по классу Як-46 активно буксовал. В моменте оказалось дешевле наладить кооперацию с производством отдельных узлов в Союзе и странах СЭВ с окончательной сборкой в Нидерландах, чем пытаться создать аналог под собственным «брендом».
