Начать сначала. Трилогия (СИ) - Свадьбин Виталий

Директор завода и главный инженер некоторое время рассматривали рисунки. Хмыкали, вновь рассматривали.

– А ведь какое простое решение. Я бы даже не подумал, особенно поясная сумка. Да и слышал, что дети жалуются на неудобные ранцы, – произнёс Варначёв.

– И что здесь может подойти под авторские права? – задался вопросом Кондратов.

– Сумка на пояс, горизонтальное расположение и вертикальное, смело можно заявлять на авторское право. Что касается ранца, то можно патентовать саму конструкцию на жёсткость и материалы, что‑то типа брезента или ещё какой синтетический материал, – ответил Егоров.

– И что, думаешь выстрелит такая идея? – усомнился Варначёв.

– Уверен. Только для экспорта материалы нужны красочные, вставки с рисунками, если делать для детей. Защёлки заказать пластмассовые, чтобы не утяжелять конструкцию. В общем есть место для мыслей, подумаем, – заверил Егоров.

– Сейчас идёт «волна» развития синтетических материалов, нас даже похвалят, если мы найдём новые способы применения. Вот и займись, Виктор Павлович, разработкой, пока цех запускают. Контроль запуска цеха на ваш отдел ставлю. Михаил Афанасьевич, ты меня понял, подгоняйте там работников. Соответствующий приказ будет уже сегодня. В сентябре должна пойти первая продукция, сначала выставим на внутренний рынок, а потом и на экспорт. То же самое с поясными сумками и рюкзаками, работайте, – распорядился Кондратов и отпустил Хомутова и Егорова.

Когда шли обратно в свой отдел, Виктор обратился к Хомутову с просьбой.

– Миша, мне завтра отгул нужен.

– Зачем? Тебе только что поставили задачу, а ты в отгул.

– Надо с базы получить мотоцикл с коляской для тестя. Я тебе рассказывал, что перевозим тестя с тёщей к нам поближе, – объяснил Егоров.

Виктор и Михаил были приятелями, а не только начальник и подчинённый, дружили давно. Потому Хомутов возражать не стал, отпустил Виктора, но с обеда, а до обеда следовало подготовить рационализаторское предложение по поясным сумкам и рюкзакам, нового образца. А заодно поработать с художниками, чтобы придать новой модели какой‑то конкретный вид.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В понедельник я с отцом сбегал на пробежку и физзарядку. Позавтракали и отец потопал на завод, я же сел работать над книгой. В девять проснулась Катя, пришла в мою комнату, сразу залезла на диван, некоторое время не мешала. Но её терпения хватила ненадолго.

– Малой, мама говорит, что ты второй мотоцикл себе взять хочешь. Тебе зачем два, свяжешь их между собой и будешь кататься на четырёх колёсах? – я даже удивился такой утренней логике сестры, развернулся на стуле к ней.

– Кать, ты когда что‑то болтаешь, думаешь о том, что вылетает из твоего рта? Я за тебя беспокоюсь. Вдруг твой мозг усыхает, станет размером, как у страуса, с куриное яйцо. Будет твой мозг меньше размером, чем глаза, – решил я подразнить сестру.

– В смысле? По‑твоему, мои глаза больше, чем куриное яйцо? – удивилась Катя, даже зевать перестала.

Мне стало смешно. Из контекста Катерина берёт только то, что считает нужным. Поистине говорят, что женщины – они такие женщины.

– Чего ты ржёшь? Не посмотрю, что ты сильней меня, быстро пинков отвешу, – рассердилась сестра на мой смех.

– Не задавай глупых вопросов, не получишь глупых ответов. Второй мотоцикл покупаю, чтобы был. Хочешь тебе дам покататься, если будешь паинькой?

– У меня прав нет. А сейчас будет некогда учится. Папа говорит, что весной пойду на курсы. А в сентябре нас в колхоз отправят, на уборку картофеля, а может других овощей, – грустно произнесла сестра.

– Слава партии и руководству страны, а также руководству консерватории. Наконец‑то наша Катя потрудится, как колхозница. Не переживай, найдешь себе там тракториста, выйдешь замуж, нарожаешь много детей. Красота.

Катя подскочила с дивана, чтобы отвесить мне подзатыльник, я даже пригнулся. Так что подзатыльник получился смазанным, сестра уселась обратно на диван.

– Хотела попросить тебя, чтобы ты свозил меня в Санаторный, я же не видела, какой дом выбрали дедушке с бабушкой. Не забыл, что ты мне обязан?

– Когда я успел попасть к тебе в рабство? Тебе что, кошмары снились, а ты их воспринимаешь за действительность? Сегодня мне некогда, скоро буду звонить в издательство, мне обещали дать рекомендации от писателей Урала, – перешёл я на серьёзный тон.

– Малой, как думаешь, можно как‑то отбрехаться от поездки в колхоз? – вновь вернулась Катя к теме колхоза.

– Конечно можно. Двигай на Калинина 13, там у нас дурдом. Предъявишь справку о травме головы, тебе дадут новую справку, о том, что ты слегка «того» или «этого». С той справкой в консерваторию, чтобы тебя не брали в колхоз, вдруг ты начнёшь грызть сырую картоху, – вновь пошутил я, и засмеялся над собственной шуткой.

Следующие минут пять, сестра долбила, по моей голове и спине, диванной подушкой, кстати моей подушкой. Остановилась, когда запыхалась. А я всё это время смеялся, не в силах сдерживаться.

– Придурок. Но я тебе отомщу, а мстя моя будет коварной, – высказала сестра и ушла из моей комнаты.

Вот и пошалили. Я поднял с пола подушку и обнаружил, что порвалась наволочка. Глянул на часы, пора звонить в Средне‑Уральское издательство. Очеретин был на месте, взял трубку телефона.

– «Здравствуйте, Вадим Кузьмич, договаривались, что я вам позвоню в понедельник».

– «Здравствуй, Миша. Рекомендации готовы, можешь подъехать до обеда и забрать. После обеда я буду занят».

– «Кто рекомендует меня, кроме вас?»

– «Крапивин написал, Луцкий тоже сделал. Астафьев готов написать, но он будет в городе, дня через два‑три. Ну и я, естественно, тебя рекомендую».

– «Я подъеду до обеда, сегодня же напишу заявление на вступление в Союз», – пообещал я и отключился.

Быстро собрался, взял ключи от гаража, на байке будет быстрее, чем таскаться по трамваям. Проходя мимо кухни, заметил, что Катя завтракает.

– Катюша, не обижайся на мой злой язык. Я шутил. А совет могу дать. Сходи в поликлинику, возьми там освобождение от колхоза, у тебя же была травма головы и сотрясение мозга. Не думаю, что тебе врач откажет, – посоветовал я сестре, заглянув на кухню.

– Десять минут, – произнесла задумчиво Катерина.

– И что десять минут? – не понял я.

– Я загадала, что ты в течении двадцати минут прибежишь мириться. Так и быть я тебя прощаю. Целуй руку своей госпоже, да побыстрей, – сестра даже протянула руку в мою сторону, но в её глазах плескались смешинки.

– Твоё имя – коварство, так и знай, – произнёс я и выскочил из квартиры.

С собой взял бывшую школьную сумку, в очередной раз подумал о поясной сумке или рюкзаке. С отцом уже говорил на эту тему, но похоже придётся искать швею. Через сорок минут, я уже парковался возле издательства. Очеретин был на месте. Мы поздоровались, Вадим Кузьмич пригласил пройти и присесть.

– Перейдём сразу к делу, у меня сегодня много, что запланировано, – предложил главред.

– Согласен, – коротко ответил я.

– Рекомендации. От Крапивина, ему, кстати твоя «Солдатская правда» понравилась, от Луцкого, он тоже прочитал первую часть, ну и от меня, – Очеретин передал мне листы с рекомендациями.

Я начал читать, интересно же, что о моём творчестве думают серьёзные профессионалы. А Вадим Кузьмич продолжил.

– От нашего издательства ходатайство, о твоём приёме в союз. Я созвонился с Булгаковой, она пришлёт нужные документы, от Челябинского издательства, в наше региональное отделение в течении двух‑трёх дней. Далее, справка о публикации от нас. Творческая характеристика от меня, то же самое сделает Булгакова. Ты ведь печатался в московском издательстве?

– Да, в «Детской литературе». Сейчас так же плотно с ними работаю, как и с вами.

– Запроси у них такой же комплект документов, пусть вышлют по почте, – подсказал Очеретин.

– Я скоро сам туда полечу, почти готова вторая часть «Воин в темноте», повезу рукопись.