Вперед в прошлое 14 (СИ) - Ратманов Денис

— Мамочки! — пискнула Наташка и закрыла лицо руками.

— Идем скорее.

Я обнял ее за талию и повел к выходу. Руки от лица она отвела только на улице. Увидела этих двух амбалов, оцепенела. Один наш «подписка» — здоровенный нерусский, заросший черной бородой по самые уши, второй — такой же здоровяк, но безбровый, гладковыбритый, круглолицый и розовощекий малый с полуулыбкой на розовых губах. Ну и Каналья: удлиненные волосы на пробор, черные брюки со стрелками, туфли блестят, косуха сверкает цепями и заклепками, на руке — рогатый мотоциклетный шлем.

— Идите сюда, — проговорил он нам, рыская взглядом по сторонам.

Напрягся, увидев вышедших из-за театра лбов, которые разгромили нашу квартиру и напугали Наташку. Сестрица затряслась.

— Спокойно! — сказал Каналья. — Нас больше, и с нами правда.

Глава 7

Давайте по-хорошему…

Наташка в сопровождении трех здоровяков отошла к фонарю, я стоял позади нее и наблюдал, готовый при необходимости ввязаться в бой. Правда, толку от меня будет мало, все-таки эти амбалы вдвое тяжелее. Единственное, что я смогу — загонять врага или подкрасться близко и применить газовый пистолет.

Память взрослого подсунула картинку из компьютерной игрушки — «Биошока»: маленькая девочка, а на ее фоне огромная неведомая жутко агрессивная фигня, Мистер Бабблс. Вот то же самое, только таких амбалов три.

К нам в темноте приближались два крупных мужчины, тоже в кожанках поверх спортивок, оба коротко стриженные, один чуть повыше и похудее, второй пониже и шире в плечах, причем чем ближе к нам, тем неувереннее их походка — они явно не ожидали, что у Наташи будет такая мощная поддержка. Когда они вышли на освещенный пятачок, я рассмотрел их лица.

Того, что повыше, будто собрали из фигур с острыми углами. Боря, когда учился рисовать портреты, изображал лицо, собранное из плоских фигур, а потом придавал им объем. Так вот, лицо этого товарища изобразили, а объем ему добавить забыли. Еще и глаз не видно, одни щелочки. Ну а второй жлоб словно страдал умственной отсталостью: глаза навыкат, белесые, как у снулой рыбины, рот открыт, словно у него не рассосались аденоиды, и нечем дышать. Закрадывались сомнения, что получится конструктивный диалог.

Наташка испуганно посмотрела на Каналью, тот кивнул. Бритоголовые — наши и враги — остановились друг напротив друга и принялись играть в гляделки, крутить головами, вращать руками, будто бы разминаясь, на самом деле — демонстрируя друг другу мышцы. Молчание нарушил Каналья, сказал примирительно:

— Братва, это я вам звонил. Вот Наталья Мартынова, спрашивайте то, что хотели спросить.

Жлобы не ожидали такого поворота. У меня сложилось впечатление, что любой поворот показался бы им неожиданностью.

Угловатый уставился на Наташку, сплюнул под ноги и взял речь:

— Карочь, коза, твой хахаль нам бабла торчит. Две штуки баксов.

Наташка округлила глаза, икнула, но взяла себя в руки.

— У меня нет хахаля. Он… меня кинул. Только записку прислал, что, вот, до свиданья.

Она дрожащей рукой протянула им листок, но гоп-коллекторы им не заинтересовались. Видимо, читать не могли, потому что забыли, как называются буквы.

— Перевожу, — сказал Каналья. — Девочка не в курсе, где находится Андрей Исаев, поскольку он взял ваши деньги и… все. Уехал. Пропал где-то в Москве.

Будто двое из ларца, братки воскликнули:

— В Москве? — И переглянулись, у угловатого аж глаза прорезались.

— Расскажи. — Каналья положил руку на плечо Наташки.

— Он… в Москву поехал за товаром. Сказал, что деньги у приятеля занял, — прошептала она, сглотнула слюну и продолжила: — У него хотели там квартиру отжать, которая от матери по наследству должна была достаться.

— Квартиру? — спросил угловатый. — В Москве?

— У вас что-то со слухом? — поинтересовался Каналья.

— Мать у него умерла, а квартиру кому-то переписала, — выпалила Наташка. — Как ее фамилия, я не знаю. Наверное, так же — Исаева. И Андрей говорил, что хочет товар закупить в Москве, а тут продавать.

— Гнида, — процедил дебильный и тоже сплюнул.

— Реально в Москве? — переспросил угловатый.

Наташка протянула ему конверт.

— Вот. В этом пришла записка, тут без адреса, но печать стоит. Вот, видите? Город Москва.

Угловатый забрал конверт, повертел его в руке, двигая челюстью. Я заметил, что его верхняя губа разделена шрамом на две половины.

— Написал мне из Москвы, типа, прощай — и все. А я ждала его до последнего, дура!

— Так ты, это, типа не в курсах? — разочарованно спросил угловатый.

— А типа не понятно? — передразнил его Каналья. — Короче, братва, слушаем сюда. Эта девочка — такая же жертва, как и вы. Она не знает, где Андрей Исаев, даже подозрений у нее нет. И крайнюю из нее делать не надо, ей всего шестнадцать лет. Поняли?

— А че, типа такая блатная… — решил бычить дебильный, но получил локтем в бок от напарника и заткнулся.

Каналья сделал шаг вперед, заслоняя собой Наташку.

— Повторяю: она понятия не имеет, где Исаев. И я не знаю, и они.

— Адрес, — буркнул угловатый. — Адрес его московской квартиры.

Наташа развела руками и пискнула:

— Не знаю. Мы с его мамашей ненавидели друг друга.

— Поняли? — повысил голос Каналья. — Если ваш хозяин такой крутой, пусть выясняет адрес, это несложно. Нам Исаев ничего не должен. Но одна просьба, как найдете этого… чудака, скажите, где он. Лично морду ему разобью за вот это все.

— Так че, типа все? — дебильный посмотрел на угловатого жалобно, тот как-то сдулся весь.

Каналья продолжил наседать:

— Уважаемые, дошло ли до вас, что прессовать маленькую девочку — западло?

Мне подумалось, что неплохо было бы, чтобы они за наезд на маму ответили… Теоретически — неплохо. Но у мамы есть муж, они написали заявление в полицию, если сейчас нам начать качать права… Братва-то типа в своем праве требовать, по понятиям они правы, эти два придурка даже не поймут, чем виноваты, и начнется рубилово.

Угловатый протянул Наташке конверт, но Каналья помотал головой.

— Открою вам страшную тайну. Вот эти цифры на штампе — индекс. Знаете, что это такое? Это номер, присвоенный почтовому отделению. То есть по вот этим цифрам можно понять, с какого отделения Андрей отправлял письмо. Не благодарите.

Угловатый уставился на конверт так, будто в первый раз его увидел. До чего же тупые особи! Такие понимают только силу.

— Так дошло или нет? — продолжал Каналья — гоп-коллекторы закивали. — Короче, если с Наташей Мартыновой или кем-то из семьи Мартыновых что-то случится, если девочка пожалуется, что ее кто-то преследует, то мы вас найдем (как видите, это несложно), спустим с вас кожу, разрежем на куски и закопаем их в лесу. И нас будет больше. Еще раз говорю: это беспредельный, ничем не обоснованный наезд. Вы только зря головы положите, потому что добиваться — нечего, потому что Наташа не знает, где Андрей Исаев.

Сколько раз он это повторил? Три раза точно. С первого не факт, что до этих павианов дошло.

Гоп-коллекторы сплюнули одновременно, в разные стороны, выказывая свое несогласие с ситуацией, но соразмерили силы и быковать не рискнули.

Каналья обратился к Наташке:

— Объясни этим… господам еще раз.

Наташка высунулась из-за его спины и оттарабанила как по писаному:

— Я не знаю, где мой бывший парень. Он меня бросил. В городе не появлялся, это сто процентов. Так что оставьте в покое меня и мою семью!

Было темно, и я заметил за полупрозрачной шторой театра собравшуюся толпу — Наташкины коллеги тихонько следили, как будет развиваться ситуация. А мы на освещенном пятачке — как актеры на сцене.

— Дошло? — переспросил Каналья.

— Дошло, — буркнул угловатый.

И все? Можно выдыхать? Интересно, сколько бандитских «стрелок» заканчивается типа миром? Наверное, половина, ведь умирать мало кто хочет, а приезжает братва, вооруженная до зубов, у этих наверняка тоже припрятаны стволы.