Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ) - Винтеркей Серж

Придя на прием к Леониду Ильичу, Пельше, само собой, первые пару минут общий разговор вел. Все же не так они и часто встречаются – раз в несколько недель. Так что надо же хоть о здоровье супруги спросить, да и постараться понять общее настроение генсека.

К удовлетворению Пельше, настроение у Брежнева было достаточно позитивным. Похоже, что выходные у него нормально прошли, и никто не успел его какой-нибудь нерешимой проблемой с самого утра озадачить, которая бы его злила и тревожила.

Да и недавняя поездка на Кубу, несмотря на сложность длительных перелетов, все же немножечко генсека взбодрила. Пельше в ней лично не участвовал, но слышал, что Фидель очень хорошо генсека принял, и тот в целом был доволен этой поездкой. Не говоря уже о новеньком красивом ордене «Хосе Марти», который он себе уже на китель велел повесить. Эта тяга к красивым побрякушкам Пельше, честно говоря, немножко тревожила. Она уже начала приобретать какую-то болезненность. Но кто он такой, чтобы этот вопрос поднимать? Политическое чутье у него было на уровне. Заговоришь о таком с генсеком – и готовься на пенсию. Найдет он способ, чтобы тебя съесть.

Наконец пришло время поднять вопрос, с которым он пришел. И Пельше заговорил:

– Леонид Ильич, напомню вам про тот уровень бесхозяйственности и отсутствия дисциплины, который доклад Громыко выявил в сфере сельского хозяйства, а факты, приведенные председателем КГБ, подтвердили, что дело там, в этой области, печально. Напомню также, что КПК не раз тревожные доклады вам по этому поводу предоставляла…

– Было дело, да. – подтвердил Брежнев, хитро блеснув глазами. – Что, Янович, пришел предложить кого-то на должность министра сельского хозяйства?

– Так и есть, Леонид Ильич. – подтвердил Пельше. – Я считаю, что на должность министра сельского хозяйства мы должны поставить человека с очень серьезной репутацией с точки зрения способности вопросы дисциплины в сельском хозяйстве решить железной рукой. Нам нужен проверенный управленец, который сможет без проблем с этим вопросом разобраться.

– И кого же ты предлагаешь, Янович? – с явным интересом спросил его Брежнев.

– Я, и не только я, еще тоже и некоторые другие товарищи считают, что Петр Миронович Машеров – самый подходящий кандидат на эту должность. Партизан заслуженный, авторитет у него серьезный именно из-за умения со всякой расхлябанностью решительно бороться. И настолько он хорошо с этим в Белоруссии справляется, что начали уже легенды появляться о том, что белорусы какие-то прям более дисциплинированные, чем остальные жители СССР. А я так считаю, что их такими именно Машеров и сделал. Так что стране не помешает, если Машеров, занявшись всерьез сельским хозяйством, и там всех за несколько лет вот такими вот дисциплинированными белорусами сделает!

– Машеров? – с очень неприятным выражением лица, заставившим Пельше тут же насторожиться, переспросил его Брежнев. – Ну что касается Петра Мироновича, то, к сожалению, Арвид Янович, не могу с тобой согласиться. Не тот все же это человек. Расслабился он в своей Белоруссии, погряз на болотах, да влез не в те дела, к сожалению. Так что не то что на должность министра не тянет, но и хороший вопрос, не пора ли нам менять уже руководство в Белоруссии…

Пельше просто-напросто ошалел, услышав вдруг такой отзыв от Брежнева в адрес Машерова. Не укрылся от него и сигнал явного недовольства Брежнева. Тот до того, как он Машерова предложил, по отчеству его звал, что было признаком личного расположения. А едва про Петра Мироновича услыхал, как тут же по имени отчеству его назвал, более холодно и официально стал общаться...

Ничего же не предвещало. О Машерове они, как и о многих других деятелях важного уровня как на местах, так и в Москве, с генсеком не так и давно разговаривали. И тогда Брежнев однозначно никакого негатива в адрес Машерова не высказывал. Будь оно иначе, Пельше и в голову бы не пришло предварительно с Машеровым встречаться, чтобы обсуждать с ним эту должность, или к Брежневу идти с этим предложением. Поэтому он осторожно спросил генсека:

– Леонид Ильич, так что, у вас есть какие-то материалы по поводу неправильного поведения Машерова, которые КПК мог бы рассмотреть? Я же тоже, понимаете, должен быть в курсе того, если какой-то непорядок есть в Минске. Внешние-то показатели в БССР очень даже неплохие, что меня и подтолкнуло подумать над тем, чтобы Машерова на такую серьезную позицию выдвинуть…

– Внешние показатели, Арвид, это не самое главное, – вздохнул тяжело Брежнев. – А что касается того, чтобы КПК во все это дело вовлекать, не переживай. Придет время, я тебя к этому делу обязательно привлеку, если понадобится. Пока просто скажу, что эта информация получена из надежного источника. Не ты первый ко мне пришел, предлагая Машерова на эту должность. Но, к сожалению, дополнительные уточнения по Машерову прояснили некоторые неблаговидные факты.

– Вот даже как, – осторожно сказал Пельше, досадуя на то, что Брежнев не отвечает ему откровенностью.

– Но это сугубо между нами. Пусть вопрос еще отлежится, прежде чем по нему какие-то меры надо будет предпринимать. А на должность министра сельского хозяйства мы с Кулаковым решили Месяца выдвинуть. Так что ты уж будь любезен тоже его поддержать в четверг. Валентин Карпович – толковый управленец. Уверен, что он сейчас полностью созрел, чтобы сельским хозяйством заняться как следует на союзном уровне. И без всякого Машерова в нем все наладить…

***

Москва, Кремль

Пельше, конечно, выходил из приемной Брежнева ошарашенный. Ох, как нехорошо вышло. Кто же смог какой-то негатив в адрес Машерова Брежневу так ловко пропихнуть, что генсек в него безоговорочно поверил? Вот Пельше сам, к примеру, вовсе не был уверен, что этот негатив чего-то серьезного стоит. К сожалению, уж очень много он по роду своей деятельности как главы КПК сталкивался с откровенными кляузами в адрес тех или иных партийных деятелей, тщательная проверка которых приводила к совершенно противоположному результату. Выяснялось, что человек абсолютно ни в чем не виноват, кроме того, что его успехи привлекают внимание завистников, которые не могут сидеть сложа руки.

Но вот что касается Брежнева, Пельше, к сожалению, уже твердо знал: если генсеку в голову что-то втемяшится по поводу того или иного человека, то надо очень сильно постараться, чтобы уговорить его изменить свое отношение к нему, опираясь на факты. В подавляющем большинстве случаев это и вовсе не получалось.

Да и кто такой Пельше, чтобы точку зрения самого генсека, пусть и необязательно объективную, опровергать? Что такое партийная дисциплина и про необходимость подчинения члена Политбюро мнению генерального секретаря, Пельше прекрасно знал. Зайдешь слишком далеко в области попыток выяснения истины в адрес человека, про которого сам Брежнев ничего хорошего слышать уже не хочет, – закончиться все это может для тебя достаточно печально.

Вот простой пример. Всех до сих пор очень волновало, что за кошка пробежала между Брежневым и Полянским? Полянский же очень высоко в свое время генсеком ценился… А теперь вот что с ним стало. Сначала Брежнев его с гораздо более высокой должности на должность министра сельского хозяйства переместил, да еще и демонстративно против его воли, но и там он совсем недолго продержался. Пельше был уверен, что кто-то Брежневу нашептал что-то по поводу Полянского негативное, и эта кляуза Брежнева моментально от Полянского и отвернула. И сделал это кто-то, кому Брежнев доверяет. Но вот КПК, к примеру, понятия не имело, чем же Полянский внезапно стал так плох. А у Пельше в его КПК, само собой, очень много разной правдивой негативной информации скапливалось по тем или иным людям.

Ну что же, теперь Пельше все стало абсолютно ясно. Вопрос с продвижением Машерова на должность министра сельского хозяйства можно было полностью и безоговорочно закрывать. Ничего с этим делом при таком решительном настрое Брежнева против Машерова не выйдет. Если бы он хоть рассказал, кто и в чем Петра Мироновича обвиняет, он бы еще мог попытаться выяснить, так это или не так. Но генсек был настолько уверен, что располагает совершенно объективной информацией, что не пожелал воспользоваться его помощью… Эх!