Пепел и тьма 3 (СИ) - Барчук Павел

Взгляд Норы снова переместился на Гончего. Он стоял на коленях и беззвучно рыдал, размазывая слезы по грязному лицу. Видения сломали его. Фанатик, видевший мир в чёрно-белых тонах, столкнулся с ужасающей многогранностью реальности.

— А ты… охотник, — голос Норы стал твёрже. — Ты хотел видеть скверну? Увидь же её первоисточник.

Она не стала показывать ему видений. Она просто… открыла ему себя, демонстрируя всю боль, весь ужас, всю невыразимую скорбь каждого некроманта, каждого их родственника, каждой души, что была загублена «очистителями» Корпуса. Он увидел убитых детей, заподозренных в одарённости. Увидел отцов, кончавших с собой, из-за того, что они не в силах защитить свои семьи. Увидел матерей, сходивших с ума от горя. Он почувствовал это. Всю эту боль, как свою собственную.

Гончий закричал. Это был долгий, пронзительный, безумный крик, в котором не осталось ничего человеческого. Когда его вопль стих, он просто остался сидеть на земле, сгорбившись, с пустым взглядом, смотрящим в никуда. Воля к борьбе, к чему бы то ни было, покинула его.

Нора повернулась ко мне.

— Путь открыт, преемник. Врата ждут. Помни… отпускание.

Я вынул Частицу Забвения из кармана. Она пульсировала в такт моему сердцу. Поднял её, глядя на сияние Серых Пределов, и вдруг почувствовал, как артефакт становится невесомым. Он начал таять, превращаясь в струйку жидкого серебра, которая обвила мои пальцы, коснулась ладони и впиталась в кожу, оставив на мгновение лишь тёплое, пульсирующее пятно, которое тут же исчезло. Сила Забвения теперь была не в предмете, а во мне. Я окончательно стал полноценным некромантом.

— И последнее, — сказала Нора, её голос приобрёл новый оттенок. — Разобравшись с нежитью, ты не должен останавливаться. Стены между Верхним и Нижним городом должны пасть. Не может быть мира, где аристократы, маги и интеллигенция живут наверху, а внизу ютятся работяги и отребье. Такое разделение рождает ту самую скорбь, что питает Безмирье. Ты должен помочь им объединиться. И помни, Нева-Сити — не единственное место, где есть проблема. За его пределами есть другие очаги, меньше, но они есть. Твоя миссия — возродить некромантию не как запретное знание, а как искусство служения жизни через понимание смерти. Иди. Твой мир ждет.

Я кивнул, сжимая ладонь, где растворилась Частица. Я понял. Не могу сказать, что прям всё и до конца, но картина немного прояснилась. Чтобы открыть Врата для всех, я должен был сначала открыть их для себя. Отпустить всё, что держало меня в этом мире боли. Открою Врата — сотру все остатки проклятия Леонида и превращу нежить, сидящую под Нева-Сити в обычных… В обычных мертвяков, наверное. В зомби. Без питающей их силы Безмирья.

Я посмотрел на сломленного Гончего, по-прежнему сидящего на земле. Ненависть ушла. Осталась лишь жалость.

— Иди, — тихо сказал ему. — Иди туда. — моя рука указала на море света Серых Пределов. — Твоя охота окончена.

Он не ответил, даже не поднял головы. Но, кажется, все понял.

Я сделал последний шаг вперёд, к самой кромке. Энергия Забвения, теперь бывшая частью меня, отозвалась ослепительным белым светом, сливаясь с сиянием Пределов.

— Отпускаю, — прошептал я. И подумал о Лоре. О её улыбке. О её свободе.

Свет поглотил меня. На этот раз не было боли. Лишь бесконечное, всеобъемлющее спокойствие.

Один удар сердца, два…я очнулся от резкого толчка. Холодный, пропахший дымом и кровью воздух ударил в лёгкие. Я лежал на том же месте, в центре ангара. Там еще зиял разлом, из которого продолжали вырываться тени, но теперь их натиск казался менее яростным.

Рик, с окровавленным лицом и вывихнутой, судя по всему, рукой, стоял над кем-то, прижимая соперника коленом к полу. Тень, вся в чёрных подтёках, отбивалась от ползучего, похожего на слизня, создания. В общем-то, здесь все было как обычно. Палач сражался с Гончими. Лич сражалась с новой партией нежити, выбравшейся из-под земли.

— Малёк! — рыкнул Рик, увидев, что я лежу на полу и хлопаю глазами. — Чёрт возьми, ты живой! Все отлично! Тебе не хватало, парень!

Он отшвырнул в сторону обездвиженного им гончего — одного из рядовых — и помог мне подняться.

— Гончий… Он не вернулся? — спросил я, с трудом фокусируя взгляд.

— Нет его. Исчез вместе с тобой. Отпихнул нас с Тенью и прыгнул следом. Когда ты шагнул в эту дыру, вас обоих просто стёрло, — ответил Рик. — Что случилось? Ты был там… долго.

— Не знаю, — честно сказал я. — Вернее, знаю, но понятия не имею, как объяснить.

Я повернулся и посмотрел на разлом. Рик стоял рядом, поддерживая меня. Вокруг валялись Гончие. Кто-то был прилично ранен, а кто-то — убит. Рядом с Рыжей сражались люди Волконского и Безымянного, помогая ей отбивать натиск нежити. Значит, твари все же вылезли наверх.

Внутри меня всё было спокойно и ясно. Я знал, что делать.

— Мне нужно закончить. Открыть Врата и позволить всем этим неупокоенным уйти в Серые пределы. По-настоящему, — сказал я Рику.

Затем подошёл к самому краю разлома. Энергия билась о меня, как ураганный ветер, но теперь мне было известно, как с ней обращаться.

Я не стал сопротивляться. Не стал пытаться её контролировать. Просто… отпустил.

Отпустил страх за Лору, вину за её состояние, ненависть к Гончим. Отпустил гнев на этот несправедливый мир. Я позволил всему этому утечь сквозь пальцы в разлом.

И в этой пустоте, что осталась, родилось новое чувство. Не сила. Не власть. А долг. Спокойная, неотвратимая уверенность в том, что должно быть сделано.

Я поднял руку и сосредоточился Мне больше не нужен был артефакт. Сила исходила от меня самого.

— Врата… откройтесь, — произнёс я негромко. Это был не приказ, а просьба.

Разлом в реальности дрогнул. Чёрные края стали растягиваться, светлеть, превращаясь из дыры в сияющий, матовый портал.

Врата. Не в Безмирье. Из него. В Серые Пределы.

Вихрь, бушующий в ангаре, стих. Твари, вырывавшиеся из разлома, замерли, их формы начали терять очертания, превращаясь в лёгкий, серебристый туман. Один за другим, они поворачивались и начинали медленно, словно нехотя, уплывать в сияние Врат. Они обретали покой.

Я стоял, наблюдая за этим, и чувствовал, как с каждой душой, нашедшей путь, тяжесть на моих плечах становится чуть меньше.

Это было только начало. И теперь я знал дорогу к Концу. А еще я знал, что мне предстоит идти по этой дороге одному.

Глава 8

Я лежал на спине, глядя в металлическую, почерневшую от времени крышу ангара. Потому что я — задолбался! Пока светящиеся силуэты улетали во Врата, мне пришла в голову отличная идея. Почему бы не отдохнуть несколько минут. Поэтому я просто взял и лёг на пол. Ровно там, где стоял. И мне было так искренне плевать, что обо мне подумают.

Вообще-то, за последние несколько дней я бегал между Нева-сити и Безмирьем, как савраска, туда-сюда. Я дрался с нежитью. Я заключал какие-то сомнительные договоренности. Вернее, пытался избежать сомнительности в договорённостях. Я только что открыл Врата. Лифт для неупокоенных душ, который доставит их в Серые Пределы.

Я чувствовал холодный, шершавый бетон под задницей, слышал собственное прерывистое дыхание и думал только об одном. Когда же, твою мать, это все закончится? Но… Теперь мне было известно наверняка — никогда.

Моя битва будет тянуться бесконечно долго. Даже когда решу вопросы здесь, в Нева-сити, придется идти дальше. Искать нежить, упокаивать ее.

Но зато теперь я хотя бы понимал суть своей будущей работы. Безмирье — это территория обиженных и оскорблённых. Тех, кто не получил по какой-либо причине право на вечный покой и на последующее перерождение в качестве поощрения. А Серые Пределы — этакий курорт для усопших. Туда попадают либо те, кто был хорошим мальчиком или девочкой и не творил всякого дерьма, либо нежить, упокоенная некромантом. Именно слуги Серой Госпожи освобождают задержавшиеся в мире людей души и дают им право перехода.