Губернатор мусорного острова (СИ) - Парсиев Дмитрий

Время от времени делал небольшие перерывы в работе. Не потому, что уставал, в этом теле пока вообще еще ни разу не испытывал усталости, а чтобы окинуть взглядом происходящее вокруг меня. Я уже понял, что мусорное сообщество, если можно его так назвать, имеет устройство и иерархию, а еще, скорее всего, свои неписаные законы, устойчивые связи и так далее. Все это мне нужно знать.

Очень скоро пришел к заключению, что вольные ватажники в этом сообществе являются самой конфликтной его частью. Если бригады Санни Красного и Санни Черного представляли собой действительно бригады с четким управлением и работой на общий результат, то вольные ватажники работали каждый на себя или небольшими группками. Вольница — она вольница и есть.

По всей видимости, в среде ватажников был только один скрепляющий договор, — не пускать чужаков на свою территорию. В остальном никаких правил и ограничений, что частенько приводило к ругани. Ватажники постоянно между собой что-то делили.

В отличие от ватажников, обычные сборщики, находящиеся в самом низу иерархии, были вовсе никак не организованы, и, пожалуй, руководствовались единственным правилом: «друг другу не мешать», и соблюсти это правило было нетрудно. Побережье большое, переместиться в другое место — не проблема. Ни разу не видел, чтобы одинокие сборщики ругались.

Ватажники же, имея ограниченную территорию, постоянно находили повод для недовольства друг другом. Особенно выделялась одна троица, которая постоянно перемещалась с места на место, затевая склоки. Эти трое порой даже покидали свою территорию, но только для того, чтобы пристать к какому-нибудь одинокому сборщику из нижней категории. Обыскивали его и, если находили что-то ценное, присваивали себе без зазрения совести. Я уже понял, что рано или поздно эти трое подойдут и ко мне. Они не раз бросали взгляды на дым, выходящий из трубы моей печки.

Глава 11

Ближе к полудню ко мне подошли Аристотель и Мотька.

— Как успехи, Вик?

— Плавлю помаленьку.

— Ничего себе помаленьку, — Аристотель оценил стопку наплавленных слитков, — Тебе бы надо их припрятать. А то лихих людишек тут хватает.

— Это я и сам заметил, — заверил я, — Но мне скоро придется переезжать на другое место. Здесь я весь мусор перетряс.

— А литий попадается?

— Попадается, но мало, — я ткнул пальцем в четвертую сковородку, появившуюся на моей печи, почти пустую, — Как у вас сегодня добыча?

— Ничего толкового, — Аристотель скривился, дохнув на меня спиртовым перегаром, — День совсем неудачный… слушай, Вик, давай я потаскаю для тебя технического лома, тогда переезжать не придется. Видел целую пачку смартфонов, с них можно наплавить литий.

— Те смартфоны все нерабочие, — встрял Мотька, — Я тоже их видел.

— Еще б кто-то выбросил рабочие… так что скажешь, Вик? Я много не запрошу.

— Я тоже буду таскать для Вика раздолбанные смартфоны, — заявил Мотька.

— Игрушки свои собирай, — осадил Мотьку Аристотель, — И так привязался, не отцепишь.

— А я знаю, где тачка есть, — не сдался Мотька, — На тачке можно много всего возить.

— Ладно, — решил я, — Ты, Мотька тоже будешь таскать для меня технический лом. Тащи свою тачку.

Аристотель с Мотькой стали возить технический мусор на тачке. Вернее, саму тачку катил Аристотель, а Мотька подключался, когда колесо где-нибудь застревало. Плавка пошла медленнее, с содержимым тачки я расправлялся за секунды, но для меня это не принципиально. Лишняя тысяча-две рублей погоды не сделает. Мне важнее прокачать харвестер.

В ожидании очередной «поставки» от Аристотеля и Мотьки, я стал расщеплять на атомы все, что оставалось в старой уже переработанной куче. То есть пошел обрабатывать ее по второму разу. В найденном на свалке школьном пенале для ручек и карандашей у меня стало копиться множество малюсеньких слитков размером с рыбные чешуйки. К золоту и серебру добавились: платина, палладий, никель, вольфрам и так далее. Наверное, почти все металлы из таблицы Менделеева.

Расчет себя оправдал, опыт набирался не только за объем, но и за разнообразие добываемых элементов. Шкала опыта стала расти гораздо быстрее. Я устроил под камнями тайник, куда прятал все, кроме основных четырех элементов: цинка, свинца, олова и лития, которые должны пойти на продажу.

Ближе к концу светового дня, когда до взятия нового уровня оставалось совсем чуть, нарисовалась та неуемная троица ватажников. Я слышал, как хрустел мусор за спиной, но думал, это Аристотель с Мотькой притащили очередную партию, обернулся, только когда один из них заговорил.

— Что плавишь? — услышал я незнакомый голос.

От неожиданности вздрогнул. Повернулся и увидел трех мутных молодцов, осматривающих мои слитки хозяйским взглядом. Один попыхивал окурком сигары, очевидно, найденным здесь же в мусоре, еще один поигрывал монтировкой, слегка ударяя ей по ладони, третий, косматый чернобородый смотрел мне в глаза вопрошающим взглядом, видимо, это он со мной заговорил. Всем своим видом молодцы старались показать, что я имею честь общаться с владельцами этого мусорного царства.

— Свинец, — ответил я.

— А ты башковитый, — похвалил косматый и тут же безо всякого перехода добавил, — Половину будешь скидывать на общак, если, конечно, не хочешь проблем… или хочешь?

— Не хочу, — ответил я.

— Какой покладистый, — молодец с сигарой в зубах гаденько засмеялся.

— Кирка у тебя хорошая, — добавил косматый чернобородый, — Мы ее у тебя возьмем… ненадолго.

— А сможешь? — спросил я ровным голосом.

— Ну вот, а мы его еще похвалили, — косматый изобразил на лице расстройство несправедливо обиженного человека, который заботится о ближних, а ближние этой заботы не ценят, и вытащил из кармана внушительных размеров нож, — Ты должен скидывать на общаг, бомжара. Даже если кто-то думает, что с него нечего взять, мы прибыль все равно поимеем. Понял?

— Пока не понял.

— Если будешь отлынивать от работы, мы тебя отмудохаем и продадим бритишам, — пояснил тот, который с сигарой, — Теперь понял?

— А-а, вот теперь понял. Весомый аргумент.

— Кирку давай, — косматый протянул ладонь с таким видом, будто делает мне последнее одолжение.

— Кислород или водород? — предложил я выбор тоном дьявола искусителя.

— Кирку гони, урод, или брюхо распорю, — он угрожающе наставил на меня нож.

— Ну тогда то и другое, — решил я и протянул ему кайло.

Как только ватажник схватился за клюв кайла, я дал команду на извлечение элементов. Самому было любопытно, что будет, если единомоментно откачнуть из человека литр воды.

Вроде бы литр воды — это немного. Я слышал, человек состоит из нее чуть ли не на шестьдесят процентов. Хотя харвестер передо мной не отчитывался, как осуществлял сбор. Может, он брал элементы и не из воды вовсе. Так что, возможно, ключевое значение имел не объем забранного кислорода и водорода, а то, из каких органов они были откачены.

Судя по тому, как резко поплохело косматому ватажнику, забор элементов был произведен не из мочевого пузыря. Вполне вероятно, из его тупой башки. Косматый утратил интерес к кайлу и «присел отдохнуть».

— Ты чо творишь, бомжара⁉ — владелец сигарного окурка двинулся на меня, одновременно запуская руку в карман, по всей видимости, не для того, чтобы угостить еще одним недокуренным продуктом гаванской табачной промышленности.

Я направил на него клюв кайла и выпустил струю «взятых ненадолго» у косматого, как тонко подметил сам косматый, кислорода и водорода. Достигнув тлеющего сигарного кончика, гремучий газ взорвался. Ватажник взвыл, рефлекторно зажимая ладонями обожженные глаза.

Третий ватажник передумал требовать с меня взнос на общак, решив, что у него есть более срочные дела. Настолько срочные, что он даже выронил монтировку, наверное, потому, что без монтировки бежать удобней. Правда, убежал недалеко. Обух кайла, пущенного крепкой рукой зерга, угодил ему прямо в затылок. Третий ватажник упал лицом в мусор.