Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

Время еще было, поэтому сразу приступил к еще одному сценарию. На этот раз «Кафедра бубна». Эту сценку я вообще прекрасно запомнил, так что отпечатал ее практически без отсебятины. Завершил, посмотрел на часы, оказалось, что уже девять. Времени только быстренько перекусить, да бежать. Умял пару бутербродов с икрой под сладкий чай и навострил лыжи в институт. Как раз и снежок выпал, причем неплохо так – всю ночь валил.

Я даже пожалел, что лыж у меня нет. Мы после нового года всей группой на Снежку ездили. Вот не знал, что в Снежной долине, оказывается, уже в 80‑х были горнолыжные трассы, причем лыжи можно было в прокат взять. Я даже почти научился с горки кататься. Ну, как научился, я в основном падал. Зато делал это весело и со вкусом… хорошо, не сломал себе ничего, и лыжи целые остались. Нужно будет повторить, мне понравилось.

Магадан, Снежная долина, середина 80‑х

Добрался до института уже к половине одиннадцатого. Но, в принципе мне чего спешить? Полчаса туда, полчаса сюда. Мог и не торопиться, секретаря ячейки на месте не оказалось. Девочки сказали, что часам к двум только будет. Вот же я торопыга.

Мотаться туда‑сюда особой радости нет. Пошел в институтскую библиотеку, засел там. Отыскал несколько научно‑популярных книг о Марсе. Все там нашлось – расчет траектории, эскизы кораблей для полета к четвертой планете, продолжительность местного года и суток. Только сиди и выписывай. Даже карта нашлась. Понятно, что без особых подробностей, но неплохая. Я сразу несколько географических точек, которые должны в книге присутствовать, наметил. В любом случае герой штурмует вулкан Олимп, поэтому путешествует он в радиусе тысячи километров, не больше. Все равно дальше ему не позволит уехать запас кислорода в вездеходе. Но это я так, грубо прикинул, потом более подробно обдумаю.

С библиотекаршей договорился, что она мне книжки даст на месяц, потом, если что можно будет продлить. Все равно этой литературой никто не интересуется, только на полках пылится.

Ага, помню, в прошлой жизни я экономический заканчивал. Так удивительное дело, почему‑то там в библиотеке имелась большая подборка книг по ранней истории христианства. Как там они оказались, лично для меня было загадкой, не семинария, чай, сама библиотекарша только плечами пожимала. Я даже из любопытства три штуки прочел, но дело пришлось бросить, почувствовал, что еще чуть‑чуть и свихнусь – там такое хитросплетение из сект, толкований и прочего всего оказалось, что проще было разобраться в теории относительности.

Секретаря на месте так и не оказалось, поэтому пошел в ближайшую столовую, режим питания – первое дело. Как говорят в этом времени, я за любой кипишь, кроме голодовки. Если, как вернусь, Ивана так и не обнаружу, то больше ждать не стану. Ему надо, пусть сам меня ищет.

Хорошо хоть уже тропинки на улицах натоптали, а то тяжело ходить, когда по полено в снегу утопаешь. Вернулся в институт только из чувства долга, раз уж решил проверить, пришел наш комсомольский вожак или нет. А он вдруг оказался на месте. Сунулся к нему, так не пускают, самоназначенная помощница с третьего курса грудью встала у двери:

– Он занят! Подожди, когда освободится.

– И чем он таким занят?

– Не твоего ума дело! У него обсуждение с ребятами из агитбригады идет по программе концерта на 8‑е марта. Это надолго, так что, если тебе надо, то садись и жди. А мне сказали никого не пускать!

Хорошенькое дело. Я им тут сценарий принес, и я же еще и жди?

– Послушай, красавица…

– Я тебе не красавица!

– Да‑а? Прискорбно. А теперь меня послушай. Я пришел как раз со сценарием номеров для концерта. Мне 25‑го января Журавлев поручил сделать предложения для агитбригады, потому что им срочно нужны смешные выступления и именно для 8‑го марта. И сказал, чтобы я шел к нему, как только приеду. Просто зайди и скажи, что я пришел с готовыми предложениями. Если я не нужен, то просто развернусь и уйду. Ждать я не буду, у меня своих дел выше крыши.

Деваха окатила меня полным презрения взглядом, в котором так и читалось «какой‑то там первокурсник будет мне тут говорить, что делать».

– Жди давай, – буркнула.

– Ну, извини, Иван будет меня спрашивать, скажешь, что выгнала.

Буду я еще прогибаться под каждый чих, развели, понимаешь, бюрократию на ровном месте. Вложил папку с распечатками в сумку, развернулся и вышел из предбанника в коридор. Идет оно все лесом.

– Эй, эй! – послышалось сзади.

– Ну, чего еще? – обернулся.

– Ладно, погоди минуту, я спрошу.

Вот нельзя было сразу? Я даже в кабинет не стал заходить, так и остался в коридоре, демонстративно уставившись на секундную стрелку своих водолазных часов. Их, кстати, народ оценил, уже три предложения было продать. Как же, размечтались – а я где другие достану?

Стрелка успела дойти только до отметки в 40 секунд, как от двери послышалось «Заходи, ждут тебя». Ну, вот, не проще ли было сразу спросить, а не нервы мне мотать?

– О, Саша! Рад видеть. Думал, ты еще не приехал, – с воодушевлением встретил меня Журавлев.

Кажется, ему прямо полегчало, когда он меня увидел. И не удивительно, кабинет был полон – в него человек пятнадцать набилось. И дышат все как‑то излишне глубоко. У самого вожака вид какой‑то бледноватый. Такое ощущение, что только что чуть до драки не дошло

Но в целом смотрит на меня народ с недоумением, мол, и что это за хрен с горы? Так‑то меня многие знают, я в общаге личность популярная, как что случилось, так меня зовут. Лампочка, там перегорела, провод коротнул, труба течет – это ко мне.

– Это же Сашка с первого курса, он в общаге краны и розетки чинит, – с недоумением прозвучало из толпы.

– И зачем нам электрик или сантехник? Нам играть нужно! – послышался возмущенное девичье контральто, выделяясь на фоне возмущенно загудевших студентов.

– А, простите, вот последнюю фразу кто сказал? – невинно поинтересовался я у присутствующих.

– Ну, я!

А ничего так типаж, в теле такая деваха, прям оперная певица натуральная, голос точь‑в‑точь под роль регистраторши ЗАГСа, да и комплекция подходит. Прическу изменить, платье официальное – а я еще думал, где такую подобрать, а тут вот она, на месте.

Тут в дело вмешался Журавлев, хлопнув по столу, он заявил:

– Товарищи, товарищи, тише. Я специально позвал Сашку… тьфу.

– Александра Глебовича, – кротко подсказал я.

– Да, Александра Глебовича для разработки программы концерта. А то у нас так конь и не валялся.

– А он‑то чем может помочь? – то же самое контральто озвучило вопрос творческого собрания молодежи.

– Александр Глебович кроме работы в общежитии трудится журналистом в «Магаданской Правде», а еще он популярный автор, который только за последние два месяца выпустил четыре художественные книжки. Так что прошу любить и жаловать, – огласил список моих заслуг Журавлев.

– А еще я являюсь лаборантом в компьютерной аудитории и веду семинар по освоению вычислительной техники, – добавил я себе значимости.

– Кстати, да, рекомендую посетить, ученые утверждают, что за ЭВМ будущее, – поддержал меня секретарь.

– Я не понял, а чего он тогда в общаге пашет? – последовал из зала полный недоумения вопрос.

– А потому, что в нашей стране любой труд почетен! – выдал я идеологически правильный ответ.

Вот тут мне уже никто возражать не осмелился, но, кажется, я приобрел устойчивую репутацию придурка.

– Ладно, все, хватит. Парни, девушки, прекратили дискуссию! – вмешался Журавлев, – Саша принес нам свои предложения. Давайте выслушаем.

Блин, лучше бы я вместе с Иваном наедине репертуар бы обсудил. Хуже нет, когда вокруг пристрастная публика. Все ей не так, все неправильно, у всех свое видение, единственно правильное, причем сходятся все мнения только в одном вопросе – предложения так себе, придумано не очень и вообще не смешно. «Всякий мешается, всякий хочет показать, что он тоже умный человек» [3]. В конце концов, меня вся эта бодяга конкретно достала.