Кавказский фронт (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич

Наконец, в сторону штабного блиндажа разок бахнул расчёт СУ-5. Обозленный потерей заряжающего, командир самоходки внимательно изучил линию оборону противника — и верно угадал положение командного пункта турок. Выстрелил он без приказа — но очень точно! А весящий двадцать два килограмма фугас проломил три наката бревенчатых плах, способных выдержать удар мины или осколочной гранаты калибра 76 миллиметров… Собственно, на этом организованное сопротивление турок и закончилось.

Тем не менее, османы сумели потянуть время — что на войне является одним из самых ценных ресурсов… Штурмовая группа Белика опережала ударный батальон Чуфарова на час, от силы полтора — а от Догубаязита до Вана, где дислоцировась турецкая механизиронная дивизия, не менее ста семидесяти километров. И танковые батальоны врага, угодившие под массированный удар ТБ-3 с воздуха, никак не могли поспеть к Баязету…

Однако на войне также большое значение имеет банальная случайность. Одна рота турецкого танкового батальона находилась на полигоне, расположенном севернее Чалдырана — активно осваивая новые французские танки. И хотя связь с Догубаязитом отсутствовала, но именно налёт на Ван стал отправной точкой для действий турок… После удара с воздуха, командование дивизии связалось с командиром отдельной роты — требуя как можно скорее выдвинуться к границе, взяв с собой полуторный боезапас. Учитывая же отсутствие связи с ближайшими к границе воинскими частями, рота должна была провести разведку — и по возможности помочь сражающимся соратникам…

Если ещё есть, кому помогать.

На сей раз командир разведвзвода лейтенант Кобзев не сплоховал; французские танки советские разведчики заметили заранее — и, развернувшись, бодро прокатили в сторону отряда… Большая часть которого в текущий момент натягивала и крепила сорванные гусеницы! И товарищей нужно было прикрыть на время ремонта… Вот только у Белика под рукой осталась в строю лишь его собственная, командирская «тридцатьчетверка» — и две «бэтэшки».

Это против пятнадцати французских танков, уже показавшихся в зоне видимости — и разворачивающихся в линию по долине… По спине Даниила Владимировича невольно побежал холодок, а сердце сжалось от недоброго предчувствия. В прошлый раз при подобных раскладах он едва сам остался в живых… Тем не менее, голос капитана не дрожал, когда командир принялся отдавать приказы:

— Экипажам «сушек» — открыть заградительный огонь; выпускаете весь боезапас и откатываетесь назад. Зенитчики, пехота, назад! Бронебоям занять позиции у ведущих ремонт танков… Затевалов, бронебойный.

Напоследок капитан обратился уже к заряжающему — одновременно с тем внимательно изучая близлежайшую местность, что вскоре станет ареной танкового сражения… И первым сравнением, что приходило ему на ум, было «ровная, как стол». Холодная, каменистая степь — ни тебе рощицы, ни промоин, ни даже холмиков… Разве что отдельные скальные участки, торчащие из земли, словно какие клыки.

Но между редкой цепочкой танков, кажущихся издалека такими маленькими, и машинами самого Белика нет и скал…

Полминуты спустя грянули первые выстрелы самоходок СУ-5. Увы, не очень точные… Создатели машины, изначально видящие в ней мобильное «штурмовое орудие», построили в итоге лишь самоходную гаубицу. Её невысокая прицельность позволяет наносить более-менее точные удары лишь по неподвижным целям. А действительно эффективный огонь, как правило, достигается за счёт массированного артналета… Что требует большего числа стволов — и также большего боезапаса.

Тем не менее, за время короткой артподготовки самоходчикам удалось повредить ходовую двух турецких машин близкими ударами фугасов. А ещё один снаряд ударил прямо в башню R-35, своротив короткий орудийный ствол — и сорвав башню с погон… После чего снаряды у самоходов закончились — а дистанция между танками сократилась до восьмиста метров.

— Самоходки — назад! Экипажи танков — огонь по готовности!

Восемьсот метров — расстояние довольно «почтительное» даже для танкового прицела с увеличением в 2,5х. Белик поймал вражеский танк в перекрестье прицела, целясь в верхний броневой лист корпуса — установленный практически под прямым углом… Но командир не успел в совершенстве освоить новое для себя орудие — а турецкий мехвод, как кажется, что-то почуял и успел вильнуть в сторону. Болванка махнула мимо цели, лишь пробороздив бортовую броню турка.

Борозда, впрочем, несколько мгновений светилась малиновым от жара — а командира танка, наводчика и заряжающего в одном лице оглушило от сильного удара…

Грохнули ещё два выстрела артиллерийских «бэтэшек», открыв все же «счёт» французских машин. Дёрнулся и замер на месте вырвавшийся вперёд «рено», поймав болванку в лоб башни — и тут же густо задымил… Турки, впрочем, открыли ответный огонь; глухо захлопали короткоствольные орудия калибра 37 миллиметров — разработанные ещё в Первую Мировую.

А Белик невольно усмехнулся, прошептав себе под нос:

— Без остановок бьют… Страх гонят.

После чего добавил уже громче:

— Затевалов, чего телишься? Давай бронебойный!

Но казенник уже лязгнул, поглотив новый снаряд — а заряжающий едва слышно парировал:

— Да не телюсь я, товарищ командир…

Командир, однако, уже не слышал ответа своего бойца. Закусив губу от напряжения, он сосредоточенно ловил на прицел вражескую машину… И, сместив перекретье его чуть левее и ещё ниже, поспешно нажал на педаль спуска:

— Выстрел!

— Откат нормальный!

Белик едва слышно, облегченно выдохнул: трассер его снаряда уткнулся в корпус вражеского танка — и во все стороны брызнули осколки неплохой французской брони… Но добротная уральская болванка проломила её у люка мехвода — пробив также и тело последнего, и перегородку моторного отделения.

Первосортный бензин вспыхнул мгновенно…

Выслушав доклад комбата ударного батальона — в свою очередь, передавшего мне результат боя передовой группы с турецкими танкистами, — я обратился к Берии:

— Есть первое столкновение с бронетехникой врага.

Берия вопросительно приподнял левую бровь:

— Каковы результаты?

— Результаты, товарищ нарком, следующие: три наших танка вступили в противостояние с двенадцатью машинами французского производства… С важной оговоркой — бой протекал в идеальных условиях для наших экипажей: на ровной, как стол, местности. Противник был лишён возможности маневра и безопасного для себя сближения с нашими танками. Да и дрались они при ясном, дневном свете… В общем, с учётом этих факторов, двенадцать штук «Рено» R-35 были последовательно уничтожены на дистанциях от восьмиста до четырехсот метров. Противник также добился нескольких попаданий — но болванки слабосильных пушек, созданных для подавления пулеметных гнезд и уничтожения бронетехники с противопульной броней, брони наших танков уже не взяли… Не было даже случаев, когда изнутри откалывались осколки металла, способные ранить кого-то из танкистов.

Сделав короткую паузу, я добавил:

— Из всех плюсов французских танков лишь относительно сильное бронирование, сорок миллиметров по кругу. Однако его крайне слабое орудие опасно лишь для Т-26 и «бэтэшек» ранних серий — причем на дистанции меньшей, чем пятьсот метров… Но нашим новым танкам французские машины не соперник; в сущности это был не бой, а односторонний расстрел на дистанции, словно в тире!

Не сдержав все же распирающей меня радости, я чуть повысил голос — но тут же перешёл на деловой тон:

— И да, следует также отметить довольно слабую подготовку турецких экипажей: они пытались вести огонь на ходу, не добиваясь при этом прицельных попаданий… А когда, наконец, перешли на огонь с коротких остановок — то не догадались бить по уязвимой ходовой.

Берия как-то даже обескураженно покачал головой:

— Так легко? Даже не верится…

Что же, мне понятны сомнения наркома. Но ведь так было и в реальной истории — когда Катуков обратился к тактике танковых засад, и его новенькие Т-34 жгли под Мценском германские «тройки» и «четвёрки» ранних моделей… Увы, но в 43-м, и в 44-м, и даже в 45-м немцы не менее успешно жгли из засад уже наши танки. Так, знаменитый «Тигр», а следом и «Пантера» не смогли стать оружием «блицкрига» и проявить себя в масштабных германских наступлениях. Но вот в засадах, с учётом мощи орудий и отличной оптики они проявили себя крайне опасным противником! Если кто-то из советских командиров необдуманно, буром пер вперёд, то мог потерять разом и роту «тридцатьчетверок» — выбитых одна за другой на безопасной для самих «кошек» дистанции…