Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

А дальше еще проблемы. Псков выдвинет своих людей на юг, к Великим Лукам. Мы зайдем им в тыл. Это да, это хорошо. Но! А выдвинет ли? Как быстро? Если слишком шустро, то мы рискуем получить удар по тем людям, что осаждали Великие Луки. А если медленно, то упремся в осаду Пскова, где собраны все его силы. Оба варианта плохи. Нужно явиться вовремя… А как понять когда это? Такой качественной разведкой я не обладал.

Вариант второй — возвращаться в Великие Луки, предъявлять там Лисовского и говорить гарнизону, что все кончено. Затем слать гонцов во Псков, а самому двигаться вперед. Давить медленной силой.

План хороший, но уж больно предсказуемый. Во Пскове узнают через неделю-другую, что Лисовский разбит наголову. Как? Легко. Доберется дотуда кто-то из удравших ночью из боя, и из Холма при нашем подходе. В иных поселках пока люди Лисовского сидят. Да, сейчас новгородцы их давить начнут и без поддержки основных сил, которые резко исчезли, додавят.

Плюсы — минимальный риск. Войско все в одном месте. Стоим ждем, решаем политические проблемы, ведем переписку.

Но колоссальный минус, это предсказуемая и пассивная позиция. Мы выманиваем на себя людей из Пскова. А если не придут? Если схваченный Лисовский ничего не даст. Не побудит это сдачу города на милость победителя.

Медленно! Безмерно медленно происходит все. Осень уже скоро, а войско не может решить быстро стратегическую задачу по уничтожению Рес-публиции. По-хорошему ее можно было спровоцировать на развал изнутри. Этим и занимался там Валуев. Но опять же, получится или нет, сложно сказать.

В теории можно идти прямиком на Псков из Холма, но! Проводников — то у войска нет. Люди Зубова здесь уже местность знают плохо. Да и Валуев, с которым я говорил, мотал головой и пожимал плечами. Малым отрядом в сотню, ну максимум в пять сотен без подвод, пройти можно было бы. Больше и с подводами, нет. Болота, леса нехоженые.

И чего мы добились бы этим маневром?

Я уставился на карту и задумался. Полтысячи. Пять сотен. Я из Воронежа вышел с войском не намного большим, и что? Елец, крепость не малая. Там людей собрал, примкнули они ко мне. Дальше и дальше, и дальше шел и собирал. Силой, словами, примером. Авторитет свой повышал и наращивал. Ко встрече с Ляпуновым и к моменту вылазки за Лжедмитрием, уже несколько тысяч нас было. А потом. Потом десять стало. Под Серпуховым. Потом еще больше.

Но здесь действительно могла решить, как обычно бывало, дерзкая операция.

Вызвал я Валуева и Чершенского Ивана к себе. А еще Давыдова, как человека стоящего над самыми преданными и опытными моими людьми, если не брать в расчет сотню Якова. Вот из них и на их основе составить отряд и двинуться. А остальным силам отойти обратно к Великим Лукам. Если мой план не выгорит, то потери будут минимальны. А бывший казацкий атаман Иван и старик Репнин бой дадут, справятся и без меня. Если что.

День выдался тяжелым, и явившиеся полковники хмурыми выглядели, усталыми. Особенно Чершенский. Он же с братом там весь день следил за работой. А труд не легкий был. Пленные, следи за ними, понукай. Не военное ремесло, а больше карательное. Но работу сделать кто-то же должен был.

— Здравствуйте, собратья. — Проговорил я. — Ешьте, пейте, говорить с вами хочу.

Они поклонились все, расселись за столом.

— Мыслю я малым отрядом идти ко Пскову. — Резанул, поставил вопрос ребром. — Что скажешь? Григорий Леонтьевич? Ты тут человек местный, относительно.

— Да… Я не то чтобы… — Проговорил он плечами пожимая. — Родственник — то мой да. А сам я, хоть и отсюда, но давно не был и мест не знаю. Но в сотнях люди есть. Тут же как? Если на восток забирать, то леса да болота, а к западу. То… поначалу топи нехоженные. Но дальше уже земля иная. Псков же он не просто так торговлей своей ценится. Не только местом, но и людьми торговыми, землями годными. Лен растят в селениях и выделывают. Пеньку опять же делают. Канаты. А еще животины много было до Смуты. Кожей богата земля псковская всегда была. Сейчас мыслю, пооскудела маленько.

— Провести сможешь?

— Сам нет. — Он ответил быстро. — Но люди найдутся. Проведем. Но, отряд как и говорил, не большой. Полтысячи думаю, сможем. Без обозов и у каждого только по одному коню заводному если. Это и так, считай тысяча.

— Добро. — Сказал я. Глянул на Давыдова. — Ты отбирай три сотни самых лучших бойцов, поведешь их. Еще сотня Якова пойдет, без нее никуда.

Полковник, шедший со мной еще с Поля, кивнул, проговорил.

— Лучших возьму и сам изготовлюсь.

— Ну и ты, Иван. Тебе поручаю управление войском, что из Холма к Великим Лукам пойдет. С Репниным Александром Андреевичем, князем, Великие Луки вам осаждать. Ему задачу я ставил ранее. Тебе окрест все держать. Чтобы споров не было. Он крепостью занимается, а ты тем, чтобы к ней никакая сволочь не подобралась. Такое мое решение.

— А если враг подойдет?

— Если враг подойдет. Бить будете. — Выбор был сложный. И я понимал, что Чершенский справится пожалуй лучше, как уже проверенный командир. Но нижегородец князь, и это накладывало некоторые моменты в структуру подчинения. — Ты за конницу отвечать будешь, князь за пехоту. Проговорил я. А Серафим, чтобы спора между вами не было. Серафим Филипьев, человек опытный и батюшка и полковник. За ним последнее слово в вашем споре будет.

Чершенский нахмурился, но закивал. Понимали мои полковники, что когда меня нет, может вспыхнуть неприязнь друг к другу и желание показать, проявить себя. Иван был казацким атаманом, а нижегородец старым воеводой, в придачу князем. Оба толковые и подними кого-то чуть выше, это могло повлечь неприятные последствия. Разброд и шатания, отсутствие поддержки одними силами других. Противостояние, все как обычно. Оно и в современной для меня армии такое было. Чего говорить о войске, которое не проходило ни муштру, ни слаживание не обучение в привычных мне реалиях. Да, Франсуа им показывал основы, но не более чем.

Поднялся, навис над картой.

— Ну что, Валуев, сам показывай как двигаться будем или приглашай кого из своих.

Служилый человек помялся, кивнул и предложил отправить вестовых за тремя местными, которые хорошо знали окрестности Великих Лук и вообще псковскую и новгородскую земли. А я, подумав, следом отправил гонца к Клименту Дубле. Задумался на миг.

— что скажешь о Наумове или Шукрате? Или как его там? Шкурате?

Чершенский тут же проворчал:

— Нет веры мне этому донцу. Раз за Лисовского стоял, то и завести может. Тут же еще их люди есть. По хуторам, поселкам стоят, кормятся. Их бы вычистить всех, потом только на Псков идти.

— Некогда. Но услышал я тебя. А что до Наумова?

— То лучше у местных узнать? — Валуев пожал плечами. — Он же из местного дворянства. Может… может Дубля чего скажет.

Я отправил вестового за пленником. Все будут здесь, проще будет.

Итогом всех этих переговоров, выяснений и разъяснений стало то, что Иван Фёдорович Наумов стал одним из наших проводников. Безоружный и сопровождаемый несколькими моими служилыми людьми. Так же к отряду по просьбе Дубли прибился Радим Беспал. Я и сам был не прочь взять парня в войско. Не к себе, конечно. Зачем? Но Дубля говорил, что отец его был толковым кожевенником и сын во Псков ездил не раз. Продавали они там труды своего ремесла. И дорогу он знал, и людей кое каких мог припомнить. Да, юнец конечно, но толковый.

На том и порешили.

Напоследок я оставил одного Чершенского, уже прилично утомленного и клевавшего носом.

— Иван, дело к тебе последнее. Сложное.

— Да, государь. Что нужно, все сделаю. — Подавил он зевок, выпрямился. Утомил всех поход, зимой нужно дать всем этим людям отдых, нормальную пищу, хорошие постели. Чтобы войско укрепилось, подросло в силах и смогло против татар выстоять. Если самые лучшие утомлены, чего говорить о рядовых бойцах.

— Про Лисовского. Нашим лекарям я задачу поставил, но поутру еще раз повторю. — Начал о важном. — Жить он должен и никто чтобы ему зла не чинил. Пока. Как прибудешь в Великие Луки, там сразу посылай гонца к стенам. Скажи, что Лисовский нами пленен. Если не верят, пусть присылают послов.