Год 2000-й. Восход полной луны (СИ) - Михайловский Александр Борисович

— Столыпин? — прямо спросил главный кандидат в премьер-министры.

— Он самый, — так же прямо ответило я. — Фраза про двадцать лет покоя для России до икоты пугала парижских политических пигмеев. На самом деле первые выстрелы Первой Мировой войны прозвучали не в Сараево, а в Киевском театре, а ее первой жертвой стал российский премьер-министр Петр Столыпин. Этот человек обладал как жестким характером, так и глубоким умом, и вполне мог найти достойный ответ на австрийскую агрессию, никак не связанный с началом мобилизации или объявлением войны — например, послать в Сербию российских добровольцев и оружие. Было уже такое, когда кадровые офицеры брали отпуска и ехали в Трансвааль пострелять в проклятых англичан. Однако после того, как Столыпин был убит, все пошло как раз по французскому плану.

— Понятно, — кивнул товарищ Примаков, — только это дела давно минувших дней, а у нас сейчас свои задачи и проблемы.

— Только имейте в виду, — мрачно произнес я, — что люди не меняются, а потому при невозможности достичь своих целей при помощи убалтывания и обмана на Западе снова могут пустить в ход яд и кинжал. Сейчас это предупреждение для вас особенно актуально, потому что место эсеровских террористов в вашей жизни заняли исламские экстремисты, которые так же находятся на подсосе у западных спецслужб. Мне это известно совершенно определенно.

— Да, Евгений Максимович, — сказал Владимир Путин, вглядываясь в Евгения Примакова Истинным Взглядом, — Сергей Сергеевич — большой дока по распутыванию разных политических комбинаций. Впрочем, и гордиевы узлы он своим мечом тоже рубит неплохо. Но нам сейчас это пока без надобности, хотя в не столь отдаленном будущем может пригодиться. Мы, собственно, пригласили вас сюда для того, чтобы предложить должность премьер-министра, ибо ваша репутация тому соответствует. Да, это так. А то, что несли с голубых экранов разные телевизионные сплетники, следует отбросить в сторону и надежно забыть, потому что в их словах не было ни грана правды.

— Вы это серьезно? — спросил Евгений Примаков.

— Абсолютно, — кивнул избранный президент, — новая правительственная команда будет сформирована исключительно исходя из профессиональных качеств и отношения к интересам России как к наивысшей ценности. Сергей Сергеевич убедил нас, что народ после выборов ждет быстрых точных и разумных действий по улучшению ситуации в стране, и мы должны сделать это несмотря ни на что, иначе зачем мы нужны. Партийная принадлежность кандидата в министры не важна, лишь бы он хотел и мог приносить пользу. А по поводу деталей процесса надо садиться и разговаривать, чтобы сразу после инаугурации все завертелось на полных оборотах.

— Честно сказать не ожидал от вас такого, — покачал головой кандидат в премьер-министры. — Думал, что вы станете опираться только на свою прежнюю команду.

— Да ну их, — махнул Владимир Путин, — на некоторых, только посмотришь, так блевать хочется, хотя раньше я считал их честными и компетентными специалистами.

— Сергей Сергеевич, это все ваши штучки? — спросил Евгений Примаков, повернувшись в мою сторону. — Я тоже знаю этих «честных и компетентных специалистов», но никогда и ни у кого они не вызывали никакого сомнения, напротив, были ценимы и любимы — и вдруг такая оценка, что «просто хочется блевать».

— Да, это моя работа, но лишь отчасти, — подтвердил я. — Еще в самом начале нашего знакомства я инициировал Владимира Владимировича одноуровневым благословением Истинного Взгляда, позволяющего видеть истинное положение вещей сквозь прямой обман, а также всяческие ужимки и увертки. Однако сначала дело пошло не так хорошо, потому что тут у вас повсюду было разлито темное заклинание Морока, в значительной степени блокирующее Истинный Взгляд. Бороться с этим мы решили глобальной манифестацией Мобилизации, в которую были добавлены элементы другой манифестации Святой Мир, как раз и предназначенной для очистки ноосферы от засилья сил Тьмы, благо новый гимн России, использованный в качестве вербальной основы, позволял применить и то, и другое. Однако едва мы начали свое действо в аэропорту города Грозный, на огонек к нам заглянул мой шеф, решил, что это хорошо, но мало, и долил от себя столько концентрированного Истинного Света, что существование разных негативных явлений стало не затрудненным, а попросту невозможным. Одни их носители умерли, потому что злые сущности овладели ими полностью, установив контроль даже за жизненными функциями организма, другие, обсемененные не столь глубоко, впали в состояние, в народе именуемое словом «овощ», третьи, служившие Злу по чисто идейным или прагматическим соображениям, предстали перед людьми такими, какие они есть на самом деле, а не пытаются казаться. Не зря же издревле имеется такое выражение — «показаться в истинном свете». Вот, собственно, и все по этой части.

— Да уж, — сказал товарищ Примаков, — носится в последнее время в воздухе нечто такое свежее и одновременно острое. И вместе с тем не имею ничего против того, что господа, для которых ложь была естественной, как дыхание, получили по голове тем, что они не смогли пережить. Без них жить будет легче и веселее. Как минимум за это вам больше спасибо. А теперь, если возможно, огласите, пожалуйста, весь состав будущего правительства.

— Вот, — сказал избранный президент, подавая будущему премьеру лист бумаги с отпечатанными фамилиями. — Честные, компетентные и патриотично настроенные специалисты находятся у нас то тут, то там, но они не в моей команде, и не могли в ней быть, потому что расходились с моим бывшим шефом во взглядах на будущее России. Но теперь все это неважно, потому что народ оказал мне доверие, а его требуется оправдывать.

— О, и Юрий Дмитриевич [7] тоже здесь, — сказал Примаков, бегло просмотрев список, потом глаза его округлились и он ошарашенно спросил: — Рохлин⁈ Но как?

— Обыкновенно — пришли, увидели, забрали, — в стиле Гая Юлия Цезаря сказал я и тут же поправился: — То есть это был карман, то есть такой мир, доступ в который открывается только в одно место и на очень ограниченное время. Пришли, забрали то, что надо, ушли, после чего карман закрывается навсегда. В данном случае карманом была дача Рохлиных в ночь убийства, откуда мы извлекли генерала с семьей и несостоявшихся убийц. Надо сказать, что я всегда рад спасти хорошего человека, только генеральский корпус у меня укомплектован, а потому я предложил Владимиру Владимировичу взять Льва Яковлевича к себе на должность министра обороны. Окончательное решение будет принято по итогам их личной встречи, а пока генерал Рохлин, так сказать, числится кандидатом в кандидаты.

— Понятно, — сказал будущий премьер, — я вижу, что нам есть что обсуждать…

Тысяча триста двадцать шестой день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Мудрости

Анна Сергеевна Струмилина, маг разума и главная вытирательница сопливых носов

Обычно свободное время у меня бывало после десяти вечера, когда все гаврики уже спали. Сама я всегда была совой, и, по крайней мере, до двенадцати заснуть не могла. И эти два часа я занималась своими делами, в том числе и любовными.

Отношения, что сложились у нас с Владимиров Семенычем, с точки зрения большинства обычных женщин, были странными. Дело в том, что многие из них считают, что с милым надо проводить как можно больше времени, а то и вовсе отказаться от всех других занятий ради встреч. «Раствориться в любимом» — так это у них называется. Но такой стиль отношений я считаю не вполне здоровым — он свойственен тем натурам, которые не имеют цельности. Любовь для них — что-то вроде наркотика, и без присутствия рядом «предмета» им становится плохо и тоскливо. Подсознательно они стремятся к полному обладанию, желая контролировать даже мысли избранника. Отсюда — и ревность, и скандалы, и обиды, и все такое прочее. Увы, никогда еще такие отношения не имели счастливого продолжения… Это — вывод логический, ибо нет никакой статистики на этот счет. Но даже если бы такая статистика была, разве смогло бы это остановить тех несчастных обреченных, которые, увлеченные миражом «вечной любви», идут за ним как завороженные, пребывая во власти опасной иллюзии, что «а вот я исключение, и у меня все будет хорошо»?