Последний шанс (СИ) - Сидоренко Алексей Петрович "Chipstone"

   - Понимаю, товарищ Сталин. И Вы правы, Мне нечего сказать Вам, что могло бы разубедить вас или уверить в нашей полнейшей преданности СССР. И только потому, что вы правы. Я сам не знаю, как поступит наш народ в критической ситуации. Разум будет диктовать нам одно, традиции и страх иное. Я не знаю ответа на то, каков будет итоговый выбор. Но спасибо Вам за этот разговор, я совершенно не думал об этой проблеме, сердце мое радовалось тому, как мы стали жить и какие перспективы у нас есть в дальнейшем. И Вы правы в том, что как один из руководителей еврейской советской общины я обязан об этом думать, более того, я обязан знать точный ответ на Ваши вопросы.

   - Думайте, товарищ Шнеерсон, крепко думайте. Сегодня в СССР проживает уже почти две трети мирового еврейства из числа ортодоксов. Это очень значительная доля. Мы не будем торопить вас с выбором, это должен быть ваш и только ваш выбор, вашего народа. Но вы должны его сделать до того, как СССР будет вынужден ввязаться в войну, отражая нападение внешних агрессоров. Мы всячески пытаемся оттянуть этот момент, а по возможности и вообще его предотвратить. Но гарантии я вам дать не могу. Впрочем, я позвал вас, товарищ Шнеерсон, по совершенно иному, гораздо более простому поводу.

   - Слушаю Вас, товарищ Сталин.

   - Надеюсь Вы в курсе современных мировых событий хотя бы в общих чертах, товарищ Шнеерсон?

   - Разумеется, товарищ Сталин.

   - Тогда Вам должна быть понятна внешняя политика СССР, как и всех основных мировых держав. Но я все же кратко обрисую ситуацию. СССР всеми силами пытается отстраниться от намечающейся Большой войны, которая в ближайшее время вспыхнет в Европе. Германии в союзе с Италией и частично Испанией противостоят Англия и Франция при моральной и материальной поддержке США. Но в войну непосредственно США вряд ли будут втянуты в ближайшее время. У них намечается гораздо более важный для страны конфликт с Японией в тихоокеанском регионе. Вы согласны со мной?

   - Полностью товарищ Сталин.

   - В этой ситуации СССР посчитал для себя невозможным какое-либо участие в антигитлеровской коалиции, куда нас очень активно хотела затащить Британия, чтобы перевесить именно на наш народ основное бремя войны с Гитлером. Так, как они сделали более тридцати лет назад. В этой связи мы опасаемся, что наш отказ может быть неправильно воспринят общественностью и политической элитой США. А нам бы этого очень не хотелось. Мы дорожим отношениями с заокеанским партнером, который немало помог нам при индустриализации и который, насколько мы в курсе сегодня оказывает существенную помощь еврейской общине в развитии советской части Сахалина. Мы, конечно, предпринимаем все необходимые усилия по дипломатическим каналам для того, чтобы наша позиция была понята американскими друзьями правильно и именно как нейтральная, а не враждебная по отношению к антигитлеровкой коалиции, в состав которой входят США. Мы не враги Америке и думаем, что она также не считает нас своим врагом.

   Однако, мне хотелось бы, чтобы и Вы, товарищ Шнеерсон, по своей, так сказать, линии связи с еврейской общиной США помогли нам в этом вопросе. Насколько я в курсе, еврейское лобби в США является значительной политической силой, без согласия которой не предпринимается ни одно серьезное политическое решение ни во внешней, ни во внутренней политике. Это так?

   Ребе задумчиво покачал головой.

   - Безусловно, Вы правы, товарищ Сталин. Евреи сумели добиться в США некоторого влияния. Не стал бы утверждать, что оно настолько велико, чтобы определять всю политику страны, но к голосу моего народа прислушиваются и в Белом Доме, и на Капитолийском холме. Не стану отрицать, что мы имеем некоторую возможность донести информацию до наших единоверцев в Америке. Думаю, что они прислушаются к нашему мнению, поскольку могу не без гордости заметить, что благодаря Вашей мудрой политике, выделению нашему народу двух обширных автономий в СССР и передаче в управление зарубежных предприятий, большая часть из которых находятся именно в США, наша советская община приобрела определенное влияние на американскую еврейскую общину. К нам относятся с уважением. Не могу, конечно, полностью гарантировать результат, но обещаю, что сделаю все, от меня зависящее. Но для того, чтобы не возникло, не дай Бог, каких-либо недоразумений между нами, могли бы Вы, товарищ Сталин, хотя бы немного уточнить задание, которое возлагаете на бедного еврея Шнеерсона?

   - Ну не стоит так прибедняться, товарищ Шнеерсон. Я, конечно, осведомлен об этой вашей национальной особенности, но по моим данным Вы отнюдь не бедны и более, чем влиятельны. И не только в нашей стране. Фактически именно Вы являетесь сегодня одним из наиболее авторитетных лидеров еврейского народа в мире. К Вашему голосу прислушиваются евреи всей планеты, а возглавляемая Вами община давно не только самая многочисленная, но и одна из самых богатых в мире. Не бойтесь, товарищ Шнеерсон, - Сталин увидел, что на этих словах ребе едва заметно, но поморщился, - никто вас раскулачивать не собирается. Тем более, что вы пока полностью действуете в рамках договора, расходуя средства эффективно и, самое главное, на благо всей общины и заселенных ей территорий, а значит, действую на благо всего Советского Союза, частью которого являются ваши автономии.

   Эта реплика, хоть и сказанная Сталин легко и с улыбкой, но была однозначно прочитана Шнеерсоном, как завуалированная даже не угроза, а лишь намек на ее возможность, но все же, все же, все же. Видимо, Сталину действительно очень нужны добрые отношения с США для решения своих внешнеполитических задач. Но ребе не видел ничего, что могло бы в этом противоречить и интересам самой общины. Война евреям не нужна точно так же, как и Сталину. Что она может принести с собой, стало хорошо понятно по польским событиям. Нет уж, если можно что-либо сделать, сделать надо.

   Между тем, Сталин продолжил.

   - Мы не будем просить от Вас ничего слишком невозможного, товарищ Шнеерсон. Нас вполне устроил бы договор между СССР и США, по которому стороны бы сохраняли между собой дружественный нейтралитет, а также обязались бы предоставлять друг другу экономическую помощь в случае вступления любой из них в непосредственную войну. Разумеется, лишь по запросу нуждающейся стороны и на вполне коммерческой основе. Также этот договор должен исключать обязательства любой из сторон вмешиваться в войну, если ее ведет другая сторона. Мы выйдем с этой инициативой по линии НКИДа, а ваши еврейские лоббисты поспособствуют благоприятному рассмотрению нашего предложения. Это достаточно конкретная постановка задачи, товарищ Шнеерсон?

   - Вполне, товарищ Сталин. И, надеюсь, вполне выполнимая. Не буду сейчас давать каких-либо обещаний, но сделаю все, что смогу. Это, в конце концов, и в наших интересах тоже.

   - Постарайтесь, товарищ Шнеерсон. Ну а мы, в свою очередь, при успехе этого мероприятия будем считать, что еще до окончательного выбора наша "Шестая колонна" уже начала движение в правильном направлении. - Сталин улыбнулся. - Всего Вам доброго.

   3...

   2.

   1...

Глава 77.

Началось.

   Барон Ротшильд сидел в своей резиденции, просматривая бумаги с последними новостями. Однако, мысли его занимал один-единственный вопрос. Что можно успеть сделать до начала немецкого наступления на позиции союзных войск, чтобы отсрочить войну? К большому его сожалению ничего путного на ум не приходило. Во многом именно он поспособствовал тому, чтобы эта войны началась. Много лет, усилий и денег было потрачено на взращивание немецкой военной машины. Замысел был прост и изящен.

   Германия, как феникс, возрожденный из пепла, движимая национальным унижением и стремлением к мести за бесславное поражение в Мировой войне, консолидирует вокруг себя всю Европу за исключением, разумеется, Британии, а затем становится тем тараном, который сметает вышедшую из повиновения финансового Интернационала Советскую Россию. Этого колосса на глиняных ногах, который вдруг ни с того ни с сего осмелился бросить банкирам вызов, проводя независимую политику и доказывая личным примером, что государство свободного народа может быть жизнеспособным. Ничто и никто не мог помешать выполнению этого плана, детали которого прорабатывались несколько лет. Были учтены, как казалось, все, даже маловероятные факторы. Вплоть до того, что США обязались помочь провести в России индустриализацию, чтобы ее разгром не стал бы для Германии легкой прогулкой. В противном случае выйти из-под контроля могли уже сами немцы. Их сумасшедший фюрер вполне мог счесть себя истинным лидером, любимцем богов, которому никто не указ.