Господин следователь 16 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич

— Кстати, — заметил Наволоцкий, — господин Комптон помогает родителям своих детишек в английские школы определять. Раньше нужно было либо с кем-то из наших дипломатов знакомство водить, либо самому в Англию ехать, школу искать, с тамошними директорами договариваться, а те кобенятся, цену повышают, а с Комптоном все быстрее решалось. Он и с директорами списывался, и с деньгами иной раз помогал, если род известный, но карман пустой.

— И подозрения у Комптона вызвал господин Максимов? — осторожно спросил я, а потом пожал плечами: — А не проще ли было провести стилистический анализ текстов? Сравнить опусы господина Максимова и неизвестного автора, сделать выводы? Зачем им черновики антианглийских статей?

— Вот тут я ничего не могу сказать, — развел руками Николай Иванович. — Сам я в словесных премудростях не силен, про такие анализы слыхом не слышал. Возможно, что проводили анализ, а может и не смогли. Все-таки, кто попало такой анализ не сделает, специалист нужен, а где в Англии такого профессора взять? Но не исключено, что у нас утечка.

Утечка с того секретного адреса, на который я отправлял свою корреспонденцию? Если так, то все очень плохо. Допустим, своего адреса и фамилии на конверте я не оставлял, но разглядеть на почтовом штемпеле «Череповец» — не велика премудрость, а сложить два и два каждый сумеет.

Другой вопрос — а что дальше? Пока не знаю.

— Как я понимаю, резких движений делать не станем, — предположил я. — Я пишу свои черновики, горничная их относит титуляру, зарабатывает свой семишник, а Неулыбин передает советнику. У Комптона дипломатическая неприкосновенность, трясти Неулыбина пока смысла нет… Я правильно мыслю?

— Совершенно верно, — кивнул Наволоцкий. — Пока у нас в руках ничего нет, кроме предположений. Разумеется, государю я обо всем доложу, вдруг он что-нибудь присоветует?

Не знаю, что такого государь присоветовать сможет? У меня, скажем, никаких идей нет. Через мои черновики втюхивать англичанам какую-нибудь дезинформацию? Даже не смешно.

Расставшись с новоиспеченным генералом, побежал дальше. Мне даже извозчика смысла не было брать — идти-то пять минут.

Сегодня собрались в Аничковом дворце почти полным составом — капитулом ордена святой Ксении. Отсутствовал только наш командор, у которого есть и более важные дела, и самый младший член ордена — Михаил, заболевший ветрянкой. Зато присутствовала красивая и очень грустная молодая дама, говорящая по-русски с сильным немецким акцентом. Мне ее представили как Елизавету Федоровну, без титулов, а выяснять — кто такая, кому она родственницей доводится, я не стал. Верно, чья-то супруга. И почему на совещании присутствует посторонние, тоже не мое дело. У нас здесь Ксения Александровна главная.

Нет, определенно, что-то знакомое — Елизавета Федоровна. Потом вспомню.

Комната, в которой мы собрались, была достаточно уютной, сравнительно небольшой. Впрочем, смотря с чем ее сравнивать. Если с моими комнатами в иной реальности — она огромная, а если с залами дворца, так и маленькая.

Обстановка спартанская. Длинный стол, венские (!) стулья, а из украшений лишь образ святой Ксении, да портрет почившего в бозе императора Александр Освободителя, с траурной лентой.

Да, еще наличествовала шпага, которой принцесса Ксения посвящала нас в рыцари.

На повестке дня стояло два вопроса — финансовая помощь Женскому медицинскому институту, который теперь числится под патронажем Ксении Александровны, а значит — орден святой Ксении тоже за него отвечает, и расширение состава ордена.

Вопрос с финансированием обсудили быстро. Наследник престола, стараясь держаться солидно, сказал, что государь император уполномочил его передать, что Положение об учреждении Женского медицинского института святой Ксении он подпишет, а деньги на жалованье преподавателям, и прочие нужды выделят в том объеме, который запросит Бородин. Единственное условие — здания должны привести в порядок не за счет казны, а за счет благотворителей. Странное условие, но, возможно, государь хотел убедиться, что все серьезно. А мы-то раскатывали губенку, что все оплатит Министерство внутренних дел. Но коли государь сказал — МВД не оплатит. Если только товарищ министра в свой кошелек залезет. Ну, и мы с девчонками подкинем. Пожалуй, сообща все вытянем, не страшно.

— Ремонт и благоустройство института и больницы обойдется в двадцать тысяч рублей, — сообщил я. — Моя сестренка — та, что Анна Игнатьевна, — уточнил на всякий случай, — придумала, как сэкономить пять тысяч. Поэтому, нам понадобится только пятнадцать тысяч. И эти средства семья Чернавских найдет.

Найдем, а куда мы денемся?

— Прастите, что фмешифаюс, — проговорила Елизавета Федоровна. — Но я готофа сама фытелить денги. Мошете фзять наличтными, мошете присылать стчета.

Возражать я не стал. Желает выделить деньги — и ладно, и слава богу. А вот акцент у дамы ужасен. Все-таки, чья она жена? Ясно, что кого-то из Великих князей, возможно, что братьев государя. Не то Павла Александровича, не то Сергея Александровича. Вот, Леночка бы моя сразу сказала, она родственные связи августейших особ на уроках учила. А мне, вроде, полагается знать, но не знаю, а спрашивать неудобно.

Как ни странно, но второй вопрос оказался сложнее. Что значит расширение членов ордена?

Я-то думал, что орден святой Ксении это так, несерьезно, чисто шутка для молодежи, но окружающие, прознав о его создании, восприняли все всерьез. А тут уже и гонор, и желание заполучить нечто, что имеется далеко не у всех. Появился, понимаете ли, некий орден, состоящий из родственников имперской фамилии, и примкнувший к ним новоделанный граф Чернавский.

Наша хранительница — юная принцесса Ксения показала список из двух листов, заполненный фамилиями претендентов.А там и великие князья, и всякая «особоприближенная» шушера, вроде старой аристократии. Пытался откреститься — мол, есть хранительница, есть командор, решайте сами, кого брать, а кого нет.

Увы, отмазка не сработала. Наша принцесса посмотрела на меня своими огромными глазами и сказала:

— Наш командор — Его Императорское Величество мне сообщил, что этот вопрос мы должны решить сами, без него. Мол — он нам всецело доверяет. Мы должны предоставить ему кандидатуры, а он, на правах командора, их утвердит. И вычеркнет только тех, кто заведомо недостоин принадлежать к этому ордену.

Ай да государь император. Ушел от ответственности. Вероятно, правильно сделал. С государственными наградами все четко и ясно — имеется статут, есть люди, которые к орденам представляют, а здесь-то что? Считай — частный орден, не наградной, а совсем непонятный. Одного примешь, другой обидится.

И, вообще, мое дело-то здесь сторона. Вон, передо мной будущий император сидит, великие князья, княжна, а я-то что? А я буду сидеть тихонечко, как мышь под веником. Мне преступления расследовать надо, а не о большой политике думать. Вот только августейшие особы так не считали. И Ксения смотри такими глазищами.

— Иван Александрович, вы основатель ордена и его первый рыцарь, — заявил цесаревич. — Поэтому, мы посовещались в семейном кругу и решили, что в вопросе о членстве главное слово остается за вами.

Ну ничего себе! Это называется не честь графу Чернавскому оказать, а кинуть ему подлянку. Это же ко мне теперь очередь выстраиваться станет из царедворцев. А уж врагов-то я себе наживу! Умеет семейство Романовых стрелки переводить.

Но думал я недолго. Сейчас самое главное уйти от ответственности, а там поглядим.

— Мне кажется, не стоит спешить с расширением ордена, — сказал я. — Думаю, нам вначале следует написать Устав и Программу. Мы-то поначалу решили, что орден радеет о будущем России, но наверное, все следует как-то конкретизировать. Что же мы хотим? Пока предлагаю каждому из рыцарей подумать, записать свои мысли, а через месяц всем встретиться, обсудить идеи, составить план.

Может, предложить ордену пятилетний план? Электрификацию провести, план ГОЭЛРО, индустриализацию. Шучу. А вот заполучить в состав ордена людей, что считаются элитой России, очень заманчиво.