Брошенная жена правителя Севера (СИ) - Даль Ри

На этом экзекуция была закончена, но не закончен ритуал. Я открыла глаза и увидела, что Фрейвид идёт к костру, зажав окровавленную косу в руке. Подойдя к огню, он остановился и произнёс:

— А теперь пусть боги скажут своё слово, — и тотчас кинул волосы в пламя.

Всё затаили дыхание — все ждали обещанного знака. И я тоже ждала. Потому что только от этого знака зависело, доживу я до рассвета или сейчас же последую в тот же огонь вместе с жертвенными овцами и свиньями.

Глава 23.

Время сделалось будто неподвижным. Секунда растягивалась до бесконечности, и в самую первую секунду, казалось, ничего не происходило. Совсем ничего.

Бело-красные нити пропали в огненном жерле, исчезли. Огонь точно перестал плясать, двигаться. И вдруг его жар опалил кожу, стал сильнее, ощутимее. Лицо моё обожгло, словно вот-вот загорюсь целиком — или е так просто мерещилось. А ещё через мгновение столб огня лизнул небо, будто пытался пожечь звёзды.

И они впрямь загорелись — ярче, больше, пронзительнее. Теперь все взоры устремились ввысь — туда, где кончики пламенных языков впивались в бесконечный антроцит, испещрённый светящимися точками.

Но больше ничего не произошло. Огонь действительно поначалу взметнулся, но затем принял прежнее положение и больше не выказывал никаких особых признаков.

Может, этого достаточно?..

— Верховный молчит, — язвительно заметила Виндис.

Её голос, насмешливый и злорадный, пронёсся по поляне беспрепятственно. И я с ужасом пробежалась глазами по лицам присутствующих — все были в растерянности, никто не понимал, как трактовать случившийся финал ритуала.

Затем мой взгляд остановился на Хальдриме. Я была уверена, что и он радуется — также, как проклятая красноволосая женщина. Ведь это был его путь к свободе, он не хотел этого брака, как и я.

Но арвинг смотрел на меня застывшими голубыми глазами. С его лица отхлынула вся кровь — он стоял бледен и нем. Я тоже наверняка выглядела также и тоже ничего не могла произнести.

— Верховный услышал, — внезапно заявил Фрейвид. — И он ответил нам, — он говорил уже менее уверенно и всё же держался твёрдо. — Боги дали нам знак! Огонь принял жертву!

— Если я брошу свои волосы, то и мою жертву примут, — парировала Виндис.

— Мне лучше знать, что говорят нам боги! — рявкнул конунг.

— Но Виндис права! — выкрикнул кто-то из толпы. — Знака не было!

— Не было знака! Не было! — мгновенно поддержали другие, и снова поднялся шум, гам, недовольные возгласы.

Руки, ноги, всё моё тело разом заледенело. Люди кричали, несогласные с мнением правителя. А для меня это означало только одно...

— Глядите на небо! — неожиданно для всех выпалил Хальдрим. — Глядите!

Все подняли головы и уставились туда, куда показывал арвинг.

— Знак... Знак... Знак... — понеслось по толпе.

От шока я сама открыла рот — прямо на наших глазах несколько звёзд сорвались со своих мест и прочертили по небу светящиеся дуги. Звездопад... Настоящий звездопад.

— Это недобрый знак! — взвизнула Виндис.

Но её уже никто не слышал, потому что следом за звездопадом появилась какая-то рябь на небосклоне: чернота светлела, менялась и вдруг обрела краски — фиолетовые и зелёные. Они переливались, сменяя друг друга, образуя игру света и бесчисленных оттенков от светло-зелёного до глубокого фиолета.

— Небо танцует... — донёсся чей-то голос рядом со мной.

Я повернулась и увидела Торстена — того, кто пытался сегодня вечером утащить меня «развлекаться». Теперь он стоял заворожённый и смотрел волшебное зарево.

— Верховный благословляет, — сказал Фрейвид. — Все убедились? Больше ни у кого нет сомнений? — он прошёлся взглядом по зачарованным лицам своих подданных.

Никто не возразил, напротив — люди кивали и поддерживали.

— Слава Верховному! — объявил конунг. — Слава моему сыну, Хальдриму Стормольфу и его законной жене, Гайлине!

— Слава Хальдриму! Слава Гайлине! — тотчас подхватили громкие мужские голоса.

От этого рёва у меня аж уши заложило. Я сама не знала, радоваться мне или рыдать. Но я хотя бы осталась жива, меня не бросили к костёр, не растерзали, а ведь могли...

Но, с другой стороны, отныне никто не посмеет сказать, что брак не состоялся. Никто. Ни я. Ни Хальдрим... Мы — муж и жена. Навеки...

— Сегодня! — громыхнул конунг. — Сегодня мой сын принесёт жертвы нашему Верховному богу! Он и его жена! Они достойны этой почести больше моего! Ибо за ними будущее Нордхальма! А эта ночь — их ночь! И после жертвы они отправятся на брачное ложе, чтобы скрепить нерушимый союз и подарить нашей земле нового наследника!

Меня вновь обдало холодом при мысли, что ждёт дальше. Я готова была немедленно бежать, спасаться любыми средствами, только бы не делать того, что предрекал Фрейвид. Ни за что! Ни за что!..

Хальдрим внезпно схватил меня за руку. Грубо и резко потащил к костру, свободной рукой вытаскивая свой боевой топор. Всё происходило под общий одобрительный гул — апогей празднества наступил. Сейчас будут принесены жертвы. А затем... Я даже думать об этом не желала.

Волочилась за Хальдримом и уже не могла ничего поделать, ничего исправить. Он двигался к животным, оставленным на привязи.

И тут у него на пути неожиданно выросла Виндис. Встала прямо перед арвингом. Судя по мгновенно наступившему молчанию — поступок был вопиющим. Никто подобного не ожидал.

— Значит, ты признал этот брак? — вопросила красноволосая женщина, устремляя на Хальдрима злые зелёные глаза. — Ты, Хальдрим Стормольф, так просто смирился? А я думала о тебе лучше!

— Уйди с дороги, Виндис, — холодно приказал арвинг.

— Не уйду, — заявила она. — Одумайся, Хальдрим. Ты губишь нашу землю!

— Уйди...

— Ответь мне! Ответь перед лицом всех — и богов, и людей, что сделал это по своей воле!

Я почувствовала, как хватка Хальдрима на миг дрогнула. Как в глазах его полыхнуло какое-то сильное, скрытое чувство. Сомнение?..

Но ещё через миг, он с такой силой сжал мою ладонь, что едва не сломал мне пальцы.

— Уберите её! — крикнул конунг. — Виндис!..

— Нет! — оборвал отца Хальдрим. — Я скажу ей. И пусть все услышат! — он сделал паузу, а затем громко, медленно и жёстко произнёс: — Да, Виндис, я признаю этот брак пред лицами богов и людей собственной волей. А теперь отойди.

Красноволосая ещё постояла на месте, потерянная, сокрушённая, но не сломленная. Она по-прежнему гордо держала спину и с той же горделивой осанкой всё-таки отошла прочь.

Больше не глядя на неё, Хальдрим вместе со мной дошёл до ближайшей овцы. Его топор поднялся в воздух и тут же опустился. Я не могла на это смотреть. Глянула только тогда, когда опять поднялся радостный крик и шум, а бедное мёртвое животное уже тащили к огню.

— Во славу Верховного! — объявил Хальдрим. — Да будут ниспосланы нам лёгкие Зимние Ночи! Да не погаснут наши очаги! Да будет каждый на этой земле сын и обогрет!

Снова бравые выкрики и ликования понеслись по толпе. Люди смеялись и продолжали веселье. Они вновь затянули песню, восхваляющего Верховного бога и всех других богов.

А Хальдрим повернулся ко мне. Впервые обратил ко мне свои ледяные глаза после полученного знака. Я не смогла прочесть, что значит этот взор, но не различила там ни теплоты, ни радости. Нет, это был взгляд человека, который по-прежнему ненавидел меня.

Он отвернулся и провозгласил, перебивая шум толпы:

— Мы идём вместе с моей женой на брачное ложе!

И, честное слово, в тот момент я едва не лишилась чувств от ужаса.

Глава 24.

Орущая толпа сопровождала нас до самого дома и даже внутри помещения не давала проходу. Люди не отставали до тех пор, пока Хальдрим и я не достигли входа в личные покои арвинга. Только когда двери за нами наконец закрылись наглухо, шум немного стих, а потом и замолк окончательно.

Кругом воцарилась тягостная, опечатанная тьмой тишина. Я стояла, обнимая себя руками, и молилась, чтобы случилось хоть что-то, что остановит неминуемое. А если неминуемому всё же суждено случиться, пусть всё произойдёт как можно быстрее, дабы ещё сильнее не растягивать мои страдания.