Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ) - "Катэр Вэй"

– Тимофей, бегом забирайся внутрь и укрой машину полностью, чтобы нельзя было понять, что это такое. – скомандовал я вахмистру. – Живо, пока эти китайские упыри и вурдалаки не налетели.

Вахмистр без лишних вопросов рванул в вагон. Схватил парусину, накинул ее на башню и лобовую броню, скрыв характерные очертания. Действовал пластун так шустро и грамотно, что у него весь процесс занял от силы несколько минут. Я специально остался снаружи, дабы контролировать ситуацию и в случае необходимости отвлечь ненужных свидетелей от товарняка.

Едва Тимоха затянул крепежные веревки и спрыгнул на снег, у дверей нарисовались Линь Чжао и Черный Секач. Они теперь так и ходили друг за другом следом. Хунхуз не хотел упускать из виду Чжао, чтобы тот его никак не надурил, а Чжао совершенно не доверял хунхузу. Полная идиллия, короче.

Вслед за большими боссами подошел Михаил. Грузинский аристократ снова был готов выступить в роли переводчика.

– Что там, русский? – прищурился Чжао, пытаясь заглянуть в полумрак теплушки.

Секач тоже вытянул шею и отрывисто пролаял на своем наречии несколько фраз.

– Он спрашивает, не прячете ли вы… – начал Манджгаладзе.

– Не надо, – остановил я грузинского аристократа взмахом руки, – По интонации все понял.

Посмотрел сначала на Чжао, затем на хунхуза. Выражение лица сделал максимально скучающим и даже слегка раздосадованным. Мол, ну что же вы, партнеры, портите наши прекрасные отношения пустыми сомнениями. Сам аккуратно, плечом, оттеснил главарей обеих банд в сторону, будто случайно. А то столпились возле вагона, словно стадо баранов. Только что на голову друг другу не лезем.

– Оборудование, – ответил ровным, равнодушным тоном. – Чугунные станины, насосы и тяжелые котлы. Промышленное железо, которое японцы везли транзитом. Мне оно очень даже необходимо. Ради него я в это дело и вписался, если честно. И вот мое предложение, господа… Забираю вагон с оборудованием в счет своей доли. А стволы, патроны и пулеметы вы делите на двоих, между собой.

Мысль отдать партнерам оружие пришла в голову совершенно внезапно, буквально в моменте. Ружья и патроны – это, конечно, хорошо. Но танк! Он и в Африке танк. Вернее, в Харбине. Ружей я себе при необходимости прикуплю в любой момент, насчет бронированной машины – сильно не уверен, что выпадет еще одна возможность.

Чжао тихо хмыкнул и задумчиво посмотрел на меня. Секач, дождавшись перевода Михаила, презрительно сплюнул себе под ноги. Тяжелое заводское барахло бандита не интересовало от слова совсем. Ему подавай винтовки, которые можно пустить в дело прямо сейчас.

Линь мыслил так же. Единственное – взгляд мафиози на секунду стал слишком пристальным. Словно он прикидывал, это князь Арсеньев такой идиот или они с Секачом – два дурака, которых вот‑вот обведут вокруг пальца.

– Вы же знаете, господа, – я спокойно улыбнулся, – На моей лесопилке идет полным ходом подготовка к запуску производства спирта. Несмотря на то, что особо это пока не афиширую, уверен, ваши люди давным‑давно разузнали данную информацию и вам донесли. Вы ведь не сидели без дела все это время, собирали сведения обо мне. Давайте только без ложной скромности, ответ и так предельно ясен.

– Хорошо, – согласился, наконец, Чжао. Мои слова насчет производства и осведомленности бандитских боссов сыграли роль последнего аргумента, – Цинбан такой раздел добычи вполне устраивает.

– Кстати, Линь, – как бы невзначай поинтересовался у мафиози. – Твои люди должны были разобрать пути за составом. Как далеко отсюда они это сделали?

Чжао недовольно поморщился.

– Разобрать полностью не получилось, слишком сильный мороз, – ответил предводитель Триады. – Мои братья просто верстах в семи от этого места, как только прошел состав, соорудили преграду из веток и мусора. Остановить, не остановит, но задержит наверняка. Так что нам нужно действовать быстрее.

Я мысленно выдохнул с облегчением. В семи верстах. Стрелка, до которой всего четыре версты, находится в зоне доступа. Завал соорудили до нее.

В этот момент со стороны лесополосы послышался скрип полозьев и фырканье лошадей. Из‑за деревьев показалась вереница обозов, которую заботливо сопровождал сборный отряд из хунхузов, людей Чжао и моих парней.

Засада, которую мы организовали, сработала на отлично. Обозники семеновцев, уверенные, что ракета Строгова – сигнал к безопасной погрузке, выкатились прямо на стволы объединенной группировки бойцов. Ну а дальше их просто поставили перед фактом: либо смерть, либо полное послушание. Так понимаю, Строгов на подводы посадил самых трусливых и бесполезных, поэтому никакого сопротивления со стороны возничих не последовало.

Двадцать саней, запряженных гуськом по паре на одну лошадь, выстроились вдоль насыпи. Я велел Осееву быстро выпрячь двух коняшек и сформировать караван заново. После этого закипела работа. Ящики с новенькими «Арисаками», цинки с патронами и станины пулеметов перекочевали в сани с невероятной скоростью. Все мы понимали, что время поджимает. В любой момент могут нагрянуть японцы.

Как только погрузка была окончена, я позвал Алексея, отвел бывшего инженера в сторону.

– Паровоз окончательно выведен из строя?

– Можно сказать, да, – кивнул Осеев, – На всякий случай прострелили манометры и сбросные клапаны. Давление упало до нуля.

– Отлично, – я потер ладоши, – Теперь слушай задачу. Берешь под свое руководство колонну. Михаила тоже забирай с собой. Едете всем табором на лесопилку. Обязательно держись в голове обоза! Если Корф в темноте увидит толпу вооруженных китайцев, но не разглядит кого‑нибудь из наших, он прикажет открыть огонь на поражение. Мы с Тимофеем подойдем через пару часов. Шестеро парней останутся со мной. Нам надо заняться вторым вагоном. Там… – оглянулся в сторону Секача и Чжао, которые с довольным видом уже гнездились на подводы, прямо сверху ящиков с оружием и патронами, – Там кое‑какое оборудование.

Решил пока не рисковать, выдал официальную версию. Не то, чтобы не доверял Алексею, наоборот. Уверен в нем максимально. Просто поблизости продолжали кружить люди обоих бандитов. Вдруг у кого‑то из них прекрасный слух и потрясающее знание русского языка.

– Понял, Павел Александрович, – отрапортовался Осеев и двинулся к обозам. Пятерку стрелков я отправил вместе с ним, надо было их грамотно распределить между санями.

Спустя несколько минут караван с оружием, скрипя полозьями, двинулся с места и растворился в метели.

На разъезде остались только мы с Тимохой, шестеро парней из той команды, что сразу шла со мной, и кучка выживших белогвардейцев с японцами. Но этих уже можно не брать в расчет. Их мы еще в начале погрузки заперли в первую теплушку. Туда же определили возничих. Секач, конечно, предлагал пленных расстрелять, а еще лучше – отрубить им головы, но я воспротивился столь радикальному решению. Без того наследили – дальше некуда. Зачем эти бессмысленные жертвы?

Оставалась еще одна проблема. Нам предстояло ковыряться с отгоном пустой теплушки не меньше часа. Офицер, который сидит в доме начальника станции, может в любой момент сообщить о нападении. Это надо обязательно исключить.

– Парни, – позвал я двоих бойцов. – Сбегайте к начальнику станции. Дверь подоприте снаружи бревном намертво, чтобы никто выйти не мог, и все телеграфные провода перерубите. А вы, – повернулся к остальным, – Отцепляйте вагоны.

Отдал распоряжения своим людям и двинулся к будке обходчика.

Внутри тесной каморки, которая после нашей бойни превратилась в подобие швейцарского сыра, сидела вся дежурная смена в полном составе. Их спеленали сразу, как только закончилась стрельба. Чтобы не мешались под ногами. Старый обходчик, пучеглазый телеграфист и четверо линейных патрульных жались друг к другу, таращась на меня со страхом. Скрутили их на совесть, рты заткнули тряпками. Чисто для порядка. Этих пускать в расход вообще было бы скотством. Бедолаги совершенно случайно попали под раздачу.

Я подошел к обходчику, рывком вытащил кляп из его рта. Мужик судорожно втянул воздух, сипло закашлялся.