— Война, противник — а у вас даже оружие не заряжено! Интересно знать — почему? Не собирались стрелять по немцам? Хотели сдаться?
Кстати, сарая, где меня держали, нет…
Со двора выбиваются языки пламени.
— … а меня оттуда выпустил раненый часовой, — киваю головою в сторону пожара. — Отдал свою винтовку и сказал идти на помощь нашим. А вы пробовали этому помешать? Почему?
— Что вы себе позволяете⁈ — вспыхивает он.
— Молчать!
Что-то мне припоминается такое… а, вот: «Винтовка рождает власть!»
А у кого сейчас винтовка?
— Марш! — показываю ему стволом направление.
И идет — как миленький!
Выходим на улицу побольше… М-м-да…
Вот тут уже бодались всерьез! Вповалку лежат наши и немцы, горит какой-то маленький броневичок.
— Стой! Кто такие⁈
Поворачиваюсь — здрасьте!
Капитан Фролов — собственной персоной. Лоб перевязан, гимнастерка чем-то заляпана…
— Здравия желаю, товарищ капитан!
— Васин? Жив, чертяка!
— Товарищи! — срывается с места особист — и получает прикладом по спине.
— Пробовал помешать мне прийти к вам на помощь, товарищ капитан. Угрожал оружием.
— Да что вы себе…
Следующий удар был жестче, особист аж скривился.
— Понятно, — кивает Фролов. — Приходилось таких встречать.
Он кивает головой, и сбоку подходит мрачный старший сержант. Одно движение — и с особиста сорваны петлицы.
— Выдать ему винтовку — и в строй! Бойцом! Махалин — проследи!
— Сделаем… — басит сержант.
Капитан поворачивается ко мне.
— Короче, немцы откуда-то прорвались в деревню. Хрен знает, что тут происходит, если честно. У меня двадцать человек. Надо добраться до штаба, там вовсю идет пальба. Что у тебя есть?
Показываю винтовку.
— С вашего позволения, товарищ капитан, я по улице пробегусь — пошарю тут. В помощь кого-нибудь дадите?
Он машет рукою — и от забора поднимаются люди.
— Трое человек — с ним!
Вернулся я через пять минут.
Пулемет «ДП-27», пять дисков. Одиннадцать гранат — из них четыре немецких «М-24», около двухсот патронов для трехлинейки и так… мелочь всякая…
— Винтовки брать не стал, у вас, вроде бы все вооружены?
— Так… — капитан приподнимается, морщит лицо. — Берешь пять человек — разведай вон тот проход. Там вроде бы переулок какой-то в сторону штаба ведет. В любом случае прикроешь нас, мы по основной улице пойдем.
— А если проход есть и свободен?
— По обстановке действуй — тебя ли учить?
Пулемет нам не дали, зато я гранатами разжился. Немецкими — но тут не до выбора.
— Трое — с той стороны! — указываю я. — Первый — смотрит вперед! Второй — на противоположную сторону. Третий — назад! Дистанция — пять метров!
Я с двумя бойцами выстраиваюсь аналогичным образом, но уже на этой стороне улицы.
— Смотреть на меня! Руку подниму — всем стоп! Махну — идем дальше.
Ясное дело — иду первым…
Мы прошли всего порядка двухсот метров, как я даю сигнал остановки.
Прижавшись к забору, стоит немецкий бронетранспортер — копия того, что мы подорвали у моста. У пулемета в кузове бдит пулеметчик, обшаривая стволом улицу впереди.
Задние двери машины распахнуты, там копошатся несколько фрицев. Что они там делают — отсюда не разобрать. Но в бронетранспортере есть и второй пулемет! И он может стрелять назад. Если они нас заметят… даже и думать про это не хочу!
— Тихо всем! — показываю кулак. — Стрелять — только в случае, если меня убьют!
Кладу винтовку на землю, вытаскиваю «ТТ». Патрон уже в стволе, поэтому в магазин добавлен еще один.
— Нож дай… — и боец протягивает мне плоский штык от СВТ. Прячу его за пояс сзади. Откручиваю колпачок на рукоятке гранаты, вытряхиваю на ладонь шарик.
Прижимаясь к забору, осторожно пробираюсь вперед.
Пять метров…
Десять…
До бронетранспортера остается метров двадцать — дальше идти уже опасно, могут заметить!
Рывок, замах…
Чем хороши немецкие гранаты — у них терочный запал, не слышно хлопка капсюля-воспламенителя. Да и ручка очень удобна в смысле точности броска.
Пошла!
Прыжок — и падаю за какую-то колоду. А руки уже откручивают второй колпачок…
Хрясь!
Пошла вторая!
Ба-бах!
Вскакиваю на ноги — вперед!
На земле ворочается фриц — выстрел!
Уже не ворочается…
В распахнутые дверцы кузова видно, как трясет головою оглушенный взрывами пулеметчик.
Бах! Уже не трясет.
Не разбираясь, кто тут живой, а кто нет, всаживаю в каждого, кто попадается мне на глаза, по пуле.
Позади меня трещат выстрелы, оборачиваюсь и вижу, как в дверях ближайшего дома оседает на землю еще один немец.
Вот даже как? И чего это он там искал?
— Всем сюда! — машу рукой. — Подобрать гранаты и автоматы!
Топот ног — парни лезут внутрь.
— Немцев повыкидывайте! Каски и плащ-палатки оставить! Кто эту хреновину водить может?
— Боец Коваль! Трактористом до армии был — справлюсь!
— Кто в пулемете разбирается — к тыловому!
— Есть! — потопал кто-то.
Сам становлюсь к курсовому, эту-то машинку я знаю.
— У пулемета — каску немецкую надень! Издаля они за своего примут! Все готовы?
Нестройный хор голосов подтверждает готовность.
— Тогда — вперед! Коваль — заводи шарманку!
Глава 9
Тракторист наш не соврал — с места мы тронулись. Хотя и не сразу, пару раз глохли.
Но кое-как выправились и, снеся часть забора, все же покатили вперед по улице.
Правда, ехать пришлось недолго: впереди вдруг начали вовсю стрелять, и я дал команду притормозить. Надо сначала проверить, что там такое стряслось, кто с кем воюет, а уж потом и вваливаться как слон в посудную лавку…
А у штаба сейчас было кисло…
Незаметно вошедшие в поселок немцы, бесшумно сняв часовых, просочились внутрь. Осторожно разведали обстановку, выяснили, в каких домах расквартированы бойцы, где расположен штаб. И тогда со стороны ближайшего леса ударили их пушки, внося хаос и неразбериху. Паника возникла как-то сразу, чему в немалой степени поспособствовал ружейно-пулеметный огонь по окнам. Немцы и не пытались взять большинство домов штурмом — получив отпор, они оставляли группу блокирования и шли дальше. А отрезанным от связи бойцам начинало казаться, что враг повсюду.
На стороне атакующих был еще один веский довод.
Тыл!
Деревня считалась расположенной в тылу и, следовательно, весь излишний боезапас полагалось… правильно — сдать на склад! И на руках имелось по сорок патронов к винтовке и по два диска на автоматическое оружие. Хорошо хоть гранат это не коснулось…
Только отошедшие недавно с передовой некоторые подразделения не успели выполнить этого приказания — и из окон занимаемых ими домов велся жесткий и почти безостановочный огонь. Эти места приказано было блокировать, оставив лишь по паре человек для имитации окружения — и двигаться дальше.
И только здание штаба фрицы штурмовали вполне всерьез: надо было окончательно лишить единого управления всех, кто сейчас еще отстреливался из домов.
Из окон здания велся достаточно плотный огонь, и уже два штурма были отбиты с немалыми потерями. Но немцы не унывали и сейчас готовились к третьему. Из-за близости штаба к уже занятым домам, артиллерия противника молчала — можно было ненароком влепить снаряд уже и по своим.
Ничего… пехота сделает все сама!
Свисток — и поднялись в атаку пехотинцы в мундирах мышиного цвета.
Проломив забор, на площадь выехал бронетранспортер — и начальник штаба полка только бессильно выругался.
— Гранаты готовьте! Подпустим его поближе!
Ага — если он подойдет…
Описав какой-то странный полукруг, бронемашина встала чуть боком к зданию… и оба ее пулемета… ударили во фланг атакующим! А из-за бортов посыпались гранаты, не давая никому приблизится.
Все изменилось как по волшебству!
