Осенняя жара (СИ) - Стрельников Владимир Валериевич

Ну да, меня потому в эскадрон и записали, что хронопоток разгонять начал еще в магуче. Собственно, именно благодаря этому я пятерым москвичам и навалял тогда.

— Артур прав, Аким. Амайя должна учиться контролю, в первую очередь. За время обучения медитации договаривайся, и отправляй в Алма-Ату, там у тебя вторая девчонка. — племяшки навострили ушки. Еще бы, индийская или бразильская мелодрама прямо на глазах развертывается.

— И дом там купи. — отец выпустил кольцо дыма в потолок. — Карлыгаш дашь некую вероятность выбора, потому как дома у родителей — это дома у родителей. А дома у мужа — это дома у мужа. Сами хозяйки будут. Не забывай — право внеочередной покупки дома за «Октябрьскую революцию» ты еще не использовал. Не стесняйся, не нужно, никто этого не оценит. Не любишь ты Москву, так покупай дом в богатом городе в провинции. Воздух чище, миазмов меньше.

Отец тоже не любит Москву. Это у нас семейное.

И да. Племяшки с меня не слезут, пока все не расспросят. Они такие. И потом сестриным дочкам все расскажут. Короче, пошла моя личная жизнь гулять по Союзу. Блин.

С другой стороны — это красивые девчонки. Пусть завидуют.

Говорили мне монахи, что окольцуют меня раньше, чем мой отпуск кончится. Не верил, а зря. И мама почти не при чем, только вот улыбается очень довольно, несмотря на то, что я домовому голову отчекрыжил. Одна кикимора издохла, вторая затихла в ужасе. Сто пудов, её мама потом вызовет, отчихвостит, но не тронет. да уж, точно бразильский сериал.

Глава 19

Глава девятнадцатая

— Зря сюда нагайн не привёз. — мама грустно вздохнула. Среди целительниц Туркестана некое помешательство в связи с этими змейками, в Ташкент целое паломничество, Дроздов и Сенкевич отбиваются, а Силантьев не позволяет пока увозить нагов в Москву. Мол, ничего плохого девочкам целители не сделают, пусть приезжают и смотрят, тютюшкаются.

— Мам, кто бы мне позволил это сделать? Их из рук практически выхватили на границе. Что ты хочешь, фейри. Правда, вроде как их еще в яйцах украли, или продали, я не знаю. Какой-то инкубатор в США действует, в темной зоне правительства США. — Я поглядел на темное небо над облетевшим садом. Да уж, ночь уже. Осенние ночи наступают махом, раз, и темнота.

Мама набирает чей-то номер на смарте.

— Аннета, привет, дорогая. Да, Елена. Слушай, я тут для своих обучение устроила, боевой медитации целителей. Ты свою девочку прислать не хочешь, у меня как раз полная звезда выйдет? Дня четыре, я дам пока только начала, остальное только после того, как начала полностью усвоят. Отлично, я тогда Акима отправлю, встретит. Ничего, поживет у меня, комнаты дочек свободны. Хорошо, жду. — мама опустила телефон, и хитро посмотрела на меня. — Сегодня в пять утра езжай в аэропорт, встречай алма-атинский рейс, там твоя ласточка будет. Только учти, девок будешь видеть только за столом, остальное время буду учить. Все равно снова заклинательный зал настраивать, после того, как вы с отцом весь дом перетряхнули. Сила есть, ума не надо, дуболомы. — и мама грустно усмехнулась.

Амайя давно спит, кузины тоже, отец и мать спят, только я не сплю, думу думаю. После того, как головенку домовому отчекрыжил, снова хапнул некроэнергетики, снова аж из ушей дым валит. Гоняю ката по ночному саду с посохами, Булавой, всеми четырьмя атамами. Медитирую, левитирую. Второе ядро все четче чувствую, кстати, и оно точно не темное. Ну, темнота в нем не преобладает, то есть. Зелень и золото, и темный пурпур. И немного фиолетового. Прикольно, но пока в процентном отношении чуть больше пяти процентов от основного. Но и это офигенный прирост. Правда, теперь нужно будет определять, и осваивать, то есть, как завещал товарищ Ленин, учиться, учиться и еще раз учиться.

К трем утра немного устал, что уже хорошо. Сходил под душ, после чего сел на отцову «волгу», и поехал в аэропорт.

Кайка вышла сонная-сонная, чмокнула меня в щеку, такое впечатление, что еле попала спросонья. Едва села в машину, как сразу вырубилась, и спала до дома.

— Привет, девочка. — мама встретила Карлыгаш бодрая, аккуратная, причесанная. Обняла и поцеловала, и отправила спать в спальню Зайки, где спит Амайя. Фиг мне мама дала в своей комнате девчонок разместить. Кузинки спят в Файкиной комнате, сопят как суслики, аж присвистывают.

— Пусть отоспятся девочки. Потому как у нас будет марафон, день-ночь медитация. Ты не лезь в зал вообще. Лучше вон, сгоняй до своей башни, погляди, что там и как. А то снова что-нибудь учудишь, окаянный. — и мама дала мне подзатыльник.

Вообще-то, это мне развязывает руки, потому как я все гадал, как свалить до своего домена без свидетелей. А раз так, то короткие сборы, и я улетел. Только Марка с собой взял, изеньку оставил с девчонками, пусть присматривает.

Кстати, сова прилетела, фамилиар Карлыгаш. Всего на час после самолета, мы в дом приехали, и она такая фух… белая тень, красивая зверюга. Маме понравилась. Мама вообще-то тоже задумалась насчет фамилиара, н целительнице такого уровня разве виверну надо, или мантикору. Иначе слабовато выйдет.

Через час слез около своего донжона, следом спрыгнул насторожившийся Марк.

Я огляделся, прошелся сканированием. Никого и ничего, даже тени прошлого мимо прошли. Разве тушканчики и зайцы-толаи наследили, да кабаны шишки с кедровых сосен подъели.

А потому поправил снарягу, и потопал в башню. Открыл тяжелую дверь, пропустил Марка вперед, пошел следом в заклинательный зал. Пыльно, тихо, мои шаги гулко раздаются, отдают эхом в пустоте башни. Даже топоток Марка гремит как набат.

— Не нравится мне то, что ты задумал, хозяин. — Марк не знает, что я хочу сделать. Я о этом никому не говорил. Потому как не уверен, так, подозрения. Но лучше перебдеть, чем недобдеть.

В заклинательном зале очистил здоровенный кус заклом, после чего снял с хрустального шара тканое покрывало.

— Хорош. Умеют британцы в оптику, ничего не скажешь. Со мной пойдешь? — я поглядел на Марка. Тот сосредоточенно кивнул рыжей башкой. Серьезный котяра, не скажешь, что демонический.

— Тогда товсь. К бою, товарищ! — я поудобней уселся, и положил руки на огромный шар. Напротив расположился принявший анторопоморфную форму мой фамилиар.

Провалились мы сразу минимум на седьмой уровень. Мы, это Марк, я-человек, я-четырехрук и я-росомаха. Причем у меня-человека и у меня-четырехрука боевые посохи при себе, и по комплекту атамов. Булава, правда, только у меня-человека. Марку, правда ножи не нужны, у него когти по два дюйма. Что на руках, что на ногах, и клыки по три дюйма. Тигра, а не котик.

И тут нас атаковали. Точней, атаковали меня-человека. Человек и песец. Ну да, здоровенный белый толстый полярный лис. Причем так резво, что едва отбился-увернулся. Ну а дальше пошла заруба. Атаковавший явно не ожидал, что мы тоже одни придем. Причем в количестве вдвое большем.

Росомах и Марк вцепились в песца, распяв его, но пока не убивая, а мы вдвоем довольно резво запинали и повязали напавшего. В два посоха кого угодно запинать легко.

— Ну, Тарас Георгиевич, здравствуйте. — Я-человек перевернул на спину пленного и связанного прошлого смотрителя доменов, бывшего белогвардейца и заносчивого ублюдка Самарина. — Вы готовы говорить? Погодите, не брыкайтесь. Дайте я вам объясню расклад. Или мы сейчас вместе с вами путешествуем к Кутайсову Варлааму Илларионовичу, которого вы должны неплохо знать, или я заключаю вашу душу в кристалл, и извлекут вас из него только для жертвоприношения вас в ритуале перерождения моего прадеда в лича. Выбирайте. Я вытащу кляп, только учтите, вам стукнут больно по голове сразу при малейшей попытке что-либо отчебучить. — и Я четырехрун замер с занесенным посохом над головой у Самарина, а я-человек вытащил тряпку изо рта у пленного.

— Забавно. Судя по всему, ты приемник? Как догадался? — Самарин ищет выход, но не находит. Песец распят, и жив только потому, что его пока нет команды убить, сам он тоже спеленат.