Хм… с другой стороны, никто не запрещает действовать тайно. То есть я сам и пара ближников. Кого надо, быстро вырежем, а потом пусть гадают, куда «городская легенда» делась. И войны не будет, ибо подозрение не есть уверенность, и предъявить мне никто ничего не сможет. Значит, преждевременной конфронтации удастся избежать.
Я было уже начал обдумывать более детальный план, но оказалось, что зря. Мойша показал, что голова у него не только для того, чтобы котелок носить, и в назначенное время появился. При этом подспудно ожидалось, что Япончик окажется эдаким прилизанным хлыщом чуть ли не в смокинге, но передо мной появился обычный парень в обычной одежде. Единственно – усики ниточкой, но так половина городских пижонов ходит. А в остальном не было никаких отличий от прочих одесситов. И глаза вовсе не узкие (что подтверждало версию происхождения клички не внешностью, а все-таки рассказами про Нагасаки). Парень вежливо поздоровался и, представившись Михаилом Винницким, поинтересовался причиной вызова. Я тоже проявил вежество и, предложив посетителю присаживаться, проинформировал:
– Михаил, до меня дошли слухи, что в ближайшее время вы собираетесь грубо нарушить конвенцию. Поэтому и позвал вас с целью предостеречь от данного шага.
Собеседник впал в некую задумчивость и потребовал объяснений. На что вполне доходчиво их получил.
– Есть полицейские и воры. Воры воруют. Полиция их ловит. Все при деле. Тем самым соблюдаются законы и устоявшиеся правила. Вы же своим планируемым налетом на тюрьму нарушаете все традиции. При этом, насколько я знаю, вы сами выступаете против беспредела. Не поощряете убийства. А здесь вдруг задумали такую хрень…
Япончик усмехнулся:
– Но таки ведь всех этих людей можно назвать борцами с буржуазией. И я думал всем им дать свободу для дальнейшей борьбы. Поэтому…
Перебивая говорившего, я покачал головой:
– Не-а, не взлетит. Михаил, ну посмотрите на меня. Неужели я похож на того, кто хоть как-то поведется на псевдореволюционную демагогию? Не стоит меня так оскорблять. А за сидельцев скажу – это борцы исключительно за пополнение собственного кармана. Что нас опять возвращает к аксиоме – «вор должен сидеть в тюрьме». В связи с этим уведомляю: Одесский тюремный замок берется под охрану подразделением бригады морской пехоты.
Собеседник какое-то время меня молча разглядывал, а потом дернул усиком:
– Хорошо. Я вас понял. В данном случае для нас – месяцем раньше, месяцем позже, особой роли не играет…
Блин, вот что меня просто восхищает в нынешних людях – они умеют верно выражать мысли. Вот уже который человек отвечает правильно, а не как в моем времени, жеманно кивая: «я вас услышал». И остается непонятным – понял ли он сказанное или просто хвастается наличием слуха?
Здесь же такого вопроса не стояло. Собеседник сразу ответил, что до него хорошо дошел смысл моих слов. Ну и плюс Мойша своим ответом намекает, что знает о времени пребывания Чура в Одессе. И соответственно готов подождать, покуда мы не уберемся. Пришлось его слегка обломать:
– Видишь ли, Михаил. Дело даже не в том, сколько времени мы пробудем в вашем славном городе. Дело в самом соблюдении правил. И если каждый их станет нарушать, когда ему это выгодно, то ни о каком порядке в делах и речи быть не может. Ведь тогда и государство может пойти на нарушение устоявшихся традиций. Отметь, я даже не про закон говорю. Вам на него плевать. Я говорю о «понятиях». И преступившему их беспредельщику небо с овчинку покажется.
Япончик угрожающе усмехнулся:
– Таки у каждой монеты есть две стороны. И мне просто жутко интересно, какие шаги может сделать то самое государство? Хватать людей и стрелять их без всяких доказательств? Ну так эти умники получат бунт во всю ширину города, и полиции здесь просто не останется.
Я поднял указательный палец:
– Вот. То есть сам ты хочешь, чтобы полицейские блюли закон. Но при этом не желаешь подчиняться хоть каким-то традициям. А государство… – я на секунду задумался. – Что тебе сказать – плетью обуха не перешибешь. Методов противодействия у него много. Вот представь, что по вечерней и ночной Одессе станут прогуливаться хорошо одетые парочки. Или маленькие подвыпившие компании. И когда налетчики их пожелают пощупать за вымя, вдруг выяснится, что стреляют эти парочки всем на зависть. Быстро и без предупреждения. Государство тут будет вовсе ни при чем, но вот поголовье налетчиков снизится кардинально. И спроси сам у себя, что более предпочтительно – валяться с дыркой в башке в заплёванном переулке или сидеть в участке, в окружении законопослушной полиции? И это я тебе самый простой способ приведения в чувство озвучил. Их же у государства – воз и маленькая тележка. Вплоть до того, что вы сами друг друга начнете активно изничтожать. Практически без всякого постороннего участия. Ты же знаешь – вам легчайшего повода будет достаточно, чтобы в глотки вцепиться…
Собеседник, доставая папироску, жестом попросил разрешения закурить и задумчиво протянул:
– Ох, чувствую, что с такими творческими личностями, как вы, власть будет лютая…
Тоже закуривая, я индифферентно подтвердил:
– Угу. Ну а чего ты ожидал? Власть… В большинстве своем эти люди занимались убийствами, терроризмом, провокациями и интригами такого масштаба, что Макиавелли нервно курит в сторонке. Прошли тюрьму, ссылку, каторгу. Михаил, вы представляете методы, которыми они привыкли работать? Ведь там, наверху, сейчас такие волки́, что самый страшный убийца-уголовник по сравнению с ними сущий теленок… Но отметь, они стараются сдерживаться изо всех сил и пытаются соблюдать приличия вкупе с законами. Даже во время войны. Посмотри хотя бы на меня. И честно тебе скажу – не надо будить лихо. Просто под о-о-очень тонкой корочкой государственного деятеля сидит тот самый выживший на каторге террорист. Угу… которому отсутствие полиции и возможность плюнуть на общепринятые правила просто развязывает руки.
Япончик после моей тирады несколько ошарашенно, прочистив горло, сказал словно бы в никуда:
– Это все несколько неожиданно… Под таким, довольно очевидным углом я ситуацию не рассматривал. А как же все эти красивые лозунги и не менее пламенные призывы?
Выставив ладони перед собой, я успокаивающе подтвердил:
– Ша, тут все без обмана. Будем для всех строить новую, светлую, равноправную и счастливую жизнь. Вот только строительство ожидается долгое, муторное и тяжелое. И тех, кто нам станет мешать… Ну, в общем, как ты уже понял, социалисты – это не травоядные царские чиновники. Со всеми вытекающими последствиями. И кстати, могу тебе дать совет. Ты человек в узких кругах уважаемый. «Пехоты» у тебя много. При этом народ от тебя не разбегается. Значит, и дела ведешь хорошо, и людьми управлять умеешь. Только все это на грани, поэтому очень ненадолго… Не думал слегка род деятельности сменить?
Мойша удивился, а я продолжил:
– Ну а что? Вот, например, знавал я одного тюремного сидельца, приблизительно из ваших краев. Котовский Григорий Иванович. На Донбассе сейчас геройствует. Может, слышал?
Япончик расцвел в улыбке:
– Да кто же за Гриню не слышал! Это ж мой дружок. Мы же с ним вместе тюремной кашкой давились. И как он?
– Нормально. Живой. Воюет. Только тебе я не воевать хочу предложить…
Ну да. Вояка из Винницкого не очень. Про это я еще в свое время слыхал. И не из одноименного фильма, где урки показаны благородными мафиози (и почему современные режиссеры так любят бандитам лизнуть?), а вычитал в старой книге. Там был эпизод, когда одесские бандиты под предводительством Япончика громогласно заявили, что едут на фронт защищать любимый город. Все дни до отбытия ходили королями и купались в обожании. На вокзале – оркестр, цветы, экзальтированные дамочки, прослезившиеся мужчины. В общем, полный комплект. Но, не доезжая один перегон до фронта и услыхав далекую работу орудий, вся эта бандитская шелупонь просто разбежалась. Некоторые по привычке решили ограбить станцию, но наткнулись на небольшой отряд красных, который и положил грабителей из пулемета. В общем, можно резюмировать одно – при отсутствии опытного заградотряда солдат из бандита, как из дерьма пуля.
