В этот момент принесли заказ, такой аппетитный, что я громко сглотнула, чуть слюной не подавилась. После капель от дурноты, что меня заставил выпить лекарь и не понимала, насколько голодная.
— Ешь скорее. Ты на еду смотришь, как голодный котёнок, ей-богу! — он улыбнулся. Пододвинул ближе красивый глиняный горшочек с запечённой из теста крышкой. Осторожно подняла её и пар ароматного мясного, наваристого яства, как джин вырвался наружу.
— Слишком горячее, но очень вкусно пахнет. Так, значит, возможно, есть какое-то условие?
Пока жаркое остывает, вилочкой поддеваю маленький, солёный огурчик и с громким хрустом жую. Вкуснее огурцов и не ела…
Дмитрий посмотрел на мою довольную улыбку и тоже начал ужин с огурца и тонкой, почти прозрачной пластинки копчёной грудинки, но разговор не прервался, наоборот, мы подошли к самому интересному:
— Так довольно часто поступают, особенно в похожих случаях. Чтобы деньги не достались родственникам, с которыми были откровенно плохие отношения. И чтобы максимально защитить жизнь наследника.
— И что для этого делают?
— Казна, или благотворительный фонд царевны Марьи. Если бы ты погибла, или тебя упекли в какое-то закрытое заведение, типа тюрьмы, психиатрической лечебницы, то на следующий же день, подлецов ждало бы разочарование. Все деньги перешли бы в казну. И судя по тому, что тебя запугивают, но не смеют тронуть, именно так и есть! Но это гипотеза, которую стоит хорошенько проверить.
— Значит, банку выгодно, чтобы я жила, была здорова, но не замужем, или выдать меня замуж за своего? А этот Андрей, случайно, не был служащим того самого банка?
Ложкой перемешиваю густое жаркое, ожидая, когда же оно остынет.
Мы сейчас словно над романом размышляем.
— Вполне может быть. В торговой конторе он служит чуть более года, судя по его документам. И этот вопрос я тоже собираюсь расследовать. Но действовать нужно осторожно. Потому что банк тоже не дремлет. Они, скорее всего, прочитали эти заметки и, предполагаю, что уже отправили по твоему следу частного сыщика, у них всегда самые умные и опытные работают. То, что тебя ещё не нашли – большая удача.
— Я выбрала место жительства методом «случайных чисел», наобум. Назвала не тот адрес извозчику. Потому никто и не может меня найти.
— Ты прирождённый детектив, Наталья Николаевна, так бы поступил любой опытный шпион. И тем самым выиграла время. Но Уваров случайно тебя обнаружил, значит, и банкиры скоро найдут.
— И что будет?
— В лучшем варианте, золотая клетка. В худшем вернут в пансион под замок.
— И я больше не смогу с вами встречаться и работать…
Прям ледяным ветром между нами пронеслась мысль о грядущей разлуке. Так тоскливо стало, что захотелось хоть немного надежды добавить в разговор, что всё это когда-то закончится и мы будем вспоминать эти дни с улыбкой.
— Увы, нам не позволят обстоятельства.
— А вы бы хотели? — иду напролом, потому что, если банкиры существуют, значит, прийти за мной могут в любой момент.
Дмитрий оставил ложку в горшочке, выпрямился и очень долго посмотрел на меня, пытаясь переварить вопрос, и выдать правильный ответ. Но мне не нужен правильный, мне нужен ответ от сердца.
— Я? Но… Простите, чуть было не сказал лишнего.
— В свете последних обстоятельств, я требую от вас именно лишнего, правду. Потому что если вы заинтересованы во мне, как в редакторе или соавторе, то это одно. Но если у вас есть ко мне хоть небольшая симпатия, настоящая, то я смогу с уверенностью отстаивать свои права на свободу. Эти деньги не приговор, я не совершала ничего предосудительного, ну кроме этого нелепого фиктивного брака, но за такое не дают пожизненный срок, пусть даже в золотой клетке.
— Дайте мне минуту, сейчас вернусь. Не пугайтесь, сейчас, одну минуту…
Он вдруг встал из-за стола, задвинул стул и выбежал на улицу. Несколько секунд я его ещё видела через окно, стоящим у входа, а потом исчез из вида.
Сбежал?
Испугался глупого женского вопроса?
Ещё немного и я в нём разочаруюсь, а как же не хочется. Как не хочется. Ну что такое, сплошное невезение с этими мужчинами.
Чтобы не напугать официанта, что я здесь одна осталась и смогу ли оплатить внушительный заказ, продолжаю ужин в гордом одиночестве. А сама готова сквозь пол провалиться…
«Дура такая, но зато честно. Встал и ушёл, не в силах переварить мою напористость. Здесь женщины не смеют даже рот открыть, чтобы сказать вслух о своих чувствах, только если, как тётя, которая уже замужем лет двадцать, ещё смеет немного повысить голос, требуя своего от мужа, но всё равно, всё происходит так, как того желает мужчина. И вот я, полюбуйтесь. Наехала, огорошила, прижала к стенке мужика, причём вольного и заставила дать ответ сейчас же».
Поток самобичевания уже готов взвиться и заставить меня ронять в горшочек солёные слёзы.
Но в тот момент, когда я уже была готова зарыдать, над своей судьбой, дверь в ресторан звякнула, открылась, и первым в проём протиснулся огромный букет из нежных розовых роз.
Моё сердце замерло, и слёзы, теперь уже счастья, сдержать невозможно.
— Прости, что заставил ждать, забыл, с какой стороны цветочная лавка. Твои слова, вообще всё и про то, что жить хочется по сердцу и сейчас не откладывая. Сложно поверить, но, кажется, я встретил ту единственную, настоящую и искреннюю. Не ожидал, что она будет настолько красивой, и неприлично богатой, о боже, что я несу. Ладно, даже если ты откажешься от денег в пользу фонда, я буду только счастлив. Ты главное сокровище…
Он смутился, потому что, видимо, никогда не произносил таких откровенных слов. А на нас все смотрят с таким интересом, что стало даже неловко. Но я взяла цветы, аромат перенёс меня на седьмое небо от счастья. Улыбаюсь и протягиваю ему руку.
Нас в этот момент так передёрнула очередная искра, что уже и без слов понятно, мы нашли друг друга, осталось только доказать свои права перед обществом.
— Ты мне очень понравился с первого взгляда, да, женщинам нельзя так говорить, но если не сказать, то ты и не узнаешь. Зато теперь, я знаю, за что буду бороться. Всегда есть компромисс, если бы я цеплялась за деньги, то договориться не получилось бы, но думаю, что если для меня самым ценным будут наши отношения, то договориться получится. Если что, то я дам о себе весточку в газету.
Он так и держит меня за руку, но спохватился, достал блокнот и карандаш, быстро написал адрес и протянул мне.
— Здесь моя квартира, недалеко от твоей, всего три квартала. Если что, то можно либо написать, либо прийти.
— Хорошо, сегодня я переночую у себя, никто не знает о доме Перовского, даже Андрей Петрович.
— Я провожу тебя, так мне будет спокойнее.
— Хотела лишь сказать, что не нависни надо мной эта неприятность, я не посмела бы вот так заявить о своих чувствах, ходила бы и украдкой вздыхала, может быть, это и к лучшему? Острые проблемы заставляют принимать важные решения быстрее. А сейчас нужно скорее доесть, а то остыло совсем.
— Да-да! Зато мне теперь жарко.
— И мне, — улыбаюсь счастливая, словно получила в подарок огромного плюшевого медведя.
Дмитрий ещё раз пожал мою согревшуюся руку, и мы, поглядывая друг на друга и глупо, смущённо улыбаясь, быстрее доели ужин.
Расходиться по домам не хотелось, мы ещё долго сидели в ресторане, рассуждали о творчестве, книгах, и порой надолго молча «зависали», глядя друг на друга. Эти моменты тишины говорили гораздо больше, чем все самые нежные слова.
А завтра нам обещает непростые события, и я уже чувствую, что к делу подключился главный игрок – банк. И ждать от него снисхождения и помощи не надеюсь.
— Дима, — я вдруг взяла его за руку, наклонилась вперёд и прошептала. — Только умоляю, не лезь на рожон, не давай им повода подумать, что между нами что-то есть, не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
— Проблемы будут, но мы их решим. А лезть в драку не собираюсь, у них есть жертва – Андрей Петрович. Они на него всех собак спустят, даже жаль парня.
