Восточный фронтир Империи (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

Зато колоши по всей видимости чувствовали себя здесь как рыба в воде, хорошо зная, где стоит подналечь на весла, а где есть возможность передохнуть. Ночевали на берегу, приготовив на костерке пищу и завернувшись в теплые одеяла. Петер и Михайла по одному, а Ванька с Дашаной, разумеется, вместе.

Припасы не тратили, добывая пищу, если можно так сказать, рыбалкой. В том смысле, что колош время от времени откладывал в сторону весло и брался за острогу, после чего следовал резкий удар по воде и на свет божий извлекалась крупная рыбина. Но вообще, вздумай наши друзья охотиться, с этим не было ни малейших проблем.

На берега проток и даже к месту стоянки то и дело выходила непуганая дичь. Лоси, олени-карибу и даже горные козлы. Нередко появлялись и хищники — волки и настоящие хозяева этих мест — бурые и черные медведи. В воде плескались бобры и выдры. Про птиц и говорить нечего. На берегу куропатки и тетерева, на воде чайки, бакланы, дикие утки, гуси и почему-то часто встречающиеся поганки, мясо которых не очень-то годилось в пищу, из-за отвратительного вкуса и запаха.

Ближе к полудню, когда ветер с океана разогнал облака и выглянуло по-летнему жаркое северное солнышко, они обошли с севера остров Адмиралтейства и добрались до цели своего путешествия. Их каноэ ткнулось в берег у излучины неглубокой реки, рядом с индейской деревней.

— Здесь! — сказала Дашана, показывая на теснившиеся в кучу неказистые строения, представлявшие собой нечто среднее между хижинами и землянками.

Их прибытие, разумеется, не осталось незамеченным. Судя по всему, в поход ушло немало мужчин, а вернулись только дочь тойона с одним единственным воином — Хуц-ги-сати. И теперь родные павших в бою и попавших в плен с немым вопросом в глазах смотрели на Дашану и сопровождавших ее чужаков.

— Ну здравствуйте, люди добрые, — негромко проговорил Ванька, оглядывая новых сородичей.

А Петер в это время, незаметно, как ему казалось, поправил кобуру револьвера.

Глава 9

Чем хороша неограниченная свобода слова, так это тем, что любой газетчик может опубликовать в своем издании любую чушь, совершенно не заботясь о том, имеет ли информация хоть какое-то обоснование! Конечно, чисто теоретически, человек или организация, узнав о том, что их полощут в прессе, могут обратиться в суд. Проблема лишь в том, что это, во-первых, лишь привлечет еще больше внимания к скандалу, а во-вторых, не нанесет никакого ущерба недобросовестному изданию. Максимум заставят дать публичное опровержение (в маленькой заметке на последней странице) и выплатить штраф в полсотни долларов. До многомиллионных исков, способных утопить даже еще не появившуюся империю Херста пока никто не додумался.

Поэтому мы с легкостью смогли вывалить на руководство Компании Гудзонова залива целую кучу дерьма, обвинив их в организации нападений индейцев на белых поселенцев. Захвате рабов и в особенности рабынь, вынужденных стать женами дикарей и тому подобных вещах. Нынешние американцы бесконечно далеко от толерантности и традиционно не любят англичан, а также не понаслышке знают об индейских набегах. Кроме того, недавняя отмена Крепостного права, каким-то не вполне понятным мне способом сделала нас в глазах аболиционистов если не ближайшими союзниками, то по меньшей мере друзьями.

Больше того, ознакомившись с напечатанными в газетах статьями, которые правильней было бы называть пасквилями, многие американские бизнесмены, имевшие дело с канадцами, поспешили отмежеваться от них, сделав вид будто никогда не торговали с КГЗ. А некоторые, не только расторгли договоры, но и поспешили заключить новые, но уже с нами. Впрочем, это случилось позже, а пока я готовился отбыть к берегам материковой России. В конце концов, мое наместничество Аляской не ограничивается.

Беклемишев с Воробьевым прибыли в Ново-Архангельск почти одновременно с нами и почти сразу же попали на очередное совещание. Главным докладчиком выступал адъютант Воеводского лейтенант Александр Завалишин, но было очевидно, что мысли, озвученные им, принадлежат шефу.

— Большой проблемой являются китобои. Ежегодно в наши воды на промысел приходит до полусотни судов, доход от деятельности которых может достигать нескольких миллионов долларов.

— Сколько? — встрепенулась присутствующая на встрече Стася. — Неужели, киты и впрямь так дорого стоят?

— По-разному, ваше императорское высочество. Один крупный кит приносит добывшим его китобоям до двадцати тысяч рублей. Ус, китовый жир, если речь о кашалоте, еще и спермацет.

— А что это? — удивилась великая княгиня.

— Это, некоторым образом… — замялся лейтенант. [1]

— Сырье для парфюмеров, — пришел я ему на помощь. — Очень ценное!

— Точно так-с, — облегченно вздохнул молодой офицер.

— А сколько китов добывается в наших водах? — продолжила расспросы Стася.

— Иной раз до сотни.

— То есть, оборот в два миллиона, — защелкал колесиками арифмометр в голове супруги. — Это… более чем солидно! А отчего мы этим не занимаемся?

— Перед войной собирались, — вздохнул Воеводский. — Да только потом все заглохло.

— Война, слава богу, уже закончилась!

— Согласен, — кивнул я. — надо строить суда, набирать команды. Думаю, среди местных алеутов найдутся специалисты.

— Американцев бы отвадить отсюда, — вздохнул директор.

— Вот и подумай, как это сделать. Установи правила, сборы. Нарушителей за цугундер! В конце концов, ты тут начальник.

— Для хватания надобны силы…

— Оставим тебе пару пароходов. Плюс, в здешних водах будет постоянно дежурить один из корветов. Справитесь?

— Постараемся, — явно повеселел Воеводский.

— С этим понятно. — повернулся я к скромно сидевшим в уголке Беклемишеву с Воробьевым. — Что у нас с безопасностью колонии?

— Все что было в наших силах сделано, — начал доклад подполковник. — Вооруженный отряд под командованием господина поручика, — кивнул он на бывшего начальника охраны, — посетил большинство стойбищ прибрежных колошей и довел до сведения тойонов, неотвратимость последствий, в случае продолжения враждебных действий. Удалось вернуть более двух десятков пленных. Главным образом женщин и детей.

— И что, тлинкиты?

— Пока притихли. Отчего мирные жители смогли вернуться к своим обычным промыслам. Правда некоторое количество «непримиримых» предпочли откочевать в Британскую Колумбию и даже устроили по слухам несколько нападений на фактории Компании Гудзонова залива, но это, как говорится, не наша юрисдикция. Во всяком случае, пока.

— Что это значит? — встрепенулся секретарь Мансуров.

— То и значит, дражайший Борис Павлович, что немирные индейцы повернули полученное от англичан оружие против них.

— Ихним же салом, им и по сусалам! — пробурчал Воробьев.

— Но вы ведь к этому непричастны? — подозрительно посмотрел он на силовиков.

— Помилуйте-с! — возмутился Беклемишев. — Как можно-с!

Судя по подозрительному выражению лица чиновника, в невиновность Воробьева он ни секунды не верил. Но доказательств не было, а два десятка освобожденных при участии поручика пленников, обеспечивали тому надежное алиби. Ибо в двух местах одновременно он быть не мог!

— Ладно, господа. За сим наше совещание предлагаю считать оконченным. Иван Алексеевич, ты, пожалуй, готовься к выходу. Задержались мы тут.

— Слушаюсь! — энергично кивнул Шестаков. — Когда выступаем?

— В ближайшее время. Все свободны! Хотя нет, вас, господа, — повернулся я к своим силовикам, — попрошу задержаться!

Первой вышла из салона Анастасия Александровна, за ней последовал Воеводский со своими сотрудниками, затем командир «Генерал-Адмирала» и наконец мы остались одни. Я тем временем решил не тратить время на вызов прислуги, а подошел к буфету и разлил в три серебряные стопки коньяк. После чего жестом предложил присоединиться.