Выжить в битве за Ржев. Том 3 (СИ) - Ангелов Августин

Угрюмов аккуратно, почти с благоговением, словно драгоценный бриллиант, убрал смартфон обратно в сейф, закрыл толстую металлическую дверцу и спрятал ключ в потайном кармане. План был готов. Оставалось только ждать и направлять. Направлять Ловца, направлять Судоплатова, подталкивать Абакумова. И следить, чтобы никто из них не увидел всей картины задуманных им изменений раньше времени. Ведь только он, Угрюмов, теперь по-настоящему владел инициативой. И он был намерен повернуть колесо истории в свою пользу.

Глава 1

Разгром немецкой колонны на дороге дал отряду Ловца не только трофеи, но и время. Однако майор Угрюмов в очередной шифровке предупреждал: «Получены сведения, что немцы снова стягивают резервы в вашем направлении». И эту информацию подтверждали разведчики партизанского отряда, засланные в оккупационные администрации. После провала операции «Снегочистка», немецкое командование всерьез озаботилось угрозой в своем тылу со стороны русских десантников.

Укрепив оборону в Поречной системой траншей, трофейной артиллерией и зенитными пулеметами, Ловец не прекращал активных действий. Операции его сводного отряда против немцев только участились. Заполучив штабные карты майора Рейнгарда, попаданец нарастил интенсивность диверсий. Действуя по этим картам с хирургической точностью, десантники выбивали мелкие гарнизоны, громили склады, поджигали вражескую бронетехнику прямо в ремонтных базах, взрывали мосты и отправляли под откос эшелоны.

Но, Ловец понимал: несмотря на все последние пополнения личного состава новыми группами заплутавших в лесах десантников, присоединившихся к отряду, сил для прорыва укрепленного района в его распоряжении недостаточно, чтобы прорубить и удержать многокилометровый коридор к Васильковскому узлу немецкой обороны, чтобы туда могла бы устремиться 33-я армия Ефремова навстречу удару 5-й армии Говорова. Для образования подобного коридора одних диверсий было недостаточно. Необходимо занимать опорные пункты и удерживать их хотя бы несколько дней, а для этого следует максимально увеличить боевую массу и мощь отряда. Трофейного оружия хватало, но нужны еще люди. И они имелись поблизости, за колючей проволокой лагеря для военнопленных, что расположился возле оккупированного совхоза в тридцати километрах от Вязьмы.

Тут неожиданно появился диверсант от ведомства Судоплатова. Сначала из Центра пришла шифровка с предупреждением о побеге бывших красноармейцев под руководством подпольщика. Указывался его позывной «Сова», а также пароль и отзыв. Потом к Поречной вышла маленькая группа советских командиров, сумевших сбежать из плена. Тот, кто привел их, назвал пароль и, услышав отзыв, назвался Совой.

— Товарищ Ловец, меня забросили за линию фронта с целью организовать побег военнопленных летчиков для присоединения к вашей группе, — поведал Сова, молодой лейтенант НКВД с решительным взглядом, он имел диверсионную подготовку и звали его по-настоящему Владимир Селезнев. — Я выполнил задание, проникнув в лагерь. Вот только, многих вывести не смог, лишь тех, кто был в моем списке. Всего пять человек увел, когда их вывели на работы по лесозаготовкам. Но, там, внутри лагеря, наших людей содержится очень много. И все они разные. Не все смогут сразу воевать. Они там на грани выживания. Их кормить надо и отогревать.

Разведка, тут же проведенная в сторону лагеря Ковалевым и его группой, подтвердила сведения от диверсанта и тех пятерых бывших узников, авиаторов в званиях от младшего лейтенанта до капитана, которых он вывел из плена. Разведчики доложили: в лагере содержится около полутора тысяч человек. Охрана — рота полицаев, добровольных помощников немцев, которых они называли «хиви», и две роты полевой жандармерии.

Ловец знал: для немцев такие лагеря — это места страха, нагоняемого на местное население одним видом вышек и заборов из колючей проволоки, за которыми военнопленные красноармейцы содержатся в ужасных условиях. И освободить этих пленных необходимо еще и ради деморализации врага.

План родился быстро. Кавалерия Васильева должна была выдвинуться в обход, чтобы отсечь путь подхода немецких подкреплений по грунтовой дороге со стороны шоссе. Лыжный батальон Ловца охватывал лагерь в полукольцо со стороны леса. А диверсионная группа проникала внутрь через слабое место в ограждении, выявленное Совой и подтвержденное разведкой — старый дренажный коллектор, выход которого к берегу реки был завален снегом, но не заминирован, потому что Сова, прежде, чем проникнуть по этой трубе внутрь лагеря, смог разминировать все мины-ловушки.

Советский диверсант, посланный к немецкому лагерю ради спасения летчиков, собирался вывести узников этим путем, но получилось по-другому. Надсмотрщики отвлеклись, обнаружив в районе вырубки на деревьях новых парашютистов, которым не повезло наколоться на ветки при приземлении. Поднялась суета, и Сова благополучно увел своих подопечных к схрону, в котором им было заранее припрятано оружие, продовольствие и лыжи. Нескольких сбежавших лесорубов немцы начали искать с опозданием. Вот только неизвестно было, до какой степени переполошились в лагере после побега этой небольшой группы заключенных, которых Сова привел к Ловцу.

— Для нас лезть туда прямо сейчас слишком рискованно. После вашего побега немцы наверняка усилили меры безопасности, — сказал Ловец.

Но, Сова настаивал:

— Поймите, для узников, если вы не решитесь освобождать их оттуда, скоро все будет кончено. Эти полторы тысячи через неделю станут трупами. Пока я находился внутри лагеря, подслушал разговоры надзирателей, что есть уже приказ сворачивать этот лагерь. Я хорошо знаю немецкий… Так вот, они готовятся к зачистке. Из-за опасности, исходящей от советского десанта, высаженного в лесах, немцами принято решение ликвидировать заключенных. Лагерь этот пересыльный. Оттуда узников отправляют по мере накопления дальше в немецкие тылы. И сейчас узников там уже набралось больше, чем на эшелон, но теперь по дороге отправлять их к станции немцы не рискуют из-за последних дорожных засад, организованных, как я понимаю, вашим отрядом. А внутри лагеря кормить их нечем. Так что время поджимает. Не думаю, что побег нескольких человек мог серьезно всполошить охрану. Скорее, они решат, что это случайность. Они не ожидают, что кто-то целенаправленно пойдет спасать «иванов» в глубокий тыл.

Ночь выдалась безлунной, но для Ловца это не имело значения. Он шел первым, глядя в окуляр ночного прицела. Прибор выхватывал из тьмы фигуры часовых на вышках. Они курили, не ожидая беды.

— Снять тихо, — прошептал Ловец команду, переданную по цепи.

Снайперы группы, оснащенные трофейными карабинами с немецкой оптикой и с глушителями, синхронно надавили на спуски. Все фигуры на вышках обмякли почти одновременно. Ловец добил последних и приказал:

— Пошли!

Сова первым выскочил из коллектора. За ним — десантники передовой группы. Они двинулись к баракам, уничтожая патрули ножами и стреляя из наганов с глушителями. Основное внимание привлекло здание комендатуры. Там оказались два пулемета, которые начали стрелять. Ловец сигнализировал старшине Панасюку. И его пулеметный взвод тут же открыл плотный огонь на подавление. А десантники в это время проникли в слепую зону, разнесли входную дверь и ворвались внутрь, подавив огневые точки гранатами.

Сопротивление полицаев оказалось слабым. Увидев стремительную атаку «лесных призраков», многие из них предпочли сбежать в лес, бросив оружие. Жандармы в казарме пытались обороняться, но внезапность сделала свое дело. Большинство были уничтожены в нижнем белье. Через сорок минут лагерь был полностью под контролем.

Когда ворота распахнулись, из бараков хлынула серая масса людей. Это было страшное зрелище: обмотки вместо обуви, ватники в дырах, лица, похожие на черепа. Они не кричали «Ура». Они молча, с каким-то звериным остервенением, ломали заборы, топтали колючую проволоку, хватали камни и палки, добивая немцев и полицаев, не успевших удрать.