Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

– Павел, – посмотрел на меня Захаров, – ты хочешь выступить перед кураторами или после них?

– Я бы предпочёл выступить после кураторов, – ответил я ему.

Захаров кивнул, и начали выступать кураторы.

***

Москва, банный комплекс при заводе «Полет»

Захаров сидел, внимательно слушал выступления кураторов и диву давался. Там, где раньше люди отделывались дежурными проходными фразами, сейчас всё было совсем иначе. Почти по каждому из заводов кураторы предлагали меры по расширению производства, которые позволят увеличить доходы группировки, а также создать более благоприятные условия труда для работников. Для того, чтобы они чувствовали себя социально защищёнными и испытывали большее желание участвовать в схемах по производству дополнительной продукции. Ну и, само собой, для того, чтобы увеличивалась и безопасность этих схем для группировки. Довольные работники трепаться об их делах на стороне не будут, опасаясь потерять щедрый приработок…

И, судя по тому, как тщательно были продуманы предложенные меры, всё это делалось не за последние несколько дней, после того, как прогремело карагандинское меховое дело. Нет, явно к этому выступлению каждый куратор готовился заблаговременно, приступив к работе над докладом после того, как Ивлев посетил его предприятие. Он же, небось, подсказал им и что сейчас с уверенным видом говорить. Молодец, не стал тянуть на себя одеяло. Кто другой ничего бы им не подсказал, а сейчас бы во время своего выступления сам рассказал, что надо делать на их предприятиях, попытавшись забрать себе всю славу…

Но все же прежняя лень кураторов Захарова серьезно напрягала…

Вот почему так? – размышлял он. – Работаем же сами на себя, не на государство, чтобы денег заработать. А та же самая ситуация, что и на государственной работе: пока не пнёшь как следует, никто ничего не делает. Как их Ивлев смог так запугать, что они наконец начали делом заниматься, а не просто номер отбывать?

И как же действительно своевременно Ивлев начал с прошлого года эти меры безопасности разрабатывать и внедрять!

Захаров вспомнил, насколько вначале настороженно он воспринял появление настолько молодого парня после слияния с группировкой Бортко. Да, Бортко и Сатчан хором уверяли, что парень необходим и полезен. Но он какое‑то время не мог перебороть своё предубеждение против наличия в составе группировки настолько молодого человека. Сколько ему тогда, семнадцать всего исполнилось? Да любой бы на его месте принял бы вчерашнего школьника в штыки…

Но затем Ивлев развернулся и показал себя. И вот теперь у него самого нет ни малейших сомнений в том, что Ивлев очень важен и полезен для их группировки.

А на совещании в воскресенье и Бочкин очень высоко оценил роль Ивлева. Подполковник ГРУ в отставке всё качал удивлённо головой и говорил, что парень на лету подмётки рвёт. Только сформулируешь вопрос, как выкручиваться из неприятностей по меховой фабрике, как у него тут же и ответ готов, как это сделать. Да ещё иногда и в разных вариантах. Словно предугадывает все его вопросы, и щелкает сложнейшие задачи, как белочка орешки…

Мещеряков только улыбался, поглядывая на Бочкина во время того разговора.

Глава 9

Италия, Сицилия

Коста все больше и больше прорабатывал сценарий похищения Альфредо. Придумал, в том числе, что захват племянника Джино с последующим пленением можно выдать за дело рук одной из левых группировок, которые похищают и убивают богатых людей по всей Италии. На Сицилии, правда, они ведут себя достаточно тихо. Тут такие случаи происходят очень редко – террористы просто‑напросто боятся Коза Ностры.

Но почему бы не представить, что какая‑то отмороженная группировка, привыкшая к успешным акциям на территории Центральной или Северной Италии, вдруг решила, что может заниматься этим выгодным бизнесом и на территории Сицилии?

Степень человеческого безумия может быть очень высока. Так что да, надо всё обставить так, как будто это дело рук одной из таких группировок. Так что при похищении этого Альфредо его телохранителей надо валить наглухо, чтоб потом они никого не могли опознать как местного участника группировки Косты…

Коста уже знал, что в телохранителях у Альфредо – какие‑то иностранцы. Что снижает вероятность опознания, но не сводит её к нулю. Полицейские в больнице, если вдруг один из телохранителей выживет, могут показать ему фотоальбомы, в которых наверняка будут и фотографии его людей. Не то, чтобы полиция создавала Коза Ностре большие проблемы, но уж простые действия, например, учёт всех членов Коза Ностра, она, конечно же, осуществляла.

Да, живым надо захватить только племянника Джино и допросить с пристрастием, чтобы он рассказал абсолютно всё, что знает. И что-то, может быть, получится потом использовать против Джино, для того чтобы рассчитаться с ним за завод…

В то, что удастся вернуть завод, Коста уже не верил. Странную политику ведёт крёстный отец. Справедливости, похоже, от него не дождёшься.

Так, а что же ему делать с этим Альфредо после того, как из него выбьют всю информацию? Грохнуть, скорее всего, – подумал Коста. – Концы в воду, чтобы никто никогда не узнал о том, что в действительности произошло. И что никакие левые радикалы в его гибели на самом деле не виновны.

Сразу реализовывать свою идею Коста не стал. Любой план становится лучше, когда как следует отлежится. Так что спустя несколько часов его постигло озарение. Он как раз просматривал свежие сообщения об убийствах и похищениях радикалами политиков и бизнесменов на территории Италии. Конечно, уже прикидывая, как действовать, чтобы обставить похищение так, чтобы оно выглядело максимально похожим на действия радикалов. И вдруг его осенило. А зачем же прикидываться, что это похищение ради денег? Если уж влезаешь в это дело, то надо идти до конца полностью, как это делают левые радикалы. Когда они не убивают кого‑то на месте, а похищают, они всегда требуют выкуп.

Почему бы ему не пойти этим же самым путём? И запросить у Джино такую сумму, которая компенсирует часть его незаработанной прибыли в связи с захватом завода.

Ну а парня потом, конечно же, не возвращать. Грохнуть. Всё равно мало ли о чём он догадается во время допроса. Уж изобразить заезжих радикалов из Северной Италии или Центральной его людям точно не удастся. У них и говор местный, сицилийский, который этот Альфредо, конечно же, уверенно опознает, так как сам сицилиец.

Пусть это будет дополнительным ударом по Джино, – решил Коста. – И денег целую кучу отдаст, и племянника обратно не вернёт. Уж после этого его репутация точно пойдёт на спад. Пусть почувствует на себе то, что устроил для него, для Косты. Пусть окажется в его шкуре неудачника сам…

Единственная проблема, конечно, то, что этот Альфредо – сын полицейского.

Подавляющее большинство сицилийских полицейских не конфликтует с Коза Ностра, признавая могущество этой организации. Но в ответ ожидает того же самого. Между полицией и Коза Ностра поддерживается своеобразный нейтралитет, который нарушают только редкие выскочки да всякие заезжие полицейские из Центральной и Северной Италии, которые пытаются здесь действовать так же нахраписто, как привыкли у себя. Но, как правило, никто не удивляется, когда они достаточно быстро погибают. И мстить за них местные полицейские совершенно не собираются. Сами виноваты, что нарушают местные обычаи.

Но другое дело, если похитят сына одного из местных полицейских, который знает правила игры и их соблюдает. Это может стать проблемой…

Каждый полицейский может подумать, что то же самое может произойти и с ним. И смысл тогда соблюдать перемирие с Коза Ностра?

Да, это может быть серьёзной проблемой для его планов. Но придется рискнуть…

Задумка‑то у него какая была: всячески открещиваться от похищения племянника Джино и от тех, кто требует с него деньги. Ничего они не докажут, если грохнуть всех телохранителей и быстро увести Альфредо в надежное место. Но при этом все будут подозревать, что именно он это и сделал. А что это означает? Его снова начнут уважать, так же, как раньше, когда всей этой операции Джино по захвату его завода ещё не было.