Царь нигилистов 7 (СИ) - Волховский Олег

— Пока нет, — ответил царь. — Только первые страницы, где ты объясняешь, что такое футурология. Что не совсем честно. Это же твои видения, а не логические прогнозы.

— Я проверяю видения логикой, папа́, — возразил Саша.

Вечером Саша сочинял письмо к Якоби: «У меня есть одна идея, — писал он, — Ходнев рассказал мне об элементе боре. Ещё понадобится мышьяк. Их надо впаять в кремний. Кремний четырёхвалентный, у него четыре валентных электрона. Бор — трёхвалентный, у него только три электрона. Значит получится нехватка электронов, то есть избыточный положительный заряд. Назовём его 'дыркой».

А мышьяк — пятивалентный, у него лишний электрон, по сравнению с кремнием. Это значит, что в кремнии с примесью мышьяка будут избыточные электроны.

Если потом соединить вместе кремний с примесью бора (назовём эту примесь «акцепторной») с кремнием с примесью мышьяка (назовём эту примесь «донорной», поскольку она даёт электроны), то получится объект с односторонней проводимостью (назовём его «диод»)'.

И Саша живо вспомнил, как на первом курсе МИФИ преподавал физику в лицее при МИФИ на общественных началах, в качестве практики. И так же объяснял всё на пальцах.

И для убедительности нарисовал кристаллическую решётку кремния с ковалентными связями и вкраплениями бора, и отдельно — мышьяка, как в учебнике. Интересно, они знают, что такое кристаллическая решётка?

'Я понимаю, что всё это совершенно взято с потолка, — добавил Саша, — и даже существование электрона ещё не доказано. Но ведь мои идеи иногда работают, Борис Семенович.

Значит, имеет смысл проверить, не так ли?'

'Проверим, — отвечал Якоби, — на днях пришли ртутные насосы и несколько трубок от Генриха Гейслера из Бонна.

С чего нам лучше начать, Ваше Императорское Высочество? С вакуумного диода или с кремниевого?'

Всё-таки приятно иметь дело с умными людьми: академик тут же понял, что и то диод, и то диод.

«Любезнейший Борис Семёнович! — отвечал Саша. — У меня предложение называть кремниевые диоды 'полупроводниковыми», поскольку мы используем вещества с переменной проводимостью. Например, кремний плохо проводит ток при нормальной температуре, но его проводимость растёт при нагревании.

Полупроводниковые диоды компактнее ламповых, поэтому перспективнее, но я не знаю, какие там подводные камни. Думаю, надо попробовать сделать и тот, и другой. Просто посмотрим, какой окажется эффективнее на данном уровне развития технологий'.

«В работе Майкла Фарадея 'Экспериментальные исследования по электричеству» есть упоминание необычной зависимости проводимости сульфида серебра от температуры, — писал Якоби, — его электропроводность действительно увеличивается при нагревании. Потом он нашёл ещё несколько веществ с подобными свойствами, но всё это соединения металлов: свинца и ртути. Ни кремния, ни мышьяка, ни бора среди них нет.

Но я обязательно проверю, Ваше Императорское Высочество'.

«Осторожнее с мышьяком, Борис Семёнович! — писал Саша. — Вам людей хватает? Может быть, взять помощников? У меня есть некоторая надежда на то, что в ближайшие два года состояние нашей казны поправится».

'Пока обходимся, — отвечал Якоби. — Но лишние руки никогда не промешают.

А почему так важна компактность для диодов? Если мы просто собираемся выпрямлять ток от генератора, система диодов всё равно займёт гораздо меньше места, чем сам генератор'.

'У меня есть ещё одна идея, — объяснил Саша, — хотя она ещё очень далека от воплощения. Я думаю, что на основе диодов можно будет сделать электрический арифмометр для автоматических вычислений.

Тогда диодов понадобится очень много. Думаю, такая вычислительная машина на основе вакуумных диодов может занять несколько парадных залов Зимнего.

А на основе полупроводников — одну небольшую комнату, а, может, и в шкаф или секретер сможем запихнуть'.

«Механический арифмометр занимает гораздо меньше места», — возразил Якоби.

«Зато мощность несравнима!» — заметил Саша.

Не успел Саша довести до локальной точки увлекательную переписку с Якоби, как до него дошла не самая приятная новость.

Принёс её, собственно, Никса.

— В Петербурге болтают, что на тебя маэстро обиделся.

— Штраус?

— Угу!

— Почему?

— Потому что ты приехал в Павловск и сидел в карете, даже на четверть часа не выйдя, чтобы послушать его игру. Но вообще не по чину ему на тебя обижаться!

— У нас обиды распределены по чинам? — полюбопытствовал Саша.

— Ну, как тебе сказать… Он, конечно, вслух и публично этого не говорил, но кому-то в частном разговоре взболтнул.

— Я должен перед ним извиниться? — спросил Саша. — Или не по чину?

— Не по чину, конечно, — усмехнулся Никса. — А ещё говорят, что ты в обиде на маэстро, потому что он ни разу не играл твою «К Элизе».

— Не мою, а Бетховена, — сказал Саша. — Я не хотел бы выглядеть самозванцем, когда её найдут, наконец, в бумагах великого композитора.

— Хорошо, — кивнул Никса. — Как скажешь. Бетховена.

— С чего её Штраусу играть? Пьеса для пианино, а он — скрипач.

— Он бы мог включить фортепьяно в свой оркестр.

— Какого чёрта он должен ради меня менять состав оркестра? Он же без клавишных обходится, да?

— Угу! Но он и без виолончели обходился, но включил её в оркестр, когда дядя Костя решил с ним сыграть.

— Константин Николаевич играл в оркестре Штрауса?

— Один раз. На одном из концертов.

Вечером Саша сел за письмо к Штраусу.

'Любезнейший господин Штраус!

До меня дошли слухи, что я имел несчастье вас обидеть. Я действительно был в Павловске во время вашего концерта и сидел в карете моего дяди Константина Николаевича, но только потому, что поклялся, что не доставлю себе удовольствия слушать вашу прекрасную музыку, пока в Петропавловской крепости находятся в заключении студенты за неосторожные слова, произнесённые на дружеском собрании четыре года назад.

То, что я на вас обижен на неисполнение багатели Бетховена «К Элизе», которую ошибочно приписывают мне, и вовсе глупая клевета. Я был бы счастлив, но понимаю, что фортепьянная пьеса не для вашего оркестра.

Однако у меня есть одна идея.

Вы никогда не задумывались о том, что звуку можно поставить в соответствие цвет? Например, чем ниже звук, тем он более красный, а чем выше — более голубой. И чтобы цвета менялись в соответствии с музыкой?

Что вы об этом думаете?

По русскому обычаю я бы пригласил вас на чай, но зная, что австрийцы предпочитают кофе, зову вас на чашечку кофе по-Венски. Надеюсь, что его сварят не радикально хуже оригинала.

Ваш Великий князь Александр Александрович'.

И пошёл редактировать к Никсе. Ибо писал по-немецки.

Маэстро пришёл пить кофе в среду 11 мая в три часа дня, чтобы успеть до концерта.

Герр Штраус имел пышные усы и не менее пышные волнистые волосы. Карие глаза и тонкий нос. И выглядел, пожалуй, младше своих тридцати четырёх.

Одет был в синий сюртук и белые брюки, под сюртуком располагался бархатный жилет, а над ним — белый шейный платок. В общем, с иголочки.

Ну, что ж! С двух министерских окладов вполне мог себе позволить.

Саша позвал на встречу Никсу.

— Если не возражаете, мой брат будет присутствовать, — пояснил Саша. — Он гораздо лучше меня знает немецкий.

Гость низко поклонился.

Сели за столик у окна. Штраус пригубил кофе по-Венски и взял пирожное с малиновым вареньем.

— Выше всяких похвал, — прокомментировал он.

— Льстите, — усмехнулся Саша. — Повара старались, но вряд ли достигли венского уровня. Я давно мечтал с вами познакомиться. Но у нас в России, к сожалению, часто не до музыки. Ещё раз извиняюсь за моё сидение в карете.

— Ну, что вы! — улыбнулся композитор. — Думаю, что можно будет включить фортепьяно в мой оркестр ради вашей пьесы.