Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ) - Винтеркей Серж

Ну и на самом деле у меня, конечно, таких мыслей в помине не было. Это надо быть каким-то вообще радикальным либералом, чтобы о такого рода вещах думать...

Представил вниманию председателя КГБ свой доклад. Он, кивнув, взял его и начал внимательно читать. Вначале он еще явно пытался как-то изображать хорошую мину, прекрасно понимая, что я за ним наблюдаю. Но потом зачитался, поразился прочитанному, и видимо, ему стало откровенно плевать на то, что я смотрю на его лицо. Вначале на лице Андропова играли сложные эмоции, в основном, конечно, отрицательные. Но к концу чтения доклада брови вообще нависли над лицом, лицо закаменело, а рот стал сплошной тонкой линией. Он еще и побледнел к тому же, читая про все те ужасы, которые я, как очевидец, максимально документально изложил.

Подняв голову, после того как прочитал все, сказал:

– Значит, Павел Тарасович, вот так все и может быть? В том случае, если, как вы тут написали, идеологические реформы поставить впереди экономического блока реформ?

– Юрий Владимирович, это более чем вероятно. Никто просто недооценивает, какой котел межнациональных противоречий сокрыт под внешним спокойствием в нашей стране. При этом очень многие из этих исторических травм вылечит время. Буквально лет двадцать пять-тридцать тихого и спокойного существования Советского Союза еще нужно, чтобы многие из этих травм залечились. Простой пример. Как вы знаете, в пятидесятых годах реабилитировали многих националистов родом с Западной Украины, которые с фашистами активно сотрудничали. Сейчас многие из них на значимых позициях официально работают на советскую власть, но по-прежнему тихонько передают опыт ненависти к советской власти и к русской культуре. Вы поразитесь, если посмотрите, какие должности некоторые из этих бывших фашистских коллаборационистов занимают. Наведите справки. Там, в том числе, и директора школ, и директора предприятий наверняка найдутся. То есть люди, отвечающие за большие коллективы, со всеми вытекающими идеологическими негативными последствиями. Это только если по Украине смотреть. А лесные братья – литовские, латвийские и эстонские? По ним же тоже много сейчас работает на разных значимых позициях! Или даже просто официально хоть дворником работая, по вечерам рассказывает внимательно слушающей молодежи, как все должно быть на самом деле. И почему им русских нужно ненавидеть...

Двадцать пять-тридцать лет, и все эти фигуры исчезнут. Помрут или в деменцию впадут. И будет гораздо легче сплачивать уже поколения, которые себя не мыслят без Советского Союза. Часть этих шрамов Второй мировой войны заживет. Но главное – продержаться эти двадцать пять-тридцать лет, не начиная неправильные идеологические реформы.

– Неправильные идеологические реформы, – повторил за мной задумчиво Андропов, постукивая костяшками пальцев по столу. – А что, Паша, ты считаешь, что есть все же и правильные идеологические реформы? Такие, что не обрушат Советский Союз, если их прямо сейчас провести?

Вот тут он, конечно, заставил меня задуматься. Ладно. Немножечко на эту тему все же поговорю. Один на один все же беседуем, и явно Андропов рассчитывает при этом на максимальную откровенность. Конечно, не чтобы я какие-то либеральные глупости говорил. Но я и не собираюсь...

– Конечно, в каких-то реформах наша идеология несомненно испытывает нужду. Вас не пугает, в частности, формализм того же самого комсомола? Участники комсомольских собраний откровенно недолюбливают эти мероприятия. Там постоянно цепляются к молодежи за то, что она не ту музыку слушает, волосы не той длины у нее. Измены супружеские разбираются, как будто так и надо, хотя это глубоко личное дело советских граждан. То же самое и с партсобраниями. Люди на них идут, как будто повинность исполняют. С точки зрения здравого смысла, что это за безобразие творится? Ведь туда люди должны с радостью идти, потому что там они должны решать важные вопросы комсомольской и партийной жизни. Именно люди лежат в основе государства мельчайшими кирпичиками… Двести пятьдесят миллионов жителей СССР – это его основа. Без них ничего не будет. Все остальное вторично.

Так что было бы очень неплохо добавить и в комсомольскую, и в партийную жизнь намного более высокий уровень доверия и уважения к гражданам СССР. Не хотелось бы, чтобы и дальше почтенному отцу семейства приходилось стоять навытяжку перед сочувствующими товарищами, когда его за то, что он лишку выпил в пятницу вечером и жена пожаловалась на него, отчитывают. Вот простой даже пример: что этот человек дальше будет про советскую власть думать, про Коммунистическую партию, про свою страну, если его прилюдно при всех опозорили?

И комсомол должен давать гражданам опору и надежду на лучшую жизнь. А сейчас, к сожалению, в нем сплошной формализм и бездушие, а также мелкие и крупные придирки к гражданам.

А как часто занимающие высокие посты в партии и комсомоле чиновники используют институты комсомола и партии для того, чтобы свести личные счеты! Я уже не говорю о том, что некоторые комсорги и парторги абсолютно не отвечают своим должностям. Это мелочные, злобные люди, которые изводят всех вокруг.

Если взять то же самое профсоюзное движение, и там далеко не все тоже находятся на своих местах. И просто помалкивают, когда неправильные люди, возглавляющие комсомольские или коммунистические организации, гнобят сотрудников, которых они как лидеры профсоюзного движения, безусловно, должны защищать.

Ну и как я уже раньше говорил, очень многое портит возрастающий уровень дефицита. Нет у нас для большей части населения доступности желанных товаров. Вот у нас сейчас полно нефтедолларов. Кто нам мешает парочку дополнительных заводов по производству легковых машин построить, чтобы не приходилось гражданам по пять лет ждать, когда заветный конвертик о подошедшей очереди на покупку машины придет? Это же парадокс, когда у человека есть честно заработанные деньги, а он по пять-шесть лет вынужден в очереди ждать, чтобы приобрести собственную машину. Или за какие-то сумасшедшие деньги на вторичном рынке покупать подержанную машину, ломаную-переломаную, и потом в гараже дневать и ночевать, пытаясь ее отремонтировать, чтобы она вообще могла хоть как-то ездить.

Так что тут тоже определенные реформы назрели. Но вовсе не те, про которые я писал в этом докладе. Но и такие реформы тоже может проводить оказаться опасно. Примитивно мыслящие люди могут разницу не понять, и вместо разумных идеологических реформ просто порядок весь в стране уничтожить. Разрешить партию ругать, разрешить армию хулить, плевать в лицо сотрудникам КГБ.

– Только это? Больше никаких реформ не нужно? – спросил меня Андропов.

– Да много что еще есть, Юрий Владимирович!

Взять хоть те же самые запреты некоторые странные совершенно... Йогой у нас нельзя заниматься, к примеру. Йога вообще-то – это просто оздоровительная гимнастика, не больше, не меньше. И, кстати говоря, очень даже неплохая для тех, у кого есть проблемы с суставами или со спиной. Есть комплексы упражнений, которые многие проблемы могут решить. Опять же, йога пришла из Индии. Неужели у нас плохие отношения с Индией? Да нет, на самом деле, прекрасные отношения с Индией. Почему же мы запрещаем то, что идеологически пришло из вполне дружественной нам страны, лидера Движения неприсоединения, который также не терпит какой-то диктат со стороны США и его союзников? Да, это не прямой наш союзник, но это намного лучше, чем та же самая Япония или Южная Корея, которые полностью под американцами лежат. А мы запрещаем, просто потому что кому-то в голову что-то неправильное пришло по этому поводу. И вообще не разобравшись.

Так что от части глупых запретов тоже, несомненно, стоило бы избавиться. Они отталкивают ту молодежь, которая хотела бы, к примеру, йогой заниматься, от собственного родного советского государства. Такие вещи надо легализовать и держать под полным контролем государства. А все, что запрещено, оно и формирует как раз круги недовольных, которые на государство посматривают недоброжелательно из-за этого.