Патриот. Смута. Том 15 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Договаривай, раз начал. Чего уж там. Думаю. Даже уверен. Папа был бы невероятно счастлив если бы восточные варвары перестали существовать. Погрязли бы в своих интригах, братоубийственной войне и стали бы добычей для Речи Посполитой, а также. Если победа была бы на вашей стороне и для новых католических монархий севера.

— А еще вас можно швырнуть на осман. — Проговорил Жигмонт. — Все верно, Игорь Васильевич. Ты все верно понимаешь. Я мог здесь ничего и не говорить. Смысла никакого в этом нет. Ты… Даже не знаю кто ты, но ты действуешь быстрее нас всех.

Он замолчал, и я понял, что в целом мне больше не о чем с ним общаться. Все сказано, все понятно, все озвучено.

— Пантелей, уведи его. Думаю завтра или послезавтра мы соберем отряд в сотню доверенных людей и отправим короля Сигизмунда в Москву. Поселим в покоях. Там он будет в большей безопасности, чем здесь. В войске, в лагере.

— Сохрани меня, господи. — Совершенно разбито молвил Сигизмунд.

— Не переживай. Там ты сможешь проводить время в приятном общении с Якобом Делагарди и Мариной Мнишек.

Он уже поднятый и сопровождаемый к двери, уставился на меня.

— Они тоже твои… Пленники?

— Да. Они тоже. И этот Матвей Веревкин, который второй Деметриус. Тоже в Москве.

— И ты их тоже… — В глазах Сигизмунда блеснул панический, животный страх. Он наконец-то начинал понимать, что сила здесь на моей стороне и я тот, кого совершенно не стоит злить. А так же видимо именно в этот момент осознал, почему люди идут за мной и слушают беспрекословно, готовы рискнуть жизнью.

— Хочешь еще услышать о моих успехах, поговори с Пантелеем.

— Еще?

Я промолчал, махнул рукой, давая понять, что время позднее и пора бы уже спать.

Они ушли. Наконец-то мне представилась возможность отправиться и нормально поспать. Занимать покои воеводы я посчитал какой-то глупой затеей. Там час назад был полнейший разгром. Скинул кафтан, разместился здесь среди бойцов сотни Якова, держащих караул и отдыхающих, а также телохранителей.

Как говорится, поближе к людям, собратьям. Так оно надежнее. Смежил веки и тут же провалился в крепкий сон.

Ранее. Вечер того же дня. Лагерь войск Речи Посполитой под Смоленском. Шатер Льва Сапеги

День выдался невероятно насыщенным и загруженным.

Однако Лев Сапега хоть и ощущал усталость и опять накатывающую к вечеру головную боль, все же был удовлетворен происходящим. Не рад, не счастлив, не доволен, а именно удовлетворен. Иного исхода в сложившейся ситуации и быть не могло.

Чертов московит. Проклятый Игорь Васильевич. Или… Благословенный?

Только вот кем?

Сапега старший сидел в своем кресле, все больше кажущимся ему троном, и раздумывал над случившимся за день. Казаки. Наконец-то удалось угомонить и как-то зафиксировать эту полубандитскую свору. Многие ушли, но те что остались,порядка трех тысяч, казались наиболее толковыми и собранными людьми. По крайней мере так говорил избранный гетманом и вполне договороспособный Петр Олещенко.

С немцами удалось найти общий язык. От них перестали требовать копать и работать, вести саперную подземную войну с московитами, и они пока утихомирили свой пыл в плане оплат.

Опять же все понимали. Войско долго не простоит здесь. Будет уходить, распускаться или действовать на ином фронте. Каждый из капитанов наемных рот хотел продлить контракт и продолжить получать плату, поэтому готов был идти на некоторые уступки. Шведы на севере, там эти люди могли пригодиться. А потом… Потом скорее всего они пригодятся для отстаивания интересов Великого Княжества Литовского на сейме. Например.

Проклятые Потоцкие дезертировали.

При одном упоминании о них у Сапеги сильнее разболелась голова.

Чертовы зажравшиеся поляки. Слишком много гонора и мало толка. Они ратовали за поход против московитов, за переход Днепра. Безумие! Какими силами это делать и для каких целей? Господь отвернулся от Сигизмунда, это было ясно как божий день. Братья заартачились. Еще вчера они требовали и настаивали на своей идее все сильнее. А сегодня днем свернули лагерь и ушли.

Не велика потеря. Казалось бы.

Но примерно половина лагеря из верных лично королю Жигмонту людей, так же примкнула к этим дезертирам. Те же что остались, поклялись в верности дому Сапеги. Вместе с полком племянника он перебросил их на правый берег. Там они укрепили лагерь, заменили бежавших предателей и не позволили кольцу вокруг города дрогнуть. Пока что этого нельзя было допустить.

Люди Дорогостайского наоборот, перешли реку и всех их Сапега разместил вблизи артиллерии, к которой они и так были приписаны. Так было ощутимо проще управлять.

Новодворский воду не мутил. Сидел тише воды, ниже травы. Но, черт знает, может чего-то затевал втайне.

Итого, если посчитать, десять тысяч. Причем это с учетом, что почти все из разбросанных по окрестностям отрядов вернулись и сплотились вокруг осады города. Десять тысяч против чуть более двадцати, которые были у них всего неделю назад. Неделю!

Казалось бы, без боя потерять половину войска — безумие. Но Лев был удовлетворен таким поворотом. Он знал, что эти люди более крепки, надежны и верны лично ему и семье. А также не Речи Посполитой вообще, а Великому Княжеству Литовскому в частности.

Много писем было разослано, много гонцов унеслось на запад в города и веси Речи Посполитой. Несли они как страшные вести о том, что король захвачен и возможно мертв, так и более интересные, весьма крамольные. Всем знакомцам своим, а их было считай вся Литва, канцлер писал о конфедерации и сейме. Нужно было что-то решать. Король не оправдал своих надежд. Да и где он? Где, дьявол его забери…

Сапега кашлянул. Мысль показалась ему неприятной, ведь забрал его по-настоящему лютый, опасный и невероятный человек. М-да, с ним надо бы поговорить. Только как?

В шатер вошел племянник. Лицо его было полно энтузиазма. На губах играла улыбка.

— Дядька. От Днепра гонцы вернулись.

Да, верно, он же посылал их рано утром. Но как-то быстро, ведь до Дорогобужа даже вестовому чтобы обернуться, это день пути.

— И что?

— Говорят… — Голос младшего Сапеги звучал встревоженно и как-то излишне возбужденно. — Говорят, видели короля.

— Чего⁈ — Глаза канцлера полезли на лоб.

— Да. Король жив. Отряд, что его выкрал, по их прикидкам это полтысячи и ты не поверишь… — Он сделал хитрую паузу.

— Говори уже, не томи. Дьявол!

— Вел их сам Игорь Васильевич, господарь.

— Не может… — Лев поднялся с кресла. — Нет… — Замотал своей могучей головой словно бык. — Нет.

— Говорят, что так. Он сам говорил с ними. Показал короля. Ошибиться они не могли. Это точно был он. Московиты шли в Дорогобуж. К ночи там должны быть.

— А что Дорогостайский?

— Говорят… Говорят, что этот господарь московский, Игорь Васильевич. Он заверил их, что маршалок жив. Взял с собой двоих. И обещал, заверял что поутру завтра они, как увидят все, как услышат… Так он их к нам и отправит.

— Иисус. Мария. Сам! Он Сам…

— Дядька. Он молод, горяч и…

— Да он сущий дьявол, этот твой Игорь Васильевич. Недаром говорят, ведьмак.

Младший пожал плечами.

— Ведьмак или нет, но из-за него мы свои дела наладим. Дядька. Чует мое сердце, это все божие провидение.

— Молись, молись Ян, чтобы это было так. — Старший Сапега грузно сел обратно в кресло и вновь крепко задумался. Он прокручивал в голове сценарии того, во что эта их конфедерация могла вылиться.

Глава 11

Утром Дорогостайский и его люди находились в совершенно разбитом состоянии. Видимо разговоры, действия, и ночные происшествия, не добавили им энтузиазма, а наоборот скинули куда-то в бездну уныния.

Слободка проснулась далеко не с первыми петухами.

Но я тоже тревожить их не стал. Сам решил отоспаться, благо дел у меня сверхсрочных никаких не было. А отдых потребен всякому. Полутысяча, что сопровождала меня в походе на запад за королем, так же приходила в себя. Люди спали дольше, караулы были выставлены иными сотнями, лошади находились на усиленном питании.