Инженер из будущего. Книга пятая (СИ) - Черный Максим

— Мы увеличили выпуск зенитных самоходок. За последний месяц отправили на фронт сорок две машины. Ещё двадцать в работе. Немецкие пикировщики теперь боятся подходить близко.

— Хорошо, — кивнул Максим. — Но нужно больше. На фронте их постоянно не хватает.

В четвёртом цехе, где когда-то Кравченко собирал первые «Катюши», теперь стояли пусковые установки на шасси грузовиков и танков. Максим увидел новые образцы с увеличенным количеством направляющих и улучшенной системой наведения. Кравченко, заметив его, подошёл и доложил:

— Мы переработали конструкцию. Теперь залп можно давать быстрее, а перезарядка занимает меньше времени. Точность тоже повысилась.

— Сколько выпускаете в месяц? — спросил Максим.

— Двадцать пять установок и около трёх тысяч реактивных снарядов. Но можем больше, если дадут металл и людей.

— Будут и металл, и люди, — пообещал Максим. — Готовьтесь наращивать.

Он прошёл в седьмой цех, где Рукавишников наладил выпуск РПГ. Здесь было шумно от работы станков и пахло порохом. Рукавишников встретил его у входа, вытирая руки ветошью.

— Смотрю, ты вернулся, — произнёс он. — Ну что, много наших гранатомётов полегло в бою?

— Не без этого, — ответил Максим. — Но немцы их боятся. Особенно когда танки в борт бьют. Твои РПГ спасли не одну сотню жизней.

— Значит, не зря работаем, — Рукавишников кивнул и повёл его по цеху, показывая новые образцы.

Совещание собрали в большом кабинете Кошкина, том самом, где когда-то они впервые обсуждали производство «Катюш». Теперь здесь было тесно: Кошкин, Воронцов, Астров, Рукавишников, Соколов, Лосев, Кравченко, Горлицкий. Все те, кто стоял у истоков. Все те, кто работал с ним с самого начала. Максим обвёл их взглядом и понял: это его команда. Его армия. Его фронт.

— Товарищи, — начал он, — я вернулся с фронта. И я привёз приказ товарища Сталина. На базе нашего завода и города Красноярска должна быть создана закрытая промышленно-производственная зона. Не отдельные цеха, не отдельные производства, а единый комплекс. Всё, что нужно фронту, должно производиться здесь. Танки, «Катюши», РПГ, ЗСУ, радиостанции. Но главное это станки. Оснастка. Резцы, свёрла, фрезы. Вся номенклатура, для направления на другие заводы. Без этого фронт не выстоит. Без этого мы не сможем вооружать армию.

Он развернул на столе схему, подготовленную ещё в Москве.

— Вот план зоны. Первый и второй сектор это производство танков и САУ. Третий это ЗСУ. Четвёртый это реактивная артиллерия и боеприпасы. Пятый и шестой это будет производство наших будущих разработок.

Седьмой это РПГ и стрелковое вооружение. Восьмой это будет мой экспериментальный цех. Девятый это новый сектор. Там развернём прецизионное станкостроение, то есть изготовление станков повышенной точностистанкостроение и инструментальное производство: резцы, свёрла, фрезы, метчики.

Кошкин присвистнул.

— Это огромная работа, Егоров. Нам потребуются тысячи людей. Тысячи станков. Годы.

— У нас нет лет, — отрезал Максим. — У нас есть месяцы. Через год зона должна выйти на полную мощность. Я не прошу вас сделать невозможное. Я прошу сделать то, что вы уже делаете, но в десять раз больше. По-другому нельзя.

Он повернулся к Воронцову.

— Ты отвечаешь за станкостроение и инструментальное производство. Это самое важное. Без станков мы не сможем выпускать танки. Без резцов и свёрл не сможем обрабатывать детали. Ты должен наладить выпуск всей номенклатуры. От простых токарных станков до сложных фрезерных и шлифовальных. И инструмент. Резцы, свёрла, метчики, развёртки. Всё.

— Понял, — ответил Воронцов. — Но нужны люди. Инженеры, технологи, станочники. И станки для производства станков. Это сложная цепочка.

— Люди будут, — сказал Максим. — Я уже работаю над этим. Станки тоже будут. Мы получим часть по ленд-лизу, часть произведём сами. Главное это начать и начать уже сегодня.

— Горлицкий, — продолжил он, — ты продолжаешь работу над САУ. Нужны новые машины, с более мощными орудиями. И не забывай про инженерную технику: путеукладчики, траншеекопатели, краны на танковом шасси. Это то, чего фронту катастрофически не хватает.

— Понял, — ответил Горлицкий. — У меня есть наработки по САУ со 152-миллиметровым орудием. Если дадите людей и станки, через месяц сделаю опытный образец.

— Дам, — пообещал Максим. — Работай.

— Рукавишников, ты готовишь и дальше РПГ и стрелковое вооружение. Увеличивай выпуск. Фронт требует всё больше гранатомётов. И работай над новыми образцами. Немцы не стоят на месте, и мы не должны.

— Есть, — ответил Рукавишников. — Я как раз думаю над новым гранатомётом с увеличенной бронепробиваемостью. Если получится, он будет пробивать до восьмидесяти миллиметров.

— Хорошо, — кивнул Максим. — Работай.

— Соколов, Лосев вы связь и радиолокация. Радиостанции, установки для глушения немецкой связи. Это то, что может переломить ход войны. Работайте с институтами, с Москвой. Вам выделены дополнительные средства. Также можете пригласить дополнительно специалистов из Ленинграда.

— Сделаем, — ответил Соколов. — Мы уже работаем над новыми радиостанциями с большей дальностью и помехозащищённостью. И над системами глушения. Первые образцы будут к концу года. Насчет радиолокации разрешите потом переговорить персонально.

— Кравченко с вас «Катюши» и боеприпасы. Увеличивай выпуск. И работай над новыми типами снарядов. Зажигательные, осколочные, бронебойные. Всё, что может нанести врагу максимальный урон.

— Понял, — ответил Кравченко. — Мы уже начали производство зажигательных снарядов. Очень эффективны против колонн и складов.

Максим обвёл всех взглядом.

— Товарищи, я знаю, что требую от вас многого. Может быть, слишком многого. Но другого выхода нет. Война идёт. Немцы на фронте. Каждый день гибнут люди. И от того, как мы будем работать здесь, зависит, сколько этих людей погибнет. Мы не можем воевать на передовой. Но мы можем дать фронту оружие. Столько, сколько нужно. И даже больше.

После совещания Максим задержал Козырева.

— Есть ещё одно дело, — сказал он. — Важное.

— Слушаю.

— Мобилизация. По всей стране забирают людей в армию. В том числе инженеров. Технологов. Станочников. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — ответил Козырев. — Мы можем потерять специалистов, которые нужны здесь. На заводах.

— Именно. Я хочу, чтобы ты связался с военкоматами. Со всеми, до кого сможешь дотянуться. Пусть прошерстят списки призванных. Если там есть инженеры, технологи, квалифицированные рабочие, их нужно отозвать. Направить в Красноярск. Они здесь нужнее, чем на фронте.

Козырев задумался.

— Это непросто, Егоров. Военкоматы подчиняются наркомату обороны. Приказы сверху. Чтобы отозвать человека из части, нужно основание. Бронь.

— Значит, оформим бронь. Я подготовлю письмо в наркомат. Ты проследишь, чтобы оно дошло до нужных людей. И чтобы военкоматы его исполняли.

— Понял, — ответил Козырев. — Сделаю.

Максим снова повернулся к нему.

— И ещё. Не только инженеры. Люди с опытом. Те, кто работал на заводах до войны. Токари, фрезеровщики, слесари, сварщики. Их тоже нужно вернуть. На фронте они могут стать рядовыми. Здесь они могут стать бригадирами, мастерами, начальниками цехов. Разница огромная.

— Я понимаю, — ответил Козырев. — Займусь немедленно. Подниму все связи. У меня есть люди в военкоматах, в наркомате. Мы найдём этих специалистов.

— Не просто найдёшь, — уточнил Максим. — Ты должен добиться, чтобы их перевели. Не отозвали на время, а перевели в Красноярск. На постоянную работу. С бронью. Чтобы их больше не трогали.

— Сделаю всё, что смогу, — пообещал Козырев. — Но это будет не быстро. Бюрократия.

— Время есть, — ответил Максим. — Но его мало. Начинай сейчас.

Козырев кивнул и вышел. Максим снова остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на заводские корпуса, на дым, поднимающийся к небу. Он думал о том, что теперь его война здесь. Не на передовой, а у станков. Не с оружием в руках, а с чертежами и приказами. Но от этого она не становилась менее важной. Потому что без тыла не будет фронта. А без фронта не будет победы.