Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна

Допив грог, Дан и Роб ушли, каждый в свою сторону. По своим делам. И тут заявился Андрей. Взъерошенный, красный. Как только что из драки. Сердито сопя и не глядя на Фредди, вытащил муку, жир и завозился у костра. Фредди спокойно докурил сигарету, сложил кружки в котелок из-под грога и пошёл к «белому» колодцу ополоснуть посуду и принести свежей воды. Всё-таки Эркин неплохо придумал: чтоб всегда горячая вода была под рукой.

У колодца умывался южанин-лендлорд. Умывшись, он скинул рубашку и стал обтираться до пояса. Фредди спокойно курил, ожидая, и невольно улыбался. Он сразу, только поглядев на мощный, в рыжей буйной поросли торс южанина, вспомнил недоумённо-насмешливый вопрос Эркина: «И все белые такие мохнатые?». Наконец лендлорд освободил подход, и Фредди занялся посудой. Парни не пьют, считай, вовсе, и спиртной запах им не нужен. Крепко растираясь дорогим махровым полотенцем, лендлорд насмешливо смотрел на Фредди.

— Ковбой-судомойка, — наконец высказался он. — Редкое зрелище.

Фредди пожал плечами:

— Ковбою прислуга ни к чему.

— Вы белый, а это работа для цветных.

Фредди холодно улыбнулся:

— Ковбойская работа не имеет цвета, милорд, — обращение прозвучало насмешкой.

Фредди отложил вымытые кружки, ещё раз ополоснул котелок и набрал воды. Аккуратно закрыл крышку колодца, выпрямился, держа в одной руке полный котелок, а в другой чистые кружки и по-прежнему очень вежливо закончил:

— У костра расой не считаются.

— А вы не боитесь потерять расу у такого костра?

Фредди спокойно оглядел южанина:

— Не больше, чем вы не боитесь, что однажды можете не проснуться.

Южанин заправил рубашку и подтянул пояс с кобурой и плетью.

— Если говорить с цветными языком силы, то можно не бояться.

— Вы правы, с каждым надо говорить на том языке, который он понимает.

Фредди шёл прямо на него, и южанин невольно посторонился.

— Вы интересный собеседник. Я рассчитываю на продолжение разговора, — сказал он уже в спину Фредди.

— Всегда к вашим услугам, — бросил, не оборачиваясь, Фредди.

Когда Фредди принёс воду, на сковороде шипела очередная лепёшка, Андрей месил новую порцию теста, а Эркин как раз засыпал в котелок с варевом нарезанное копчёное мясо. Мясо — сразу определил Фредди — закладывалось щедро. Ну да, мясо должно внезапно кончиться у кого-то ещё, а ещё у какого-то костра не хватит жира.

Фредди поставил котелок с водой на решётку и сел. Критически оглядел стопку свежевыпеченных лепёшек.

— Куда столько, парни?

— В ночное идём, — сразу ответил Андрей, — решили вскладчину.

— Мы лепёшки даём, — спокойно пояснил Эркин, тщательно увязывая остатки мяса.

— Мг, — Фредди вытащил сигарету и прикурил от веточки из костра. — Это уже вторая складчина. В тот раз крупу давали, сейчас лепёшки.

Эркин и Андрей переглянулись.

— Никто не проболтался, — сразу успокоил их Фредди. — Но и не думайте, что все дураки, а вы одни такие хитрые.

— Твою долю мы не тронули, — пробурчал Андрей.

— Я тебе врежу сейчас, чтоб ты ногами накрылся, — очень спокойно, даже ласково сказал Фредди. — Кому первую складчину собирали?

Они снова переглянулись.

— Глазки шерифу строить будете, а не мне. — Фредди насмешливо оглядел их смущённые и в то же время вызывающие лица. — Ну? Вы ведь доиграетесь, что в это русские полезут.

— Русские не полезут, — Андрей, выругавшись, перевернул подгоревшую лепёшку. — Это наше дело.

— Кого кормите, парни?

— Наших, — твёрдо ответил Эркин. — Хорошие парни, решили им помочь. Кто чем может.

— Они сами не могут купить, так?

— Фредди, не спрашивай, — попросил вдруг Эркин, — если я расскажу, ты… тебе это обидно слушать.

— Говори, — потребовал Фредди, и так как Эркин замялся, добавил. — Ты мне уже столько всякого нарассказал.

— Ковбоев это не касалось, — возразил Эркин.

Фредди невольно напрягся.

— При чём тут ковбои? Давай всё.

— Ладно, — пожал плечами Эркин. — Но ты сам попросил. И имён не назовём.

— Обойдусь.

— Ну, так, — заговорил Андрей. — Есть парни, их четверо. У них старший ковбой кормовые пропил, и им жрать нечего. А шакалить они не хотят. Вот мы и решили помочь им. Хорошие парни.

— Так, — спокойно сказал Фредди, — ну на первый раз…

И тут Эркина прорвало.

— Первый?! Да они весь перегон с игры живут. Что выиграют, то и едят. Сволочь у них старший. И не пропил, а зажилил. Себе покупает и жрёт сам, а им… — Эркин выругался. — Пропил! Ты посмотри, сколько пьяниц в старших ковбоях ходят. Но такого же нет. Вон те, трое их, так они своего к седлу привязывают, чтоб он под копыта не навернулся. Он тоже как-то кормовые пропил, так потом сам же… ревел, прощения у них просил. Было такое? Было! А этот, сука он надзирательская… Его раз уже одеялом накрыли, побили и отняли кормовые, что на неделю. Так он, сволочуга, отлежался и пять лучших бычков на сторону пустил. Так мало того, что парни недельный паёк три срока тянули, у них вычет ещё теперь. Было двести пятьдесят, а сейчас двести тринадцать! И все на перегоне. На выпасе они ни одного не потеряли. И всё он, сука, — Эркин снова выругался, ещё крепче. — И ещё, гад, ржёт, что цветные только о жратве думают. Себе мясо на жире жарит, аж плавает мясо, а парни по кострам кусочничают.

Эркин даже на колени привстал, но ни разу не повысил голоса, и Фредди был уверен, что никто, кроме них, не услышал его. Андрей попытался было что-то сказать, но Эркин остановил его:

— Молчи! Ты тихо говорить не умеешь, сразу заводишься и орёшь. Все старшие пьют и пропиваются. И свои, и кормовые, и с себя чуть не догола. Но такого…

— Кончать его пора, — тихо сказал Андрей.

— Кончим, — сразу ответил Эркин. — Выйдем отсюда, чего уж, раз уговорились, чтоб тихо здесь всё было…

— Так, — наконец, заговорил Фредди. — С этим ясно. Всё правильно. Только… могли и не таиться.

— Деньги-то за жратву не наши плачены, — ответил Андрей. — Чужих на свои кормить… это ещё как посмотрят. Мы и решили. Кто сколько может чего, из своих пайков. Ты не думай, Фредди, мы перебьёмся. Работы сейчас мало, спим много… Можно и на половинном прожить.

— И… и за помощь, ну когда друг другу помогаем, лупцуют сильно, — уже спокойно заговорил Эркин. — Без приказа помощь, это сговор. А за сговор… Рабу дружба тоже не положена.

— Завёл, — нарочито небрежно отмахнулся Фредди. — Тоже, что ли, освобождение проспал?

Эркин оторопело посмотрел на него и рассмеялся. Фыркнул и Андрей.

— То-то, — довольно улыбнулся Фредди. — Теперь так. На сколько вы им собрали?

— Если будут нормально есть, то на неделю, — ответил Андрей.

Эркин покачал головой.

— Тянуть будут.

— Пока хозяин не приедет, — понимающе кивнул Фредди.

— Ихний хозяин перед старшим на задних лапках прыгает, — ухмыльнулся Андрей. — Я на перегоне раз видел. Как… охранюга перед комендантом… — и осёкся, глядя на них расширенными глазами.

Фредди ловко перегнулся через костёр и подзатыльником привёл его в чувство.

— Понял, — кивнул Андрей, потирая затылок.

— Надеюсь, — Фредди с секунду посидел, прикрыв глаза и явно что-то решая. — Так. Эркин, скажешь парням, чтобы не дёргались. Что бы им их старший не говорил, как бы ни куражился, не обращать внимания.

— Не поддаваться на провокацию, — тихо вставил Андрей.

Фредди молча показал ему кулак и продолжил.

— Со старшим, а надо, так и с лендлордом, мы разбираться будем.

— Кто это вы? — тихо спросил Эркин.

— Ковбои, — усмехнулся Фредди. — Ты такое слово «суд чести» слыхал? А дискредитация?

Парни враз замотали головами.

— Ладно, потом расскажу. Сейчас едим и к стаду. Парни сами управятся?

— На выпасе они одни были.

— Ладно, пока справятся, а там прикроют их, договоримся, — Фредди сердитым взглядом остановил готовые возражения. — С этим всё. Да, их загон двадцать третий, так? — и засмеялся, глядя на изумлённые лица парней. — Четыре голодных пастуха при старшем ковбое-бездельнике, тут и вычислять нечего. А когда ты сколько у них бычков осталось сказал, то и сошлось всё. Стадо нечистое, ну, разные породы собраны, и бычки неровные, разновозрастные. Бестолковое стадо. — Фредди откровенно потешался над ними. — Я ж сказал, что без имён обойдусь, — и стал серьёзным. — Запомните, парни. Ковбой всё видит, всё слышит и обо всём молчит. За него, если очень надо, его кольт разговаривает. Вот теперь действительно всё.