Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей

— Я вот что думаю. Раз маршрут у него такой сложный, эти места он знает хорошо. Живет тут уже много лет.

— И убил много кого, — вставил Григорий.

Алексей Алексеевич кивнул, продолжив:

— Скорее всего, где-то в этих краях его хорошо знают. И знают, что уходить он может надолго, как охотник. Нас из Читы оповестил сам генерал-губернатор.

— Муравьёв? — переспросил Григорий.

— Какой же ещё. Первые убийства в Чите были, но не сразу спохватились. Пытались сами ловить, да куда им. Генерал-губернатору пришлось аж в Петербург писать. Наконец вот опомнились…

— У вас, Алексей Алексеевич, хоть догадки какие имеются? — спросил я.

— Ничего по сути. Кто его видел, живым не уходил.

— А тела?

— Ни одного не нашли.

— Прячет… — задумался я. — А если он живыми их берёт? Ранит, а потом держит где-то?

— Маршрут представь, — покачал головой Алексей Алексеевич. — Это ж сколько ему живого человека тащить?

— Олени еще эти чертовы, — продолжил офицер. — Где он их берёт только? И ведь даже там, куда сохатые не забредают.

— Сохатые — это лоси, — поправил его Григорий.

Штабс-капитан только отмахнулся от его замечаний. Вместо ответа постучал пальцем по краешку стоявшей рядом с ним рюмки, намекая на то, что пора выпить. Мы с Гришей накололи на вилки по паре грибочков и охотно поддержали предложение.

— За то, чтоб ирода побыстрей изловить! — сказал Алексей Алексеевич.

Мы чокнулись, выпили. Подождали, пока по груди разольется тепло, а по горлу — горечь. Только потом закусили. Алексей Алексеевич довольно крякнул.

— Тут мы его не найдём. Но как до Мухоршибири дойдём, к местным приглядимся, поспрашиваем. Может, и всплывёт что-то.

— У меня ещё вопрос имеется, ваше благородие, — обратился я.

Мне вспомнилось несколько сериалов про серийных убийц, что в прошлой жизни мы смотрели с женой. Не сказать, чтобы я был прям поклонником таких вещей. Новомодное слово «тру-крайм» узнал только под старость лет, от Светки и школяров. Хотя, конечно, «Криминальную Россию» смотрел в своё время регулярно, когда по телевизору крутили. В общем, знания о таких сюжетах у меня были сугубо бытовыми и примитивными. Но лучше спросить, чем промолчать.

— Спрашивай, — Алексей Алексеевич снова разлил водку по рюмкам.

— А вы какую-то логику в его действиях установили? Как часто ему убивать надо? В какой сезон чаще выходит? Может, он только по весне, ну… котелок у него протекать начинает…

Штабс-капитан смерил меня пронзительным взглядом. Даже не усмехнулся, как он часто делает, а скорее смекнул что-то и поглядел совсем не по-доброму. Потом протянул мне рюмку. Вторую подал Григорию.

— Вы пейте, пейте, казаки, — ласково сказал он и первым опрокинул в себя водку.

Мы нанизали на вилки закуски, тоже выпили. Где-то на улице завыли собаки. Только тогда Алексей Алексеевич спросил:

— Ишь, как заливаешь грамотно. Неужто встречался с такими?

— Нет, ваше благородие. Просто вот раздумываю…

— Душевнобольных много видел? Бесноватых?

— Слава Богу, нет.

— Но знаешь, что они по весне особенно страшные, — кивнул сам себе Алексей Алексеевич.

Я понял, что спалился. Конечно, не про то, что попаданец из будущего. Но вот подозрения на другой, куда менее приятный счёт могли возникнуть.

Глава 10

Нужно было кровь из носу хоть как-то оправдаться. Но в голову, как назло, ни одна толковая отмазка не приходила. К счастью, Алексей Алексеевич с плеча не рубил. Пока помалкивал, сверля меня взглядом.

— Вот что я тебе скажу, Жданов, — наморщив прорезанный редкими морщинами лоб и задумчиво глядя на меня, начал штабс-капитан. — Зимой его не слышно, не видно. Ни единого следа. По осени одна-две пропажи, бывает, случаются. Но может, это и не его работа вовсе. Туши редко находят. Зато летом и весной — просто кошмар. Мы ж всю тайгу прочесать не можем. Так что невдомек нам, кого он в малых сёлах и острогах убивает. Вот только в Чите человек десять прошлым летом сгинули.

— Так в Чите ж человек семьсот живёт, а то и больше, — заметил Гришка, почесывая подбородок. — Немудрено, что сразу панику подняли.

— А он ещё и по всему Забайкалью бродит…

— Григорий, а ну-ка вспомни одежду у стоянки, — осенило меня. — Бурят-то эта падаль режет так же, как и наших. Ему будто вообще всё равно, кого убивать.

— А может, он бесноватый? — предположил Гришка. — Как ещё-то может быть?

Я вдруг поймал на себе заинтересованный взгляд Алексея Алексеевича. Тот явно ожидал, что я выдам ещё какую-то… слишком точную информацию.

Я вздохнул. Делать нечего. С союзниками лучше играть в открытую. Поэтому я решился, набрал полную грудь воздуха и сказал:

— Ну, допустим, прав ты, Григорий. Вот, положим, он бесноватый. Только что с того? Каким бы дураковатым он не оказался, как ему такие тяжести таскать на себе удается? Боюсь я, что не один он действует. Может, у него сообщник имеется. Может, даже секта целая.

— Помню, народ сказывал, что жидовская секта младенцев давила и кровь из них пила, — на свой лад поддержал идею Григорий.

— А может, — осенило меня вдруг, — он… ну, не обычный человек? Бывает же такое. Особенный какой. Не такой, как мы. Может, уродец какой, из цирка сбежал. По веткам скачет. А бранных слов в своем цирке понабрался. Дурное дело нехитрое…

Я живо попытался вспомнить, вышло ли уже в печать «Убийство на улице Морг» Эдгара По. Думал, думал, но так и не вспомнил. Даже если этот рассказ и вышел, на русский его вряд ли успели бы перевести.

Так что я решил, что про безумную гориллу, пожалуй, ничего ни Гришке, ни штабс-капитану говорить не буду. А то ненароком сяду в лужу.

— Жданов, — Алексей Алексеевич неожиданно улыбнулся мне и положил руку на предплечье. — А давай-ка прогуляемся! Разговор у меня к тебе есть, с глазу на глаз.

Мы оставили Гришку в питейном доме, а сами отправились куда-то на отшиб слободы. Местные на нас смотрели с интересом. Да и казаки, уже определившиеся на постой и вышедшие прогуляться по селению, тоже провожали нас любопытными взглядами. Как бы слухи не пошли, что я к столичному штабс-капитану пытаюсь в друзья набиваться. Не по-казачьи это будет.

Мы вышли на окраину слободы. Алексей Алексеевич встал напротив большого поля, где сейчас уже колосилась неубранная рожь. Поблизости никого не было, но он все равно огляделся, чтобы удостовериться, что лишних ушей нет. После чего сделал шаг ко мне и ласково, будто любящий отец, спросил:

— А теперь давай начистоту, Жданов. Так откуда ты все эти вещи знаешь?

— Да я умный просто, ваше благородие, — попытался выкрутиться я.

— Умным ты бы был, если б помалкивал, — цепко заметил штабс-капитан. — А ты, может быть, не умный, а просто шибко грамотный?

— Ну да, грамоте обучен, — поспешил я ухватиться за соломинку. — У нас в станице даже школа есть, учат деток грамоте да счету…

— Вижу, снова юлишь, Жданов, — недовольно поморщился штабс-капитан. — А может ты сам бесноватый, а? Или колдун какой-нибудь… Дар особый имеешь, а?

— Да какой дар, ваше благородие, — по спине пробежал холодок. — Сказки всё это.

— Расстояния, казак, — продолжал напирать штабс-капитан. — Расстояния никак не сходятся. Подозрительного человека свидетели всегда видели пешим. А по-нашему выходит, что он верхом скачет меж станицами да селами. Как ты это объяснишь, умный мой?

— Так я же говорю, ваше благородие, — отбивался я, — вдруг у него сообщники имеются? Вот они его лошадку и прячут где-нибудь, пока тот убивать ходит.

Алексей Алексеевич снова смерил меня подозрительным взглядом. А потом вдруг оттаял. Улыбнулся даже, по плечу похлопал.

Тут-то я и заметил, что левая рука штабс-капитана всё это время лежала на кобуре. Я уже видел однажды, какой пистолет он имел. Это был капсюльный револьвер. Вроде бы американский «Кольт», но точно не уверен — подержать его в руках мне, разумеется, не пришлось.