Карамелька и Чоко уже вовсю катались по паркету, устроив веселую возню и игру в догонялки. Я им завидовала. Хотела бы и я вот так же встречаться с Савой — беспечно веселиться, получать удовольствие, не думать о будущем.
— Присядем? — предложила я. — И прости, что вот так… внезапно… Приказ императора.
Я понимала, что оттягиваю неприятный момент, и от этого только хуже. Но вот так взять и огорошить? Сначала я рассказала о том, что случилось с Карамелькой. Сава перенес это стоически. Бледнел, скрипел зубами… но сказал, что благодарен князю за то, что он спас мою химеру.
Передать приказ императора оказалось еще сложнее, чем я себе представляла. У меня просто язык не поворачивался произнести что-то вроде: «Ты должен жениться на другой, причем раньше, чем я выйду замуж». И не из-за ревности. Внутренне я уже смирилась с тем, что Сава может заключить фиктивный брак. Ведь я и Разумовский собираемся сделать то же самое, и Сава это принял. Но я до одури боялась, что Сава откажется выполнять приказ. А ведь именно так он и поступит!
Сказать все же пришлось. Слово прозвучало, и я сидела, боясь пошевелиться, и ждала ответа Савы.
— Яра… — наконец произнес он. — Яра, скажи… ты хочешь, чтобы я подчинился?
«Да! Тысячу раз — да!» — хотелось закричать мне. Но я молчала. Сава не спросил, что ему выбрать. Принимая мое решение о браке с князем, он согласился с тем, чего хочу я. Возможно, это самое благоразумное, учитывая все обстоятельства. Но Сава смирился с моим желанием, с моим выбором. И теперь я тоже должна навязать ему свое «хочу»?
Как же страшно! А что чувствовал Сава, отдавая меня князю? Он смог. Чем я хуже?
— Не буду скрывать, мне важна твоя безопасность, — сказала я. — Ты мне очень дорог. И я знаю, что угроза уничтожить род — не пустая. Но… — Набрать в грудь воздуха — и нырнуть в ледяной омут. — Я приму любое твое решение. Я тебе доверяю.
Сава не просиял. Его лицо не озарила радость. Он всего лишь сжал мою руку чуть крепче. И сказал:
— Спасибо.
— Что ты выберешь? Только не держи меня в неведении, умоляю.
Хотелось его обнять, почувствовать тепло, услышать, как бьется сердце. Момент казался неуместным для нежностей.
— Я еще не приносил присягу императору, — сказал Сава. — Официальные мероприятия обычно откладывают на начало осени. К этому времени утверждают все назначения. Приказ императора эсперу не оспаривается, если его выполнение не нарушает ряд постулатов. Собственно, это ты знаешь.
— Знаю, — подтвердила я.
— Сейчас император может приказать мне, как подданному империи… но не всё. Он не имеет права распоряжаться моим семейным положением. Так что это не приказ, а угроза.
— Так я тоже могла не подчиняться его приказу? — нахмурилась я. — Но князь настоял. Еще и накричал…
— На тебя надавили, — сказал Сава. — Беды в том нет. Трудно оспорить приказ передать что-то на словах. Но ты, как обычно, недооцениваешь силу боярских родов. Не только отец воспримет такой приказ, как угрозу. Его поддержат, я уверен. Боюсь, ты права. Вся эта возня — попытка вывести тебя из игры. Тем более, не стоит поддаваться.
А ведь Разумовский очень хорошо знает Саву, как и любого из нас. Не вытолкали ли меня из дворца специально, чтобы я быстрее услышала ответ? В последнее время я все чаще ищу оправдания Разумовскому. И любой его поступок трактую в собственную пользу. Правильно ли это? Ведь он все еще под подозрением.
— Ты останешься на ночь? — спросила я.
— У меня тоже есть не очень приятная новость, — сказал Сава. — И еще более неприятный приказ. Если не выгонишь меня после этого…
Он определенно хотел меня поддеть. Я не обиделась, но желания подыграть не возникло, и Сава это понял, не договорил фразу.
— После твоего звонка я доложился Александру Ивановичу. Он попросил рассказать тебе о результате наших поисков.
— Вы ничего не нашли? — догадалась я.
— Верно, ничего. И не потому, что плохо искали. Александр Иванович предполагает, и мы с ним согласны, что место спрятано при помощи родовой магии. Ключ — это кровь.
— Как вход в подвал моего деда?
— Именно. Это не очень приятная новость. А приказ касается тебя и Головина.
— Добыть кровь императора?
— Или любого из его рода. Желательно близких родственников, а не седьмого колена. И императрицы тоже.
— Да-а-а… — протянула я. — Это тебе не зубную щетку со слюной умыкнуть.
— Нужна хоть какая-то зацепка, — сказал Сава. — Александр Иванович не может начать официальное расследование на основе домыслов. Место жертвоприношения — лучший вариант. Там на одной психометрии доказательную базу собрать можно. Но он просил действовать осторожно. И при малейшей опасности…
— Уходить Исподом, он разрешает, — подхватила я. — Ладно. Это не так уж и сложно. Как передать добычу? С Карамелькой через Испод — не вариант.
— Не вариант, — согласился Сава. — У тебя дом в Петербурге. Неужели повода не найдешь?
— Пока запрета на посещение города нет, но всякое может случиться. Если через три дня не появлюсь тут, пусть кто-нибудь заглянет в гости.
Сава все же задал вопрос, на который мне хотелось ответить. Уже утром, перед тем как отправиться за Венечкой.
— Яра, а если бы я сказал, что женюсь фиктивно… Ты не ревновала бы? Ни капли?
— Смеешься? Я тоже неидеальна. Может, я ничего не сказала бы вслух, но ревновала бы сильно. Я очень переживаю из-за того, что заставляю тебя проходить через такое.
Кажется, мой ответ, к слову, абсолютно искренний, его хоть немного успокоил.
Глава 21
Перед тем, как вернуться во дворец, мы с Веней поругались. Конфликт случился во время обсуждения задания, полученного от Александра Ивановича. К слову, он позвонил и подтвердил все, что передал мне Сава.
— Примерно представляю, как взять образец крови у ее величества, — сказала я. — К его величеству мы навряд ли подберемся. Но у нас есть князь. Если я…
— Оставь Амалию Брониславовну в покое, — перебил меня Веня. — И к князю не лезь, если у тебя нет запасной жизни. Проще к их детям подход найти. А еще лучше, к внукам. Бежал, упал, разбил коленку. Главное, вовремя оказаться рядом.
— Но в детях и внуках смешанная кровь, — возразила я. — Так мы не узнаем, кто виновен в смерти девочек.
Так как Веня волей Разумовского попал во дворец, Александр Иванович рассказал ему о наших догадках. Но не всё, поэтому в разговоре я избегала подробностей.
— То есть, как кто⁈ — взвился Веня. — Император, разумеется!
— Откуда такая уверенность?
Он вытаращился на меня так, будто увидел растущие рога. И мгновенно превратился в прежнего Венечку.
— Вот от тебя не ожидал… такого вопроса.
Я подавила желание стукнуть его чем-нибудь тяжелым.
— Объясни, — потребовала я.
— Заговор против императора, — процедил Венечка. — Моя мать много лет искала убийц дочери. По-твоему, она ошиблась?
Аргумент. Или нет?
— Это не доказательство, — сказала я. — Может, государыня бдительность усыпляла. Или прорыв устроили с другой целью.
— Какой, например?
— Жатва душ.
— Ты не понимаешь, я разговаривал с мамой…
— Она могла ошибиться. Возможно, из-за этой ошибки ведьмы и потерпели поражение. В том случае, если их целью было возмездие, — добавила я.
— Да что ты понимаешь!
Тут Веню понесло, но мне довольно быстро надоел этот спор.
— Без проблем, — сказала я. — Я рассчитывала на твою помощь, но справлюсь и без тебя.
Нет, Венечка не сдался. Он бухтел всю дорогу до дворца. Но перед этим мы все же договорились о том, как будем выполнять задание. И я была уверена, что в ответственный момент он не подведет.
Дежурство у императрицы началось в десять утра. В это время она просыпалась, и фрейлинам предписывалось присутствовать в ее спальне во время утреннего туалета.
Ведьмы теперь дежурили в паре с эсперами, и Веня ждал в соседней комнате. Кроме меня, за сборами Амалии Брониславовны следили еще три фрейлины. Карамелька лежала на моем плече.
