Оружейникъ. 1794 (СИ) - Ясинский Григорий
Фёдор прибавил ходу. Я попытался удержаться рядом, но серый попал передней ногой на гладкую полосу льда и его повело. На мгновение я оказался выше седла, вцепился в повод, а потом сильно ударился о дорогу плечом и бедром.
Дыхание вышибло. Я попытался приподняться, но боль прострелила бок, пришлось снова опереться ладонью о мёрзлую землю. Серый уже поднялся. Я увидел, как он метнулся прочь от дороги, взял низкую снежную бровку и поскакал через поле. На ногах держался крепко, похоже, испугался он больше, чем пострадал. За несколько секунд его поглотила темнота.
— Роман!
Свет фонаря повернул обратно. Фёдор подскочил ко мне на гнедом и натянул повод так резко, что лошадь мотнула головой.
— Живой? Поднимайся! Там он, видишь?
Вдали два огня уже уходили за поворот. Я поднялся, прихрамывая. Левое плечо болело так, что руку хотелось прижать к груди.
Фёдор подвёл гнедого к краю дороги, где снег лежал выше. Я взобрался на плотный наст и кое-как забрался позади брата. Фёдор вздрогнул, но только выругался сквозь зубы и тронул коня.
— Держись крепче, — сказал Фёдор.
Он наклонился вперёд и пустил гнедого рывком. Я вцепился в его кафтан здоровой рукой. Дорожный фонарь прыгал у седла, свет выхватывал только взлетающие копыта да мерзлую колею. И всё-таки расстояние между нами и экипажем начало сокращаться.
Когда мы приблизились к заднему колесу, в окошке мелькнуло лицо встревоженное Хейла. Он посмотрел прямо на нас и отдёрнул занавеску. Фёдор ещё пытался поравняться с кузовом, но лошадь уже сбавляла ход. Я увидел за стеклом англичанина, вспомнил пустое гнездо в футляре и разбитое лицо брата. Дальше думать не стал.
Я выхватил первый арсеньевский пистолет, поднял его из-за плеча Фёдора и выстрелил в бок кареты. В темноте мелькнули щепки. Фёдор пригнулся, гнедой дёрнулся от вспышки, но брат удержал повод. Впереди закричал кучер. Одна из лошадей возка шарахнулась к обочине, вторая потянула в другую сторону, экипаж рыскнул, колесо ударило о замёрзшую колею. Кучер изо всех сил натянул вожжи, возок остановился наискось посреди дороги.
Конь пробежал ещё несколько шагов. Фёдор осадил его рядом с изгородью. Конь остановился и опустил голову, шумно втягивая холодный воздух. На новую скачку его уже не хватило бы.
Я сполз на землю сзади брата. Больное бедро едва выдержало мой вес, а плечо отозвалось на каждое движение. Но теперь карета стояла. Первый пистолет был разряжен, я убрал его под кафтан, вынул второй и пошёл к дверце. Фёдор спешился следом, он взял гнедого под уздцы, но тот даже не попытался сдвинуться с места.
Дверца распахнулась прежде, чем я успел подойти вплотную. Англичанин показался на подножке, придерживая шляпу. За его спиной сидел другой мужчина, плотный, с рыжеватой бородой. Он потянулся к дорожной сумке, но замер, увидев оружие у меня в руке.
— Вы сошли с ума! — произнёс Хейл. — Стреляете по карете на большой дороге? Среди ночи? Да вы бесчестный дикарь, господин Резников!
— Где пистолет, сударь? Про дикарей мы еще поговорим с вами, когда я найду пистолет!
— Какой ещё пистолет? — Хейл оглянулся на пробитую стенку за своей спиной. — Вы едва не убили нас! Ваше поведение получит должную огласку, будьте уверены. Я обращусь куда следует.
— Обратитесь. А сейчас отойдите от дверцы, — повел я стволом в сторону.
— Вы угрожаете мне оружием? На глазах у свидетелей? — вскинулся англичанин.
— Да.
Он, кажется, ожидал другого ответа. На секунду замолчал и перевёл взгляд на Фёдора, который уже привязал измученного коня к придорожной изгороди и подходил к экипажу.
— Этот господин, — продолжал Хейл, — привёз пистолет на встречу по доброй воле…
— А потом отдал вашим людям уже не по доброй! Отойдите. Я хочу осмотреть карету.
— По какому праву⁈
Я подошел к нему вплотную и оттолкнул его в сторону. Меня все это окончательно доконало.
Кучер к этому времени успокоил лошадей и спустился с козел. Подойдя к пробоине, он сунул два пальца в раздробленную доску, вытащил щепку и посмотрел на меня с таким отвращением, что дальнейших объяснений не потребовалось.
— Сударь, это чужой экипаж, — сказал он. — Я его нанял. Кто мне теперь заплатит?
— Вот он и заплатит, — сказал я, указав на англичанина.
Спутник Хейла выбрался следом, он оказался заметно выше, чем мне показалось из кареты, теперь всё время поглядывал на второй пистолет. Фёдор встал у открытой дверцы так, чтобы обоим пришлось обходить его, если захотят вернуться внутрь.
На сиденье валялся дорожный плащ, возле него небольшая кожаная папка, под лавкой стояла большая корзина с бутылками и припасами. Я приподнял плащ, заглянул под сиденье и сразу заметил свёрток из плотной серой ткани. Сразу развернул свёрток, внутри лежал наш пистолет и две медных чашечки. Когда взял оружие в руки, заметил новую царапину возле замочной доски. Кто-то уже явно успел поработать отвёрткой. Я осторожно проверил, не ослаблен ли винт, и завернул пистолет обратно. Разбирать его на морозе, посреди дороги, было глупо.
Хейл, увидев свёрток, изменился в лице. От первоначального возмущения осталась лишь досада.
— Это ничего не доказывает, — сказал он. — Мне могли его продать. Господа, вы делаете необыкновенно поспешные выводы.
— Тогда назовите имя продавца, — попросил я. — Сегодня грабители напали на моего брата, но забрали только сумку с пистолетом. Не взяли ни кошелек, ни часы. Теперь пистолет нашелся в вашей карете, значит, именно вы наняли грабителей. Не так ли, господин, Хейл? Теперь вы все равно будете жаловаться?
Он не ответил, продолжая угрюмо мзучать мою руку с пистолетом.
На сиденье осталась кожаная папка. Я раскрыл её и увидел несколько листов с рисунками. Узнал очертание нашей замочной доски ещё до того, как разобрал надписи. Размеры, линии сопряжений, пометки по-английски. Некоторые величины были проставлены неверно, другие на удивление точно. Похоже, пистолет хотя бы однажды уже побывал в руках человека, который хорошо понимал, что измеряет.
— И это вы купили вместе с ним? — спросил я, показывая папку.
Хейл шагнул ко мне, но остановился, заметив напраленное ему в грудь оружие.
— Вы не имеете права трогать мои бумаги! — заявил он.
— Эти я заберу, потому что они доказывают ваше участие в преступлении. Остальные можете оставить себе, — усмехнулся я.
Фёдор заглянул в папку, попытался прочитать одну из английских пометок и нахмурился.
— Роман, здесь ещё какие-то чертежи.
— Вижу. Проверь под сиденьем с другой стороны.
— Это не конец, господин Резников, — сказал англичанин, когда Фёдор выбрался из экипажа. — Ваши пистолеты рано или поздно купят. Их будут разбирать, изучать, делать такие же. Вы не в силах остановить торговлю, паля во всякого проезжего.
— Всякого проезжего лазутчика и разбойника? Так ведь, господин Хейл? — учтиво спосил я.
Фёдор тихо кашлянул, не от смеха, а скорее от боли. Я закрыл папку, забрал свёрток и отошёл от кареты. Второй арсеньевский пистолет разряжать не стал. До дома было далеко, а с людьми Хейла мы ещё не расстались окончательно. За те несколько минут, что мы рылись в экипаже, он так и не успокоился.
— Дикарь, — сказал он тише прежнего. — Могу поклясться, вы даже не понимаете, что натворили.
Хейл мне не ответил, поскорее спрятался в карете. Экипаж тронулся медленно, возница то и дело оглядывался на повреждённый бок. За поворотом фонарь скрылся, оставив нас с Фёдором на пустой дороге. Гнедой стоял у изгороди и отдыхал, а серого нигде не было видно.
Назад пришлось ехать вдвоём на одном коне. Фёдор помог мне снова забраться позади седла и передал свёрток с пистолетом, я прижал его к себе здоровой рукой. Конь шёл шагом, и даже этого ему хватало с трудом. После падения ныла половина тела, но стоило мне пошевелиться, как брат тоже громко стискивал зубы. Эх, два сапога…
Похожие книги на "Оружейникъ. 1794 (СИ)", Ясинский Григорий
Ясинский Григорий читать все книги автора по порядку
Ясинский Григорий - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.