Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич

— Пропала корова, и что? — поторопил Тихий товарища. — Ты нам про всех мужиков с бабками решил рассказать? Что с коровой-то сталось?

— Она на краю поля паслась, у самого леса. Думали, что волки задрали, — усмехнувшись, пояснил рыжий. — Но на следующий день охотники нашли ее у лесного ручья. С венком на рогах и здоровую.

— Вот это похоже на правду, — Лада посмотрела на рыжего. — Если хозяин жертвовал скотьему богу, русалки могли помочь. Им ведь было несложно забрать у коровы болезнь. В деревнях под Копорьем, где я жила, такое часто случалось.

— Так я же как раз оттуда, — Мал грустно улыбнулся. — Мы с мамой жили в Ручьях.

Он хотел ещё что-то добавить, но осекся, замолчал, и едущий по лесу отряд окутала грустная тишина. Только топот копыт, тревожные крики ворон и негромкое позвякивание железа…

М-да… Все-таки история Древней Руси воспринимается проще, когда ты читаешь учебник. Великие битвы, походы князей, восстания и набеги кочевников… Об этом интересно читать, но за каждым параграфом стоят тысячи поломанных человеческих судеб. Лада рассказала, что сотворили латиняне с Копорьем. Вряд ли эти твари обошли стороной хоть одну окрестную деревеньку. Впрочем, Мал выжил, и для него все сложилось хорошо, но сколько было тех, кто не выжил?

В Солец мы выехали с первыми лучами рассвета. Поднялись примерно за час: быстро перекусили и начали собирать лошадей. После завтрака ко мне подошла Велеслава и потребовала, чтобы в дороге я всегда ехал возле неё. Собственно, на этом наше общение и закончилось. Всю дорогу жрица молчала, говорил в основном только Мал.

Вообще, разговаривать при конном переходе не очень удобно, но при движении медленной рысью с этим никаких проблем не возникнет. В принципе дорога позволяла скакать хоть галопом, но кто я такой, чтобы кому-то что-то указывать? Мне самому торопиться некуда.

Серко «завелся» с пол-оборота. В том смысле, что он быстро проснулся и спокойно дал себя оседлать. Бежал он тоже спокойно, и уже к середине дороги я почувствовал себя нормально и успокоился.

Вчера перед сном в голову лезло много всего нехорошего, как это бывает с человеком, пребывающем в нескончаемом стрессе. Да, психика у меня была покрепче, чем у большинства ровесников там, но случившееся свело бы с ума даже киборга. Я же принял эту реальность так, словно меня годами готовили к этому переходу. Спокойно принял — без сомнений и истерик. Это было как минимум странно. Ведь всего пару дней назад русалки на ветвях сидели только в стихотворении Пушкина, а здесь я и сам их скоро увижу…

Не знаю, но, скорее всего, такая быстрая адаптация связана с тем, что мой разум попал в тело местного парня, для которого русалки и домовые реальность? Он же не был совсем дураком — принимал и понимал окружающий мир.

В общем, проворочавшись минут десять, я выкинул из головы всех богов вместе с монголо-татарами и спокойно уснул. Утром ещё немного понервничал, но вид спокойного коня и поездка на нем полностью привели меня в чувства.

Да, проблемы никуда не исчезли, но до меня наконец дошло главное. Не нужно искать никаких объяснений и пытаться ответить на вопрос: как это могло случиться? Достаточно понять — зачем? Все ведь так просто… Меня отправили сюда помочь своим и больше никаких пояснений не требуется!

Как только пришло окончательное понимание, я мысленно выдохнул, отпустил ситуацию и просто ехал на своем спокойном сером коне. Слушал рассказы Мала, смотрел в широкую спину едущего впереди Люта и наслаждался поездкой.

— Ну ты же с матерью в Новгород приехал? — после недолгого молчания решил подбодрить товарища Тихий.

— Да, — Мал покивал. — Нас тогда охотники из соседней деревни предупредили — мы и схоронились в лесу. Только старая Власа уходить отказалась. Не послушала никого — говорила: Макошь её защитит. — Парень посмотрел вперёд и сухо добавил: — Деревню они нашу сожгли, скотину угнали. У нас не было времени её забирать. Власу зарубили, святилище богини разрушили. На пепелище оставили грубый крест, обмотанный колючей лозой. На перекладине — терновый венец. Больше ничего. Только надпись: «Она приняла муки ваши». — Мал тяжело вздохнул и посмотрел на приятеля. — Бабку мы тогда сожгли и схоронили, а потом отправились на восход — подальше от этих тварей. Наверное, повезло, что оно так сложилось, но вспоминать не люблю…

— Она приняла ваши муки — это же про Лилит? — я посмотрел на Велеславу. — А венец на кресте — символ?

— Согласно их вере, человек грешен и должен за это страдать, — не поворачивая головы, пояснила волхва. — Считается, что богиня принимает на себя часть страданий каждого. Её изображают с терновым венцом на голове.

— Дерьмо все это! — зло выдохнул рыжий и, обернувшись, нашел меня взглядом. — Никто не грешен, покуда руки чисты. Совершил зло — отвечай! Перед княжьим судом, перед побратимами и народом. А если нет — так не лезьте ко мне со своими грехами. Пусть эта страдалица засунет свое спасение туда, откуда приползают её рогатые выкормыши! — Заметив мой непонимающий взгляд, Мал криво усмехнулся и пояснил: — На землях Терны случаются разрывы Яви и в мир приползает всякое. Чудовища, девки-блудницы. упыри и много чего ещё. Здесь и на Севере такого никогда не случалось. Боги берегут эти земли от тварей. Но латиняне все рано обвиняют нас….

— Считается, что демоны приходят в наказание за грехи, по наущению славянских и варяжских богов, — со вздохом добавила к сказанному Велеслава. — Только это брехня! Демоны приходят туда, где богам плевать на народ. Где их появление помогает держать людей в страхе. С тварями воюют только церковники и рыцари орденов. Лилит могла бы закрыть земли Терны от вторжений извне, но ей выгоднее обвинять нас. Эта лживая тварь хочет подчинить себе весь обитаемый мир.

«М-да… Вот только демонов тут не хватало, — думал я, слушая Велеславу. — Очень удобно… Открыть землю для вторжения демонов и обвинить в этом славянских богов. В том мире Лилит считали той еще тварью. Первоженщина, которая древнее самого Сатаны. Дьяволица, убийца младенцев… Если это она, то у нас у всех большие проблемы…»

Видя, что волхва замолчала, я посмотрел на нее и уточнил:

— И часто у них происходят эти вторжения?

— Нет, — Велеслава покачала головой и, все так же, не поворачивая головы, пояснила: — Демоны прорываются в Явь поодиночке или небольшими группами. Это происходит там, где люди начинают думать своим умом и отворачиваются от Терны. В Новгороде живет много бежавших с заката. Они рассказывают страшное…

— А земля ей наша нужна…

— Лилит земля не нужна, — не дала мне договорить волхва. — Ей мешают старые боги. Уничтожив их, Светлоликая подчинит себе Явь и тогда уже спустит с цепи своих демонов. Навь исчезнет, души предков пропадут вместе с ней, и никто нам уже не поможет.

— Ясно, — я кивнул и обвел взглядом окружающий лес. — Получается, боги защищают нашу землю от вторжения демонов? Но Кощей и его слуги — это такие же демоны…

— Нет, — Велеслава покачала головой. — Демоны не отсюда. Они из другой Нави, а Кощей и его слуги — здешние. Их земля не отринет.

— И что же… Никто из богов не может поймать его и наказать?

— Это не так просто, — волхва тяжело вздохнула. — Кощей отвергнут Навью и Явью. Он скрывается где-то в Межмирье, и там его не достать никому. Но даже не это главное. Дело ещё и в том, что боги сражаются только с богами…

— Поэтому с Кощеем и его слугами должны разбираться люди? — закончил я её мысль.

— Да, — Велеслава кивнула. — Ты все правильно понял, но не забивай до поры себе голову. По дороге к капищу я все тебе расскажу. Сейчас мне нужно подумать.

Солец стоял на высоком берегу Шелони, где река, разливаясь, формировала широкую заводь. Центральное сборище дани было обнесено сплошным частоколом. Оструганные жерди толщиной в обхват были укреплены по периметру небольшой земляной насыпью. Ворота — двойные, дубовые, с тяжёлым брусчатым засовом изнутри и боевой башней над проездом. Лес вокруг вырублен саженей на двести и издали Солец выглядел довольно внушительно. Ещё не крепость, но как минимум хорошо укреплённый форпост.