Диктатор: спасти Союз (СИ) - Агишев Руслан

— Борис Николаевич! Борис Николаевич, остановитесь! — Коржаков бросился к нему, пытаясь его остановить. — Борис Николаевич!

Оба крупные, большие, как два медведя. Сцепились, покраснели, дергают друг друга в разные стороны, никто не уступает. Наконец, совместными усилиями Ельцина повалили на диван и дали ему в руки бутылку пива, которую он тут же с жадностью выпил.

— Проклятье, едут! — Коржаков прыжком подскочил к окну, услышав визг тормозов. Через мгновение на тротуаре перед домом появились фигуры каких-то людей. — Опоздали…

Он потянулся к кобуре, но тут же с облегчением выдохнул — узнал тех, кто шел к дому. К счастью для них, это были люди из ближнего круг Ельцина. Впереди шел исполняющий обязанности председателя Верховного Совета РСФСР Хасбулатов, живший по соседству. Одетый в черный костюм, белую рубашку, и с трагичным выражением лица, словно кого-то хоронил. Следом за ним остальные — председатель правительства РСФСР Силаев, государственный секретарь РСФСР Бурбулис, министр печати и информации Полторанин, депутаты Верховного Совета Шахрай и Ярошенко, вице мер Москвы Лужков. Все преданные сторонники президента, прекрасно понимавшие, что, если «уйдут» его, то и они останутся без кормушки.

— Борис Николаевич⁈ Где Ельцин⁈ Что с ним случилось⁈ Борис Николаевич⁈ — они начали кричать вразнобой, едва только оказались внутри. Самого Ельцина сразу и не заметил, так как диван был в небольшом закутке у окна и сразу в глаза не бросался. — Уже арестовали? Борис Николаевич, вот вы где!

Едва увидев его, вся эта толпа бросилась к дивану. Продолжали кричать, что-то требовать, к чему-то призывать:

— Борис Николаевич, нужно немедленно действовать!

— А с кем армия⁈ Срочно позвоните Грачеву! Что с Белым Домом, он уже взят⁈

— Борис Николаевич, вам нужно бежать — в посольство Франции или сразу в посольство США!

— Нет, центр сопротивления должен быть здесь, и только здесь! А я сказал, лучше в Свердловск! Там Бориса Николаевича прекрасно знают, помнят и можно быстро мобилизовать людей!

— Почему дом никто не охраняет⁈ Где охрана? Коржаков, почему не видно твоих людей? Какие еще пистолетики? Раздай автоматы!

— Нет, что за бред, какие к черту автоматы⁈ Нужно договориться…

Это был жуткая какофония выкриков! Все перебивали друг друга! Округлив глаза от возбуждения, толкались, размахивали руками! Один только Ельцин молчал. Полулежал на диване и, обхватив голову руками, тихо что-то бормотал.

— Хватит! Замолчите все! — вдруг на весь дом раздался пронзительный женский крик, от которого в комнате тут же воцарилась тишина. — Хватит! Что вы раскричались, как бабы⁈ Десяток здоровых мужиков, а только орете и орете! Делать что-нибудь будете или нет⁈ Хотя бы народ попробовали собрать у Белого дома, попробовали вывести работников московских заводов на демонстрацию или стачку?

Наина Ельцина, в халате с распущенными волосами, вскинутой вверх рукой и яростным взглядом, сейчас выглядела той самой Родиной-матерью с самого известного плаката Великой Отечественной войны, где был призыв встать на защиту родной страны. Простая русская (да, русская…) женщина, как уже много раз бывало в истории России, оказалась во стократ сильнее здоровых мужчин.

— Что уставились на меня? Будете что-то делать⁈

И ее яростный крик возымел свое действие.

Первым «очнулся» исполняющий обязанности председателя Верховного Совета Хасбулатов, тут же предложивший написать воззвание-обращение «К гражданам России» с призывом встать на защиты президента России и демократии.

— … Мы немедленно разошлем его в газеты, во всем государственные учреждения, пошлем Акаеву и Кравчуку! — с воодушевлением предлагал Хасбулатов, уже вооружившись ручкой и подвинув к себе блокнот. — Вот увидите, эффект будет такой, что никто нас и пальцем не посмеет тронуть!

— Поддерживаю Руслан Имрановича! — загорелись глаза у Бурбудиса, вставшего рядом с Хасбулатовым. — Только воззвание нужно прежде всего отправить в посольства западных стран! Сначала туда, а потом уже по другим адресам!

С дивана поднялся Ельцин, которому к этому времени явно стало лучше. Его уже не трясло, в глазах появилось осмысленность. То ли пиво подействовало, то страх чуть спал.

— Тогда что мы ждем? — решительно проговорил он. Похоже, после периода апатии и ужаса его неожиданно обуяла жажда деятельности. Теперь ему нужно было срочно чем-то занять себя и свой ум. — Руслан Имранович, записывайте! Итак… К гражданам России! В ночь с 18 на 19 августа 1991 года отстранен от власти законно избранный Президент страны. Какими бы причинами ни оправдывалось это отстранение, мы имеем дело с правым реакционным антиконституционным переворотом…

— Правильно, Борис Николаевич, совершенно правильно! — взмахнул рукой Бурбулис, оказываясь уже рядом с Ельциным. Геннадий Эдуардович всегда обладал потрясающим чутьем, которое всегда его выручало в тяжелых ситуациях, и оно же помогало уверенно продвигаться сначала по партийной лестнице, а потом и по государственной в органах власти новой России. Вот и сейчас он неосознанно тянулся к Ельцину, ставя на его силу и непрошибаемую уверенность. — Это правый реакционный переворот! Военщина рвется к власти, и наша прямая обязанность остановить ее! Мы, точнее вы, Борис Николаевич, единственная надежда всех демократических сил страны! Вы…

Чувствуя поддержку соратников, их веру в него, Ельцин быстро воспрял духом. Выпрямился, расправил плечи, выставил вперед правую ногу, гордо вскинул голову и подбородок вверх, словно не человек, а бронзовый памятник самому себе!

— … Записывай, Имранович, записывай все точно, как я говорю… Все это заставляет нас объявить незаконным пришедший к власти так называемый комитет. Соответственно объявляются незаконными все решения и распоряжения этого комитета. Уверены, органы местной власти будут неукоснительно следовать конституционным законам и Указам Президента РСФСР! Мы абсолютно уверены, что наши соотечественники не дадут утвердиться произволу и беззаконию потерявших всякий стыди совесть путчистов. Обращаемся к военнослужащим с призывом проявить высокую гражданственность и не принимать участия в реакционном перевороте.

Кто-то в толпе, проникнувшись историчностью момента (а как же они представляли себя великими борцами за демократию против махровой военщины), даже зааплодировал.

— … Для выполнения этих требований призываем к всеобщей бессрочной забастовке. Не сомневаемся, что мировое сообщество даст объективную оценку циничной попытке правого переворота! Подпись — президент России Борис Николаевич Ельцин — с чувством закончил Ельцин, вскинув руку с сжатым кулаком вперед. Мол, но пасаран, враги и реакционеры не пройдут. — Вот так!

— Гениально, Борис Николаевич! — вновь первым откликнулся Бурбулис. — В самую точку! Нужно немедленно разослать это обращение! Быстрее, пока нам не отключили связь! Удивительно, что они еще не успели это сделать…

Снова гурьбой ринулись в соседнюю комнату, где стоял телефон с подключенным к нему факсом. Там же лежала телефонная книга с десятками нужных номеров. Предстояла нужная, но очень важная работа, по рассылке обращения, что нужно было сделать, как можно скорее. Ведь, власти в любой момент могли перерезать телефонные линии, оставив их без связи с внешним миром.

— Сначала в американское посольство, слышите? — не умолкал Бурбулис, оказавшись у стола первым. — Пусть они знают, что у нас происходят.

Ельцин с победным видом взялся за трубку телефонного аппарата, но тут его громко позвали. Наина, супруга, вновь их остановила:

— Подождите! Боря, стой, тебе нужно это увидеть!

— Наина, прекрати! — отмахнулся было Борис Николаевич, так и не положив трубку. — Нужно как можно скорее разослать текст обращения. Чем больше людей его прочитают, тем больше выйдет на улицу! Понимаешь?

— Боря, я сказала, что тебе прежде нужно это увидеть! — ее голос был необычно растерянным, полным шока. — Подойди к телевизору, быстро! Таня, сделай громче.