Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр

Ещё задолго до наступления темноты пришельцы овладели всем городом и принялись вывозить все ценности, найденные во дворцах турецких вельмож и богатых турок. Причём, предварительно осведомившись у трясущихся от страха горожан на несколько странном, но однозначно турецком диалекте, кто здесь обитал или продолжает обитать. Греков и прочих христиан почему-то старались не трогать. Да и к Айя-Софии, как турки стали называть Софийский собор, относились с явным благоговением. Пусть они не носили нательных крестов. А на следующий день, собрав значительное число богато одетых горожан, потребовали до завтрашнего полудня собрать выкуп в размере двух тысяч батмана золота и двадцати тысяч батманов серебра (и то, и другое — в монетах или изделиях). В переводе на метрические величины — немногим более восьмисот килограммов и восьми тонн соответственно. И это — не считая уже вывезенного из дворцов.

Требование предпочли выполнить безоговорочно, поскольку единообразно одетые чужаки вызывали ужас: чтобы взять Константинополь туркам пришлось осаждать его несколько месяцев силами, многократно превышающими силы защитников. А эти всего добились за несколько часов, не только перебив огромное количество воинов султана Баязида Справедливого, но и в бою убили его самого и многих его приближённых, не успевших убежать из города.

Да, были убитые и раненые и среди напавших. Но сотня или чуть больше тех, чьи тела унесли на один из своих кораблей захватчики, ничто в сравнении с десятками тысяч турок. И это — не считая всё ещё лежащих под развалинами или на дне бухты и пролива.

Окончательно стало ясно, какому народу принадлежат оккупанты, когда они предложили рабам из числа славян, в первую очередь, женщинам и детям, отправиться с ними дальше на их огромных кораблях. Хотя, конечно, не отказывали и сильным нестарым мужчинам. На вопрос, куда «дальше», отвечали загадочно: за море-океан, где все люди живут вольно и нужды не знают.

Выкуп, конечно, собрали. Но помимо него захватчики запаслись много чем хорошим. От подобранного оружия до товаров в брошенных лавках и на уцелевших купеческих кораблях. Даже пушки-тУпы со стен сбросили и на плоские, как лохани, корабли свезли. А огненным зельем от них разрушили некоторые воротные башни. Оставшихся бесхозными коней, коров, овец, тоже на корабли грузили. И овёс для их кормёжки.

Пока грабили город, часть корабельной армады ушла в Мраморное море, где на острове Мармар чужаки и похоронили своих погибших. Но пока все они не ушли из «Второго Рима», там время от времени продолжали греметь их тУпы. Это они топили турецкие корабли и разрушали прибрежные укрепления. Но уже не сразу топили, а после разграбления. И уйти, сбежать от их самых маленьких, очень юрких кораблей, было невозможно: любую, даже самую быструю галеру, которые многие по привычке ромейских времён ещё называли «дромон», «бегун», те настигали играючи.

Если Дарданеллы значительно шире Босфора, то Босфор короче пролива, соединяющего Мраморное море с Эгейским, раза в два с половиной. Так что каравану пришлось потратить на прохождение пролива названного в древности в честь местного греческого царька, весь световой день. Проходить между руин двух крепостей, построенных турками в самом его узком месте. Дымящихся руин, поскольку корабельные оружейники что-то помудрили с взрывателями, и обе крепости «накрыли» залпами из реактивных противолодочных бомбомётов: командование конвоя уже хорошо осознавало, что перешедшим в XV век боевым кораблям больше не придётся сталкиваться с подводными лодками или торпедами противника. Вот и использовали мощные противолодочные фугасы для разрушения прибрежных укреплений турок.

Для блуждания в гуще островов Эгейского моря использовали светлое время суток, пройдя за ночь путь от выхода из Геллеспонта до южной оконечности острова Эвбея. А к вечеру вся армада бросила якоря в большой, хорошо защищённой от ветров и волн бухте на северном побережье острова Милос. Во-первых, набрать побольше свежей питьевой воды. Во-вторых, купить у местных жителей еды и рыбы. В-третьих, перераспределить перед большим переходом пассажиров и суда, идущие на буксире. Ну, и в-четвёртых, дозаправить некоторые корабли и суда топливом: увы, парочка «Шмелей», игравших на этом переходе роль передового дозора и гоняющая попадавшихся по пути турецких и арабских «купцов», опять истратила «горючку».

Здесь караван разделился. Значительная часть «бортов», включающая в себя «гражданские» суда, малые десантные корабли и оставленные для их охраны сторожевые корабли проекта 159, перешла в залив Кисамос в западной части острова Крит, а основная «ударная» группировка взяла курс в Адриатическое море. Экономичным ходом, поскольку дальность предстоящего рейда лишь незначительно уступала дальности хода некоторых кораблей. Не говоря уже об артиллерийских катерах, уже привычно болтающихся за кормой на буксире.

Впрочем, и той паре «Шмелей», что остались в заливе, открытом лишь с севера, хватило «работы». Остров Крит был в это время, пожалуй, важнейшей перевалочной базой Венецианской республики в её торговле с Востоком. Так что появление у его берегов чужаков столь внушительного вида, не могло не встревожить местные власти. Особенно после того, как те залпом из бомбомётов разнесли в хлам венецианскую крепость Кастели и молниеносно заняли городок при ней: бойцы из «Войск Дяди Васи», набравшиеся опыта в Стамбуле, действовали решительно в отношении венецианцев, «тех ещё рабовладельцев и угнетателей».

В общем, довольно быстро в Кандии, как новые хозяева острова стали именовать древнегреческий Гераклеон, пришла весть о поднимающихся в небо над Кастели клубах дыма, а следом примчались и перепуганные гонцы с известием о падении крепости. И уже через два дня с арткатера, ходящего дозором близ мыса Спата, самой северной точки Крита, заметили спешащие к мысу четыре галеры. «Шмель» не стал даже просить подмоги. Просто с дистанции в две мили открыл огонь из орудия и отправил венецианцев «в гости к Нептуну».

Уже на следующий день, «чтобы дважды не открывать рот», один из артиллерийских катеров «прогулялся» до Гераклеона и обстрелял его порт и крепость двумя залпами реактивных установок. Другой же в это время перехватывал «торгашей» в море и сопровождал их к Кастели, где владельцев или шкиперов судёнышек очень быстро «раскулачивали», перегружая всё ценное на один из сухогрузов, а сами суда сжигая.

Особенно в этом грабеже помогали вчерашние рабы, которым за данную работу неплохо платили. Они же, набросившись на очередную посудину, как муравьи, буквально за несколько часов оставляли её без парусов, такелажа и всего содержимого кают и трюмов. Эти же «добровольные помощники» «облегчали» погреба зажиточных горожан от «излишков» продовольствия и вина. Причём, от вина — зачастую со смертельным для них же самих исходом.

Так продолжалось до тех пор, пока от «ударной группировки» не пришла радиограмма с приказом готовиться к выходу в море.

24

Боевые корабли ушли на север тоже не ради того, чтобы просто проветриться. Приказ командования, направившего их в прошлое, был недвусмысленным: по пути к точке рандеву с отрядом кораблей капитана первого ранга Касатонова сеять панику на морских коммуникациях бассейна Средиземного моря. А в качестве объектов, подлежащих максимально возможному разрушению, значились ровно два города — Стамбул и… Венеция, «королева морей» конца пятнадцатого века. Именно для нанесения максимального ущерба этому хищническому государству, сосущему кровь из всего Средиземноморья, было приказано не жалеть драгоценный ресурс кораблей и значительно отклониться от «генерального курса».

Здесь следует отметить, что советское руководство совершенно верно оценило влияние Венецианской Республики на ход истории. Именно венецианцы «дёргали за ниточки» всей европейской политики, чтобы наживаться на поставках воюющим странам. Именно венецианский банковский капитал стоял за большинством политических потрясений в Европе на протяжении нескольких веков. Именно благодаря венецианскому золоту возвысились сначала Голландия, а потом и Англия. А Лондон со временем стал «финансовой столицей мира». То есть, подрыв могущества Венеции сейчас, в конце пятнадцатого века, вполне может привести к тому, что Британия, в конечном итоге, не превратится во «владычицу морей», диктующую свои условия всему миру. А сам мир не узнает о некоторых войнах, на финансирование которых у венецианцев просто не хвати денег.