Полиция нравов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Вот же дерьмо.

Глава 11

— Это Департамент полиции Лос-Анджелеса. Всем немедленно разойтись! — громко крикнул Касселс и уверенно добавил: — Пастор подозревается в совершении преступления. Мы проведем проверку, и если он невиновен — отпустим его. Расходитесь, или вам будут предъявлены обвинения в препятствовании полицейским при исполнении.

Он говорил четко, уверенно, и все еще не доставал оружие. Но я видел, как побелели его костяшки на рукояти револьвера. Он прекрасно понимал, какой ад начнется, если толпа бросится на нас. Поэтому старался не давать ей ни единого намека на слабину.

— Никого ты никуда не заберешь, коп, — крикнул негр и сделал еще шаг в сторону Ника. — Вы сейчас же его отпустите.

Касселс храбрился, как только мог, но я видел, что он медленно, по песчинке теряет контроль над ситуацией. Давление было слишком сильным, а Ник, несмотря на свой опыт работы в нравах, был слишком молод, чтобы с ним справиться — ведь он был практически ровесником моего нынешнего тела.

Вот только мне было куда больше лет, чем моему телу, и я успел пройти и через массовые футбольные драки, и через разгоны демонстраций. Главным в этом деле было показать заводиле его место. Поэтому я сделал шаг в сторону, вставая между Ником и негром-зачинщиком, посмотрел последнему в глаза почти в упор, а потом резким движением вскинул Беретту и вдавил ствол ему точно в центр лба.

— Это угроза офицеру при исполнении? — громко спросил я, а потом посмотрел ему в глаза самым пугающим взглядом в своем арсенале, и перейдя на тихий, почти змеиный шепот, чтобы его слышал только он, проговорил: — Давай, кусок дерьма, дай мне повод. Хоть какой-нибудь повод, чтобы я мог вышибить твои гнилые мозги из черепушки. А потом перебить всех твоих друзей, как куропаток в тире. У меня в магазине пятнадцать патронов, столько же у моего напарника. Как раз хватит, чтобы положить вас всех. А еще у меня есть запасной магазин. Чтобы добить раненых. Тем, кому пули попадут в живот. Чтобы не мучились, — я улыбнулся максимально людоедской улыбкой, стараясь, чтобы мои слова звучали убедительно.

Я врал напропалую. Никаких пятнадцати патронов у Ника не было — у него за отворотом пиджака был шестизарядный револьвер. Никакого запасного магазина у меня под рукой тоже не было — он лежал в бардачке машины. Да и устраивать тут резню мне совершенно не хотелось. Но важна была не правда — важно было впечатление.

И зачинщик дрогнул. Пьяный огонек безнаказанности, разжигаемый силой ведомой им толпы, погас в его глазах, а вместо него в них начал проникать холодный, промозглый и липкий, как утренний туман на болотах, страх. Первобытный страх слабого перед сильным, который не выжечь из человека даже каленым железом. Который прячется глубоко в подкорке мозга, среди первобытных инстинктов, и проявляется только вот в такие моменты.

— Мы… — начал было он, но тут вдалеке раздался вой полицейских сирен.

Толпа зароптала — баланс сил изменился слишком резко. Люди начали испуганно переговариваться, а когда первые отсветы мигалок упали на их лица — бросились врассыпную, как вампиры от утреннего солнца.

Негр напротив меня злобно зарычал, а потом развернулся и припустил по улице в противоположном от нас направлении. Я же устало уронил руку с пистолетом вдоль туловища и опустился на уголок капота, рядом с лежащим на нем задержанным мексиканцем. Бросил на него взгляд — тот смотрел на меня совершенно охреневшими глазами. Упс, видимо все же услышал, что я говорил негру, хоть я и старался шептать. Ну и черт с ним — сговорчивее на допросе будет.

К нам подъехали три патрульные машины, а улица опустела — от более чем двух десятков баптистов не осталось и следа. Я устало посмотрел на Ника, который ошалело моргал, глядя на меня.

— Дальше сам, — вымученно проговорил я, убирая пистолет в кобуру.

Фух, твою мать. Неужели обошлось…

Я протянул Нику ключи от «Крайслера», чтобы они с патрульными вынули оттуда пастора, которого я спрятал внутри от толпы. А потом понял, что просто отсидеться не получится.

— Ник, надо бы группу вызвать — там внутри настоящий покерный стол, его надо отфотографировать.

— У меня в сумке с документами «Полароид», — ответил он.

— Пошли тогда.

Подозвал патрульного с пакетами для улик и пошел вместе с ним и Касселсом обратно в церковь. Нужно было изъять карты и фишки, а главное — мои деньги, пока какой-нибудь шустрый баптист не приделал им ноги. Ну и место сфотографировать.

Вообще, у меня тоже должен быть с собой фотоаппарат — их выдавали всем детективам, это рабочая необходимость. Вот только свой Соко где-то просрал еще до моего появления в этом теле, а разбираться с последствиями его безалаберности мне жутко не хотелось. Поэтому до этого момента мне удавалось перекладывать фотографирование на кого-то другого — в угонах я просто вызывал криминалистов, все равно с найденной машины нужно было снимать отпечатки. А вот теперь, похоже, придется разбираться с этой проблемой. С другой стороны — а напарник мне на что? У него «Полароид» есть, вот пусть и фотографирует.

В церкви мы управились быстро, после чего расселись по машинам и поехали в сторону участка. Патрульные повезли задержанных, а я — Касселса. В целом я уже успокоился, потому что понимал, что он уснул не из вредности, а потому что ночь и правда была непростой. Но все равно немного злился на него.

До участка доехали быстро. Ник пошел допрашивать игроков, а я решил не мелочиться и начать сразу со священника. Когда его привели, он смотрел на меня с осуждением, как будто это я организовывал в церкви нелегальные азартные игры. Что было удивительно для меня — он отказался от адвоката, хотя в его случае это было странное решение. Ведь если у Ника были свидетельства того, что игры проходили на регулярной основе, пастору светил реальный срок.

Он уселся на стул, сложил закованные в наручники руки перед собой на столе. Держался он спокойно и чинно — гораздо представительнее, чем когда кричал со сцены и пел гимны.

Я тоже не спешил — уж слишком меня морально вымотало последнее задержание. Включил диктофон, взял планшет с чистым листом бумаги, ручку. Представился под запись, назвал номер участка и значка, сегодняшнюю дату и время. Зачитал пастору его права.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя, — начал я допрос.

— Сэмюэль Робинсон, — ответил пастор.

— Сколько вам лет?

— Пятьдесят один.

Пастор неплохо сохранился, но я знал об этом и так — при нем были документы, которые я изучил до допроса, а теперь просто соблюдал формальности.

— Что вы делали сегодня приблизительно с половины первого до половины второго?

— Проводил игру в покер, — ответил пастор, а я удивленно поднял бровь. Вот так просто?

— Вы знаете, что проведение азартных игр запрещено законом штата Калифорния и является серьезным проступком?

— Да, — кивнул он.

Мне начинало казаться, что пока я ехал в участок, мне подменили пастора. Откуда это спокойствие и где все то гиперактивное стремление ко всему приплетать Бога?

— Тогда для чего вы это делали? — спросил я.

— Я зарабатывал деньги на нужды прихода, — ответил он. — Мы — маленькая церковь в бедном районе, и люди не могут жертвовать много. Но нам нужно обслуживать церковь: чинить крышу, платить за коммунальные услуги, покупать мебель.

— Например покерные столы? — не выдержал я и подколол его.

— Да, — не моргнув глазом ответил пастор. — Если бы бог не хотел, чтобы я помогал людям, организуя игры в покер, он бы не дал мне сил на это.

Во, а я уж думал, пастор сломался, а теперь вот узнаю его.

— То есть вы считаете, что азартные игры — это богоугодное дело? — продолжил я.

— Конечно, если они приносят деньги для помощи людям. А церковь сама по себе есть помощь людям. Помощь их душам найти путь к спасению!

Ну все, Остапа понесло. Надо получить от него нужные показания, пока он опять проповедь на час не начал.