Рассвет русского царства. Книга 17 (СИ) - Грехов Тимофей
— Что он сказал? — спросил я Ратмира.
— Говорит, что умирает как воин. И что Аллах всё видит.
— Пусть видит, — ответил я.
Хасан ответил Айдару парой слов, и тот дёрнул щекой и замолчал.
— А это что? — спросил я.
— Князь сказал, что молитву по нему прочтут. И велел ему помолчать.
Ярослав вышел вперёд. В руке у него была грамота, и он развернул её так, чтобы видели все. Люди должны видеть, что казнят по закону, а бумага лучше всего это подчёркивала.
— Мурза Айдар! — раздался голос Ярослава. — Присягнув хану Сеид-Махмуду на верность, ты сговорился с мурзой Тимербеком и напал из засады на людей Великого князя Московского. Побил людей боярина Строганова и лекарского ученика Елизара, который оружия в руках не держал. Головы павших ты насадил на пики вдоль берега, по-разбойному, как не делают даже с ворами. Боярина Строганова, главу Боярской думы, ты взял раненым и отвёз в Хаджи-Тархан, где отдал хану. Подложным письмом с краденой печатью наместника казанского и тайным сговором ты выманил боярина из города. Ты носил кольчугу убитого воина русского и ездил на его коне. За всё это по суду воеводы Ярослава Бледного и князя Петра Сарайского тебе положена смерть через отсечение головы.
Он опустил грамоту. Пара воинов перевела всё сказанное для татар. По толпе Хасана прошёл шёпот и стих.
Хасан стоял шагах в десяти от меня, с мурзами, и ни разу не посмотрел в мою сторону.
Палачом был бывший мясник из посада. Телосложение у него было богатырское и Ратмир посчитал что он лучше других справится с этой чёрной работой.
Айдара положили грудью на колоду. Он совсем не упирался. Еремей примерился, расставил ноги, топор пошёл вверх и резко ухнул вниз.
И одним ударом отсёк голову, которая покатилась с телеги на землю… а тело дёрнулось один раз и затихло. Потом двое воинов столкнули тело в яму, палач поднял голову за волосы и бросил следом. Потом взяли лопаты, и земля посыпалась вниз. Засыпали быстро. Горку притоптали, и всё.
Я смотрел на татар. Они стояли и ждали чего-то ещё, но ничего больше не происходило. Айдар лежал в яме, которую сам себе вырыл, с головой, отрубленной по суду, как воину. Мученика из него не вышло. Кто-то в задних рядах сказал что-то, двое засмеялись, и толпа стала расходиться.
— Пойдём, — сказал я Иве. — Здесь уже делать нечего.
Она посмотрела на свежую землю и ничего не ответила.
— Слав, — обратился я к шурину. — Через час собирай всех ко мне. Хасана, его мурз, сотников московских. Будем думать, что делать дальше.
* * *
Стол мне сделали из двух досок на бочках, и на них положили карту этих мест. Итиль, Ахтуба, Сарай вверху, Хаджи-Тархан внизу, Каспий штриховкой, а Крым обозначился кружком.
— «Астрахань, — поправил я себя по привычке человека двадцать первого века. — Хотя так её здесь ещё долго никто не назовёт».
В шатёр набилось четырнадцать человек, и стало тут же душно. Хасан с тремя мурзами сели слева, Ярослав рядом со мной, Ратмир встал за спиной. Над московскими сотнями старшим был Семён Хвостов, сотник из тех двух тысяч, что повернули назад вместе с курмышскими. За ним сидели ещё двое сотников, которых я знал только в лицо.
Я отпил травяного взвара и начал.
— Войско стоит здесь, — я ткнул пальцем в карту, ниже Сарая. — Касим сидит здесь. Между нами дней восемь пути, если идти с обозом. Айдара мы казнили, Тимербека убил Ратмир, кочевья их сожжены. Вопрос один. Идём ли мы дальше на Хаджи-Тархан или разворачиваемся домой. Говорите, кто что думает.
Первым заговорил Хвостов. Я этого ждал.
— Идти, боярин. Войско собрано, кони сыты, трава пошла. Касим мальчишка, ему восемнадцать лет. Город глиняный, ты сам говорил. Один раз «Рысями» ударить, и стена ляжет. Ратные ждут добычи, и за тебя у них зуб на весь Хаджи-Тархан. Такое войско второй раз не соберёшь.
— Верно говорит, — сказал кто-то из собиравшихся. — Воины пришли воевать, и домой с пустыми руками они пойдут, — он сделал паузу. — Но без радости.
Хасан молчал и крутил на пальце оловянный перстень. Мурзы смотрели на него.
— Пётр? — спросил я.
— Я бы взял город, — спокойно сказал он. — У меня здесь шесть тысяч, у Касима пятнадцать. Когда мы встанем под стеной, половина уйдёт в степь. Так бывает всегда.
— Допустим, — сказал я, — половина уйдёт. Останется семь-восемь тысяч за стеной. Стена глиняная, да. Я видел её, когда меня по городу вели. В две сажени, с башенками. «Рысей» у нас три десятка. Пороха на три дня стрельбы, если бить аккуратно. Зернёного, который держит сырость, половина от того. Стену мы пробьём. Дальше?
— Дальше штурм, — сказал Хвостов.
— Штурм, — повторил я. — В город, где каждая улица в пять шагов шириной, между двумя глиняными стенами без окон, и с крыш в нас будут стрелять. Я ходил по этим улицам. Касим посадит на крыши три тысячи луков, и в каждом проходе мы будем класть по десятку своих за каждый десяток шагов. Сколько хочешь потерять? Две тысячи? Три?
Хвостов замолчал.
— Город возьмём, — продолжил я. — Я не говорю, что нет. Через неделю осады, с пятью-шестью тысячами убитых и с ранеными, которых некому будет везти. Лекарь у нас одна, дворянка Федорова. Хаким, если согласится помогать, второй… будут большие потери среди раненых. — Я сделал паузу. — И что потом?
— Потом добыча, — сказал кто-то из толпы. — Город богатый, персидский торг через него идёт.
— Шёл, — поправил я. — Купцы уйдут в Кафу в первый день осады, и возьмём мы вяленую рыбу да глину. Ты за глину своих людей класть будешь?
Сотник почесал бороду и промолчал.
— А как же месть? Отсечём Касиму голову и, — сказал один из мурз по-русски, с трудом подбирая слова. Хасан глянул на него, и мурза замолчал.
— Потом, — сказал я, — у нас на руках второе ханство. Пётр, сколько мурз тебе присягнуло в Сарае?
— Сорок один.
— Когда?
— В феврале.
— Вот…. всего три месяца назад. Половина из них Москву ненавидят. Выйди из Сарая на полгода, и тебе придётся брать город по новой. Ты это знаешь лучше меня. — Он не ответил, и я продолжил. — А теперь положи сверху Хаджи-Тархан. Мурзы Касима, которым некуда деться. Кто будет это держать? Ты? Из Сарая? Ярослав с двумя с половиной тысячами? Мы не готовы!
— Я бы справился, — сказал Пётр.
Прозвучали эти слова чересчур самоуверенно.
— Рад слышать, что ты так веришь в свои силы, — покачав головой ответил я. — Только перед тобой другие задачи. Хочешь перечислю?
— Перечисли.
— Татария. Сорок один мурза присягнул, а сколько их всего? Шестьдесят? Семьдесят? Остальные кочуют по Яику и по Тереку и делают вид, что про Сарай не слышали. Их надо дожать до осени, и это год работы. Крепости по Итилю. Ярослав строит форт в Сарае. Это первая. Нужны ещё по меньшей мере четыре, до самого устья, чтобы ни одна лодка не прошла без досмотра. Город нужен каменный, при форте, с улицами и с пристанью, потому что глиняный Сарай сгорит от первой головни, а Москве нужно понимать, что враг быстро не проберётся через вас в глубь княжества и успеет выслать подмогу. Дороги нужны, чтобы торг и сообщения доходили быстро.
Я загнул четыре пальца и взял чашку, чтобы передохнуть. Ярослав смотрел на меня и чуть усмехался, он слышал это от меня раз десять.
— Тебе надо организовать торг по Волге и мыт на нём, — продолжил я. — Ты скорее всего даже не брался за суды. За перепись. Сколько ты русских из полона ещё освободил, после того как я отправился в Казань? — Он скривился, и я не стал прилюдно расширять эту тему. Я поставил чашку. — И ещё, летом тебе ехать в Москву, князь Пётр. Встать на колени перед Иваном Ивановичем и поклясться ему в верности при боярах. Без этого всё остальное не стоит ломаного гроша. Вот твои задачи. Хаджи-Тархана среди них нет.
— Это десять лет, — подумав сказал он.
— Не меньше, — согласился я.
Данила Косой прокашлялся.
— Боярин, всё так. Но Касим унизил тебя… это ратным как объяснить?
Похожие книги на "Рассвет русского царства. Книга 17 (СИ)", Грехов Тимофей
Грехов Тимофей читать все книги автора по порядку
Грехов Тимофей - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.