Часовщик 1 (СИ) - Вайт Константин

— Хорошо, — кивнул я и прошёл под автомобиль, внимательно разглядывая коробку передач над своей головой. Одно дело — изучать картинки, и совсем другое — смотреть «живьём». Я водил рукой по холодной поверхности и удивлялся, насколько всё качественно сделано. Хорошее литьё, обработка. В моём королевстве подобное было просто технически невозможно.

— Справишься? — прервал мои размышления Михаил. — Держи, — он протянул мне куртку от спецовки, — чтобы не запачкаться.

Я с благодарностью принял её и надел.

На верстак рядом положил банку краски и обе кисточки, они как раз пригодятся. Простым карандашом начал накидывать руну. Потом уже начисто обведу краской.

Михаил внимательно смотрел, как я работаю. Он не отвлекал меня, но было видно, что ему скучно и хочется задать много вопросов. Когда набросок был закончен, Михаил предложил мне чай. Я не стал отказываться.

— Будет работать? — Он кивнул головой в сторону машины. Мы сидели на диванах, поставленных друг напротив друга. Посередине расположился столик, заваленный журналами.

— Конечно. Как раз для «Гранты» и подготовил руну. Думаю, Стас сразу заметит разницу. После первой же гонки.

— Лучше бы он делом занялся, а не гонял! — махнул рукой Михаил. Похоже, для него это был больной вопрос. — Скажи, — он внимательно посмотрел мне в глаза, — вот ты же молодой и явно из благородных. Обедневших, но это же не имеет значения. У меня глаз наметан. Таких как ты видно издалека. Уверенность в каждом движении, спокойствие…, — он задумчиво уставился в свою кружку чая и замолчал.

— В чём вопрос? — Я добавил в свой голос холода. Мы с этим Михаилом практически не знакомы, а он лезет в мою личную жизнь.

— Прости, если мои слова тебя задели. Просто за брата переживаю. Вопрос вот в чём: ты же не считаешь, что делать что-то своими руками, значит, порочить свои честь и достоинство?

— Смешно, — я уставился на Михаила поверх чашки, — какое вообще значение имеет, чем ты занимаешься и к какому сословию принадлежишь? Понятно, что разгребать нужники я бы не стал, но… тут всё зависит от мотивации. Если я в военном походе, то могу самостоятельно выкопать яму, а потом и засыпать её.

— Стас мечтает стать дворянином. Он считает, что для бояр открыты все дороги. Их уважают. А быть простолюдином в современном мире — всё равно, что расписаться в слабости и бессилии. Стыдно ему болты крутить. Так что наши родители собираются ему на день рождения подарить деревню и сделать боярином.

— Боюсь, твоего брата ждёт глубокое разочарование, — сказал я, поднимаясь с дивана. Не люблю подобные разговоры. Они не несут в себе смысла и ни на что не влияют. Чтобы я ни говорил, родители, любящие своего сына, купят ему деревню.

— Ты о чём? — Михаил поднялся вслед за мной.

— Ты видел, как он общается в той компании? Он стыдится тебя, да и себя тоже. От меня вообще отвернулся. В его жизни ничего не изменится. Появится дворянское кольцо на пальце, но он останется прежним. Всегда будет кто-то более знатный или просто более богатый. И Стас будет ему завидовать, считать, что ему просто не повезло. А ведь дело в нём самом, а не в других. Надо уважать себя, верить в себя, принимать себя. Когда ты знаешь, что ты — достойный, ты и действуешь достойно. И на тебя смотрят, как на достойного. Но пока ты в себе не уверен…

Я открыл краску и начала аккуратно наносить её на руну, вливая немного магии, чтобы она моментально закреплялась. Когда руна была полностью нарисована, приложил руку и подал пять унций энергии, снабдив всё это дело пониманием и волей. Руна исчезла, впитавшись в металл коробки передач. Я не сомневался, что работать она будет так, как и задумывалось.

— Ты можешь найти небольшую шестерёнку? У меня тут появилась идея! — сказал я, отходя от автомобиля и любуясь законченным делом.

— Эта подойдёт? — Михаил порывшись в мусоре протянул мне небольшую шестерню.

— Отлично! Шестнадцать зубьев, — я покрутил в руках потрёпанную деталь, — я тут думал над тем, как сделать, чтобы ко мне не было вопросов. Насчёт руны. Если ты приваришь шестерёнку вот сюда, — я поставил карандашом точку, — точнее, маленький пруток, на которую поставишь шестерёнку, то каждое применение руны охлаждения будет её поворачивать. Когда руна используется шестнадцатый раз, шестерня активизирует руну стирания, и на машине не останется и следа от рун!

— Это можно сделать, — Михаил удивлённо посмотрел на меня, — а её можно будет немного назад провернуть, если понадобится не шестнадцать использований?

— Можно, — кивнул я, — а можно и вперёд, чтобы самостоятельно стереть руну.

— Не опасно?

— Нет, абсолютно!

— Хорошо, попробуем. С этой машиной, я уверен, проблем не будет. Вряд ли кто-то посторонний сможет осмотреть машину моего брата. Вообще, интересное решение! Правда, проблема остаётся. За своих клиентов я могу поручиться, но сторонних брать пока не получится. У тебя нет ни лицензии, ни личной печати. Я-то, может, просто штрафом отделаюсь, а вот для тебя последствия могут быть значительно хуже!

— Думай, — спокойно произнёс я. Михаил, конечно, прав, но уверен — он весьма заинтересован в моих услугах, и в его же интересах решить этот вопрос.

Михаил приварил основу, на которую разместил шестерню. Проверил её вращение — достаточно туго, то, что надо. Я пометил зубец, который стирает всё, и установил нужную руну. Как раз пригодились мелкая кисточка и остатки краски.

— Всё, готово, — я вытер руки протянутым мне полотенцем, после чего помыл кисти и сложил обратно в пакет.

— Максим, — Михаил протянул мне оговорённую сумму, — оставь мне свой номер, думаю, на неделе появится для тебя работа.

Мы обменялись телефонам.

— Подожди, — когда я собирался уходить, он остановил меня, — ты прав насчёт Стаса, но, может быть, у тебя есть какой-нибудь совет?

— Совет? Это неблагодарное дело, и мне не хотелось бы вмешиваться. Михаил, ты для меня пока никто, как и твой брат. Могу лишь сказать то, что лежит на поверхности, — Михаил хмуро слушал. Ему были неприятны мои слова, но и спорить с ними не имело смысла.

— Будь так добр.

— Оторвите его от родителей. Всё, что угодно. Университет в другом регионе с минимальной денежной поддержкой, чтобы пожил самостоятельно. Армия — ещё лучше. Вахтовая работа где-то далеко, где важна взаимовыручка. Вариантов много, и все они давно известны, — я развёл руками, — главная проблема не в нём, а в вас. Пока вы его опекаете и сдуваете каждую пылинку, ничего не изменится.

После этих слов я покинул мастерскую.

Теперь моя дорога лежала к больнице, в которой я впервые очнулся. В кармане появились деньги, так что пора было одеться поприличнее. Уж слишком просто я выглядел. Как показала практика, в этом мире встречают по одёжке. Да и самому мне было неприятно ходить в одежде такого плохого качества.

Старшая сестра по хозяйственной части, проще говоря, тётя Надя, встретила меня радостной улыбкой, как будто я был давно потерянным родственником. Крепко обняв, она осмотрела меня.

— Как ты вырос! — с теплом в голосе произнесла тётя Надя.

— Мы не виделись всего пару дней, — ухмыльнулся я в ответ, — я за одеждой! — решил напомнить ей.

— Да, да. Идём!

Женщина провела меня в комнату и раскрыла дверцы шкафов, после чего гордо махнула рукой:

— Выбирай! Зайду через полчаса, — после этого тётя Надя оставила меня одного в своём царстве трикотажа.

Что сказать — выбор и вправду был неплохой. При этом все вещи были выстираны и старательно отглажены.

В первую очередь я ощупывал ткань, которая разительно отличалась по качеству. Самое интересное — чем скромнее выглядела вещь, тем, как правило, более качественной она была.

На подбор одежды у меня ушёл час. Зато теперь смело можно было сказать, что выгляжу я весьма прилично, а не как бедняк с городской окраины. Несколько брюк, четыре хороших рубашки. Пара пуловеров. Решил даже взять один из пиджаков.

— Отличный выбор! — одобрила тётя Надя. — Держи, я подобрала тебе обувь.