— Высокий?
— С меня.
— Сколько он весит?
— Тяж, говорю же. Килограмм восемьдесят пять-восемьдесят шесть.
Максим прикинул. Его рост — метр семьдесят восемь. Вес — семьдесят четыре килограмма. Шульц выше ростом сантиметров на пять (если судить по Боксёру) и тяжелее на десять, а то и на всеодиннадцать килограмм. Но главное, он моложе Боксёра, ровесник Максима.
Чемпион Берлина, значит.
Ну что ж, посмотрим, что это за чемпион.
— Когда ближайший бой? — спросил он.
Зал для подпольных боксёрских поединков был полон.
Располагался он в районе улицы Казимирштрассе, неподалёку от здания оперного театра.
Максим совершенно не знал города, но полагался на КИРа, у которого имелись карты Львова разных времён. Включая и карту сорок второго года с немецкими названиями улиц. Впрочем, сюда его привёл Боксёр.
В зале оказался самый настоящий ринг, а места для зрителей ступенями поднимались вокруг него. И почти все эти места были заняты. Сам ринг освещался сверху мощными электрическими лампами.
Пахло женскими духами (в зале было много женщин — молодых, красивых, вызывающе накрашенных), мужским одеколоном, табачным дымом и пивом — сразу за трибунами был устроен кафе-бар, где зрителям щедро наливали пиво, вино, а то и чего покрепче.
— Здесь проводятся и обычные соревнования, — сообщил Боксёр. — Поэтому ринг. И это хорошо, привычнее. Даже рефери есть. Только вот считать он не будет, если упадёшь. Поднимешься — значит, готов драться дальше. Не поднимешься — проиграл. А вот перчаток нет. Правда, руки бинтуют.
— Это понятно, — сказал Максим. — Иначе пальцам хана.
Как и любой человек, занимавшийся боксом, он знал, что боксёрская перчатка придумана для того, чтобы защищать руки бойца, а вовсе не его голову.
До начала боёв оставалось немного времени, и они прошли в бар.
Боксёр взял кружку пива, а Максим заказывать ничего не стал. Во-первых, не хотел, а во-вторых, не было денег — до первой выплаты его оклада фельдфебеля оставалось больше недели.
Сели за свободный столик. Боксёр достал коробок спичек, вытащил одну спичку и воткнул её сверху в плотную и белую, как сметана, шапку пены.
Максим с интересом наблюдал за его действиями.
Спичка стояла в пене вертикально, едва заметно погружаясь в пену.
Боксёр удовлетворённо кивнул, вынул спичку.
— Не разбавленное, — сказал он и разом влил в себя половину кружки.
— Бывает, что разбавляют? — спросил Максим.
— Всякое бывает в этой жизни, — ответил Боксёр. — Я пиво всегда так проверяю, спичкой. Если стоит — всё в порядке.
— Согласен, — сказал Максим. — Если стоит, можно ни о чём не волноваться.
— Что? — Боксёр непонимающе уставился на Максим. Потом дошло, и он захохотал.
— А ты шутник, — ухмыльнулся широко.
Первые два боя были разминочными, для разогрева публики. Бойцы выходили на ринг полуголыми, босиком, но в штанах. Руки обмотаны эластичными бинтами.
Букмекер, он же распорядитель, — толстый человек в поношенном коричневатом костюме поверх некогда свежей белой рубашки на плохом, но бойком немецком выкрикивал клички бойцов, давая короткие комментарии и принимая ставки.
— Обрати внимание, — шепнул Боксёр на ухо Максиму. — Это Кароль Мазур. Местный поляк. Устроитель, распорядитель и букмекер в одном лице. Тот ещё жук. Тут всё через него идёт.
В первом бою победил мускулистый высокий поляк по кличке Миха Хромой. Как объявил Мазур, чемпион Львова тридцать пятого года.
Он был неплох, хотя и прихрамывал на левую ногу. Впрочем, это не мешало ему довольно хорошо двигаться, а удар у него был точный и резкий.
Своего противника Хромой свалил на третьей минуте боя отличным ударом в челюсть.
Тот свалился на пол ринга и только на двенадцатой секунде зашевелился. Рефери наклонился и что-то спросил.
Отрицательное движение головой.
Чистый нокаут, победа Хромого.
Во втором бою опять победил Хромой.
Затем устроили пятнадцатиминутный перерыв.
А после на ринге появился Конрад Шульц по кличке Tod.
— Серьёзно? — спросил Максим. — У него действительно такая кличка? Смерть?
— Нормальная кличка, зрителям нравится. Ты лучше скажи, готов против него выйти?
Максим оценивающе посмотрел на Шульца.
Этот немец чем-то напоминал пещерного человека, неандертальца, как их рисовали в это время.
Высокий, но сутуловатый. Длинные жилистые руки чуть ли не до колен, густо покрытые чёрными волосами. Узкий лоб, к которому, казалось, прилипли редкие блеклые волосы. Тяжёлая челюсть. Водянистые маленькие глазки под тяжёлыми дугами бровей. Приплюснутый, неоднократно сломанный нос.
— Посмотрим, — сказал он.
Шульц по кличке Смерть оказался намного сильнее Хромого. Это было видно по всему — как он двигался по рингу, какие комбинации ударов использовал, как уходил от атак.
Возможно, поляк имел бы хоть какие-то шансы, будь у него здоровая нога. Но он и впрямь был хром, и это сильно мешало.
Смерть был быстрей и просто играл со своим противником, чтобы на закончить бой слишком рано.
Он даже позволил несколько раз в себя попасть и в какой-то момент упал, якобы сбитый прямым ударом в голову. Но через несколько секунд поднялся и продолжил бой.
Здесь не было разделения на раунды, — бойцы дрались без отдыха до полной победы, и было совершенно неважно, от чего падал и не мог подняться один из них — от удара или усталости.
Хромой упал от удара на пятой минуте боя.
Вернее, от двух ударов.
Сначала он пропустил левый прямой в печень, а затем правый хук в голову.
Верно говорил Боксёр, хук справа и впрямь был хорош. Резкий, от бедра, с доворотом туловища.
Точно в челюсть.
Поляк рухнул на пол, словно его и впрямь рубанула своей невидимо косой Смерть.
Рухнул и уже не встал — его унесли.
Рефери поднял руку Шульца.
— Победа Конрада Шульца по кличке Смерть! — провозгласил Кароль Мазур. — Кто осмелится бросить вызов нашему чемпиону? Найдутся смельчаки и настоящие мужчины?
Зал безмолвствовал. Там и сям поднимались дымки сигарет. Слышался женский шепоток.
— Ну же! — воскликнул Мазур. — Есть шанс заработать хорошие деньги! Есть желающие?
Боксёр посмотрел на Максима. Тот утвердительно кивнул.
— Есть! — поднялся на ноги Давыденко.
— Ты? — удивился Мазур. — Уверен?
— Не я, — сказал Боксёр и показал на Максима. — Вот он.
[1] Heilig (Святой, пер. с нем.)
[2] Были бы наличные (польск.)
Глава двенадцатая
Максим поднялся.
Все глаза в зале устремились на него.
Кого они увидели?
Молодого человека немного за двадцать в новенькой немецкой форме и погонами фельдфебеля. Стройного, хорошо сложенного, выше среднего роста.
На вид крепкого, но в сравнении со Смертью, кажущегося щуплым и откровенно слабым.
Особенно это стало заметно, когда Максим вышел на ринг.
Зал разочарованно загудел. Кто-то свистнул. Кто-то засмеялся.
Мазур был отличным шоуменом и знал, как правильно использовать любую реакцию зрителей.
— Как вас зовут, молодой человек? — воскликнул он.
— Моё имя вам ничего не скажет. А кличка — Святой.
— Святой⁈ — громко переспросил Мазур. — Я не ослышался⁈
— Не ослышались. Святой. И я готов драться.
— Все слышали? — обратился к залу Мазур. — У нас новый боец, дамы и господа. Мы ничего про него не знаем, кроме того, что его кличка Святой, и он готов бросить вызов Смерти! Кому ж ещё бросать этот вызов, как не человеку с такой кличкой, верно? Правила знаете? — обратился он к Максиму.
— Знаю, что правил нет, и бой длится до победы.
— Не совсем так. Правила всё-таки есть. Нельзя бить лежачего противника. В остальном — на ваше усмотрение.
— То есть, удары ногами не запрещены? В любую часть тела? — осведомился Максим.
Вопрос слегка озадачил Мазура, но ненадолго.
