Змий из 70х II (СИ) - Симович Сим

Щелчок замка прозвучал в абсолютной тишине архива как выстрел. Тяжелая дверь отрезала их от министерской суеты, оставляя лишь запах старой бумаги, сургуча и терпких французских духов.

Официальная маска слетела в ту же секунду.

Вика медленно обернулась. В полумраке казенных ламп ее зеленые глаза вспыхнули хищным, голодным огнем. Строгая блузка больше не скрывала, а лишь подчеркивала точеную фигуру и аппетитные, волнующие формы любовницы Исая. Идеально уложенные светлые локоны разметались по плечам, когда зеленоглазая блондинка прислонилась спиной к металлическому стеллажу с секретными папками.

Змиенко не стал тратить время на разговоры.

Хирург шагнул вперед, одним слитным, властным движением вжимая девушку в холодный металл полок. Широкие ладони доктора, легли на узкую талию. Ал жадно впился в губы красавицы, сминая их с такой первобытной силой, что Вика тихо, приглушенно застонала прямо ему в рот.

Ее руки мгновенно скользнули под расстегнутый пиджак. Тонкие пальцы с безупречным маникюром вцепились в плечи мужчины, отчаянно комкая дорогую ткань рубашки. Блондинка отвечала на поцелуй жадно, подаваясь навстречу его напору всей своей горячей, извивающейся плотью.

— Сумасшедший, — выдохнула сотрудница министерства, когда Змий на секунду оторвался от ее губ, чтобы спуститься обжигающими поцелуями к изгибу шеи. — Если Исай узнает…

— Старик слишком занят спасением собственной шкуры, — глухо прорычал баритон Ала.

Пальцы хирурга нетерпеливо рванули пуговицы шелковой блузки. Ткань поддалась с тихим треском, обнажая кружево дорогого белья и высокую, полную грудь. Змиенко-младший знал каждое скрытое желание, каждую чувствительную точку на теле этой роскошной женщины. Игра за спиной всесильного отца добавляла в их страсть острый, пьянящий привкус адреналина.

Вика запрокинула голову, тяжело дыша, пока губы доктора властно хозяйничали на ее коже.

— Ал… послушай меня, — голос девушки дрожал от возбуждения и страха, а руки судорожно путались в светлых волосах гения. — Крид… человек из двадцать восьмого… он абсолютный психопат.

Хирург не остановился. Широкая ладонь скользнула ниже, безжалостно задирая узкую юбку-карандаш по точеным бедрам вверх.

— Я справлюсь с куском железа, — бросил мужчина, прижимаясь к ней всем своим литым, напряженным телом.

— Нет, ты не понимаешь! — зеленые глаза Вики расширились, когда блондинка поймала суровый, потемневший от желания взгляд фиалковых глаз. — Если генерал умрет, отдел зачистит всех. Исая, меня… тебя. Вытащи его, Змий. Спаси пациента любой ценой.

— Оставим медицину для операционной, — жестко отрезал хирург.

Ал рывком посадил зеленоглазую красавицу на край металлического стола, сметая на пол какие-то секретные отчеты. Бумаги разлетелись белым веером. Вика обхватила его бедра длинными, сильными ногами в тонких чулках, властно притягивая любовника к себе. В этом глухом архиве не было места страхам перед КГБ или проверками — только животная, первобытная жажда обладания, помноженная на смертельный риск быть застигнутыми врасплох.

Слияние было резким, глубоким и бескомпромиссным. Металлический стол ритмично поскрипывал в такт их движениям. Змиенко брал ее на пределе сил, вымещая в этой близости всю накопившуюся ярость утреннего разговора с дипломатом, а Вика только сильнее впивалась ногтями в спину доктора, растворяясь в своем опасном мужчине.

Вечерняя Москва тонула в густых синих сумерках, когда Змиенко повернул ключ в замке своей квартиры. За массивной дверью пахло чесноком, базиликом и настоящим уютом — тем самым, который нельзя было подделать ни в одном министерском кабинете или секретном архиве.

Хирург сбросил пальто, чувствуя свинцовую тяжесть в широких плечах. Горячий душ был жизненно необходим. Вода должна была смыть не только запах больничного эфира, но и терпкий аромат французских духов зеленоглазой любовницы отца, намертво въевшийся в кожу.

Спустя десять минут блондин вышел на кухню, на ходу вытирая влажные волосы пушистым полотенцем.

Лера стояла у плиты. Балерина переоделась в легкое домашнее платье, рыжие волосы были собраны в небрежный, но изящный пучок. Прима ловко орудовала деревянной лопаткой, колдуя над шипящей сковородкой. На столе уже ждала открытая бутылка дефицитного итальянского вина и два пузатых бокала.

— Ты вовремя, доктор, — улыбнулась девушка, не оборачиваясь. — Паста, как и обещала. Тот самый парижский рецепт, только слегка адаптированный под наши суровые реалии. Вместо панчетты — лучшая грудинка с рынка.

Ал подошел со спины, мягко обнимая балерину за талию. Фиалковые глаза скользнули по изящной линии шеи. Мужчина зарылся лицом в светящиеся медью пряди, глубоко вдыхая чистый, родной запах. Контраст между жесткой, расчетливой страстью на архивном столе и этим безусловным, теплым светом Леры на мгновение выбил у доктора почву из-под ног.

— Пахнет потрясающе, Валерия, — баритон Змия прозвучал чуть глуше обычного.

Балерина повернулась в кольце сильных рук. Взгляд Леры был внимательным, считывающим малейшие тени на лице ее гения.

— Ты слишком напряжен, — кончики пальцев девушки скользнули по влажным светлым прядям доктора, спустились к упрямо очерченным скулам. — Что-то случилось? Тот утренний звонок…

— Рутина, — блондин легко перехватил ладонь примы, касаясь губами тонкого запястья. Змиенко лгал гладко, ни один мускул на лице не дрогнул. — У старика очередная политическая паранойя, а в отделении пришлось переделывать работу за Коганом. Ничего такого, с чем бы я не справился.

Лера испытующе посмотрела в пронзительные глаза мужчины, но ничего, кроме безмерной усталости, там не нашла.

— Тогда садись, — прима легко выскользнула из объятий, берясь за тарелки. — Балетмейстер сегодня устроил нам настоящий террор, так что мне срочно нужно вино и общество самого красивого блондина в этом городе.

Ужин прошел в уютной полутьме. Из проигрывателя тихо лился джаз, привезенный дипломатом из заграничной командировки. Девушка увлеченно рассказывала о закулисных интригах Большого театра, звонко смеялась и подливала рубиновый напиток в бокалы.

Змиенко слушал, кивал, мягко улыбался в ответ. Но за идеальным фасадом спокойного, домашнего вечера мозг хирурга продолжал работать на пределе. Перед внутренним взором доктора мелькали чертежи двадцать восьмого отдела, титановые шарниры и искалеченное тело генерала, которое придется собирать по кускам.

Система сжимала кольцо, и Ал ясно понимал: этот уютный рай в высотке висит на очень тонком волоске.

Глава 9

Глубокая ночь накрыла столицу плотным, звуконепроницаемым куполом. В спальне царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь ровным, безмятежным дыханием Леры. Балерина спала, разметав рыжие волосы по подушке, уютно свернувшись калачиком под тяжелым одеялом.

Ал осторожно, чтобы не скрипнула пружина матраса, поднялся с постели. Блондин накинул темный шелковый халат поверх пижамных брюк и бесшумной тенью выскользнул в коридор. Сон категорически отказывался приходить. Адреналин, бурливший в крови после встреч с дипломатом и его зеленоглазой любовницей, требовал выхода.

Щелкнул тугой выключатель настольной лампы под зеленым абажуром. Узкий луч света выхватил из мрака кабинета массивный дубовый стол. Змиенко опустился в кресло и выложил на зеленое сукно добытые Викой копии из секретного архива. Девушка колоссально рисковала, позволяя вынести эти материалы, но играть вслепую с двадцать восьмым отделом было равносильно самоубийству.

Доктор открыл первую папку. Фиалковые глаза сузились, вчитываясь в сухие столбцы цифр и машинописный текст.

Вместо привычных анатомических атласов или классических рентгеновских снимков на стол легли инженерные чертежи. Холодные, пугающе точные схемы интеграции титановых сплавов в человеческую плоть. Кураторы товарища Крида расчертили изувеченные культи генерала так, словно перед ними лежал сломанный двигатель, а не живой организм.