Студент: Казнь (СИ) - "LikanTrop"

— Еще как довольны. Спасибо, — улыбнулась мне Даша, двумя пальчиками аккуратно держа вилку с нанизанным на ее кусочком мяса. Маша кивнула, подтверждая слова сестры и продолжила флегматично жевать шашлык и смотреть куда-то в сторону входа в наш шатер.

— О! Извращенец этот идет, — констатировал девушка и потянулась за помидоркой.

— Дорогой, Слава. Дорогие дамы. Сил нэт, сколько в душе имэю пэчали за свой поступок! Клянусь чэстью, вышло совершэнно случайно. Примите в дар, в качэстве тысячи извинэний, — мужчина положил небольшую пачку из полтинников и соток на стол и покосился на меня.

— Штука? — с аппетитом жуя мясо в прикуску с огурцом, спросил я. Арман утвердительно кивнул, — тогда в расчете. Претензий не имеем. Геворгу привет своему передавай. Вы же больше не в обиде, девочки? — Даша кивнула. Маша же вопрос проигнорировала, неопределенно качнув головой, мол, отстаньте, дайте поесть.

— Всэго хорошэго! — чуть поклонился армянин и вышел наружу.

— Круто ты его, — восхищенно посмотрела на меня Даша, и в глубине ее глаз я увидел огонек желания и страсти.

— Ага, выбил для вас стипендию на еду, — хохотнул я, а потом икнул, так как чуть не подавился едой, — вы берите-берите. Я обещал вас хорошо кормить, вот и затарьтесь нормально продуктами. На месяц другой вам хватит за глаза, — пододвинул я купюры ближе к девушкам.

— Шутишь? — Даша сгребла деньги и засунула куда-то во внутренний карман пальто, — да этой тыщи на год хватит.

— Теперь хотя бы понятно откуда у тебя столько денег, — задумчиво смотря куда-то перед собой, проговорила Маша, — ты же этот. Рэкетир, да?

— Скорее успешный кооператор, — покачал я головой, — и насколько мне известного, у рядовых рэкетиров столько денег нет. Они вообще не сильно богатые ребята. Хотя тут смотря с кем сравнивать.

— Ну да. Если с нами, то вообще все вокруг богатые, — фыркнула Маша.

— Ну что? Предлагаю отметить наши покупки? У меня дома есть бутылка красного вина, — предложил я, сыто откинувшись на стуле, — еще пару бутылок можем взять по дороге. Вы как?

— А что мы там делать будем? — спросила Даша, но, как мне кажется, больше из вежливости.

— Трахаться, что еще, — фыркнула Маша, от чего ее сестра поперхнулась и начала кашлять. Маша заботливо постучала близняшке по спинке.

— Маша! Тебе не стыдно? — недовольно посмотрела на сестру Даша, когда наконец откашлялась.

— Нет, — покачала та в ответ головой. Откинулась на стульчике, погладила слегка округлившийся животик, а потом посмотрела на меня, — ну чего сидим? Поехали?

Глава 9

12 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

В начале одиннадцатого я уже ехал на такси в Балашиху в сторону хаты Футболиста. Вова долго матерился из-за того, что я якобы поднял его ни свет ни заря своим ранним звонком. Хотя отзвонился я в районе десяти, и трудовой советский народ давно уже бодрствовал. Подобный аргумент парня оставил равнодушным. Сказав, что будет ждать меня, Вован бросил трубку и пошел досыпать.

Пока двигался к другу, вспоминал вчерашний вечер и губы невольно растянулись в улыбке. Погода за окном Волги вторила моему настроению: в лицо мне светили мягкие теплые лучи солнца. Нонсенс! Хорошая погода стояла второй день подряд. Видимо природа решила сделать москвичам на последок подарок, прежде чем окончательно погрузить в пучину депрессивной тьмы и холода.

А вспомнить и правда было что. С рынка мы с девчатами отправились ко мне на квартиру и какое-то время просто пили вино и смотрели киноху на видеодвойке. «Полицейскую Академию». Но ближе к концу фильма Даша начала ластиться ко мне, а потом и полезла целоваться, совершенно не стесняясь сестры. В итоге мы с девчонкой переместились ко мне в спальню. После часа жаркого и горячего секса, взмокший и приятно опустошенный я пошел в ванну и залез под душ. А через пару минут открылась дверь, послышалась возня за шторкой и ко мне юркнула Маша. Надо ли говорить, что девушка была абсолютно голой и немедленно прижалась своей упругой и одновременно мягкой попкой к моему паху. От такого непотребства силы быстро вернулись в мое молодое тело, найдя выражение в виде жесткой эрекции. И следующий пол часа мы с рыжулей проявляли чудеса акробатики, дабы не грохнутся в скользкой ванне, во время наших страстных активностей.

Проводил я девчат домой совершенно довольный собой и ими тоже. Потраченное время и деньги того однозначно стоили. Впрочем, близняшки тоже лучились довольством и улыбками. Яркий досуг, богатая культурная программа, а впереди контрольная примерка множества обновок. Чего ж еще желать двум советским студенткам у которых и на мясо с рынка то денег нет? Добив с вернувшимся Медвежонком остатки вина за просмотром «Крестного отца», я кое-как добрел до кровати и забылся крепким сном, без задних ног как говорится. Так глубоко и совершенно без сновидений я не спал уже давно. Мишаня же, по его словам, снова просидел за телеком до полуночи, так вдохновившись «Крестным отцом», что посмотрел его дважды.

На улицах Москвы была заметна спокойная деловитость: кто-то идет по делам, продавцы на лотках привычно перекладывают товар, на тротуарах видны редкие прохожие в тёплых пальто и шарфах. Город резко контрастировал с тем, каким он станет в российский период. Суетным, агрессивным и вечно куда-то спешащим. При въезде в Балашиху заметил на улице синий ГАЗ-53 с фургоном и надписью «Продукты» на нем. К автомобилю выстроилась приличная очередь человек в сорок. Присмотрелся на то, что тащат счастливые покупашки и заржал. А я и забыл совсем, что раньше бананы продавали в неспелом зеленом виде, сперва даже подумал, что огурцами в тачке барыжат. Покажи такие бананы детям в двадцатые года двадцать первого века, они и не поймут, что с ними делать. А в 88ом народ твердо знал, что надо класть недозревшее лакомство в темное теплое местечко и ждать дней пять, пока они пожелтеют, а значит и придут в съедобный вид.

Спальный массив Балашихи, типичная жилая застройка конца 80-х: низкие пятиэтажки, выкрашенные в спокойные пастельные тона, с покосившимися козырьками над подъездами. Между домами — широкие тротуары, клочки пожелтевшей травы с редкими деревьями, на которых ещё держатся последние грязно-бурые листья. Въехав во двор и расплатившись с таксистом, я вышел из машины и вдохнул прохладный осенний воздух. На детской площадке с качелями и горкой развлекалась парочка детишек под внимательными взглядами бабушек в однотонных платках. Подмигнув внимательно посмотревшему на меня мальчишке лет пяти, я развернулся и зашагал в темный зев подъезда. Правый карман куртки был оттопырен, нес для Алисы французские извинения в коробке. Поднявшись на нужный мне этаж, трижды нажал на звонок. Дверь была тонковатой и трель было отлично слышно даже отсюда:

— Ну чего звонок дрочишь? — передо мной предстал Вова Футболист собственной персоной, взъерошенный и похмельный. В шортах, майке алкоголичке и со слегка опухшим лицом, — залетай.

— Это где ж ты так жестко наклюкался вчера? — спросил я друга, заходя внутрь и вешая на свободный крючок свою аляску.

— С Ржавым жрали, пойдем на кухню. Ща расскажу. Завтракал? — Вова приглашающе махнул рукой и пошел на кухню. Я двинул следом и тут же наткнулся на Алису. Девушка стояла посреди комнаты, уперев руки в боки, и, глядя на меня, вопросительно приподняла бровь.

— Черт! Забыл! — я хлопнул себя по лбу и снова вышел в коридор. Вытащил из кармана куртки коробку духов, вернулся назад и протянул подарок девушке, — вот! Пусть ароматы Франции слегка сгладят тот негатив, что я вызвал в твоем сердечке своей глупой бестактностью, — выпалил я. Девушка покрутила коробку в руках. Открыла, брызнула из флакона на запястье, принюхалась и, вполне довольная результатам, сунула подарок обратно в коробку:

— На первый раз, так и быть, прощаю. Солянку будешь? — Алиса вернулась к плите, на которой стояла крупная кастрюля белого цвета. Взяла половник, висевший на крючке над плитой, и в три захода налила суп в глубокую тарелку. Я с интересом посмотрел на округлую попку красотки, которую плотно обтягивали короткие джинсовые шорты.