Просто до чёрта!
После консультации с создателем этого орудия – Грабиным Василием Гавриловичем, соответствующие структуры уже приступили к реализации этой идеи.
Конечно это решение словами потомков – «далеко не айс», кто б спорил…
Одна масса (в боевом положении три с половиной тонны) чего стоит!
Стандартная упряжка лошадей такой вес не потянет, а по новому штату артиллерийские тягачи стрелковой дивизии не положены… Только мотострелковым и танковым. Даже тракторы из войск потихоньку забирают в пользу сельского хозяйства и промышленности. Поэтому конструкторы срочно «запиливают» раздельную транспортировку качающейся части и лафета‑повозки этой «новой‑старой» зенитки.
Конечно, против современных самолётов эта штукенция слабовата. Но против низко и медленно летящих «Лаптёжников», «Рам» да «Костылей» это вполне словами потомков ‑ «годнота»…
А больше от них ничего и не требуется. Кроме возможностей в «пиковый момент» вести огонь по танкам, конечно, коей они в должной мере обладают. Благо вместо излишне сложного для промышленности (особенно непрофильной) 76‑мм «тупоголового» каморного снаряда «образца 1939 года» (БР‑350А), принят на вооружение более технологически простой «образца 1940 года» (БР‑350Б)102 с локализаторами Герца и с «начинкой» из мелинита.
Если в штат стрелковой (мотострелковой, танковой, кавалерийской) дивизии ввести дивизион (восемь орудий) таких зениток, то их хватит на…
366,5 соединений!
То есть таким образом, можно дать какое‑никакое – но зенитное вооружение всем Сухопутным войскам, да ещё и изрядный запасец останется. Ведь согласно «Послезнанию», на 22 июня 1941‑го года у Красной Армии всего было 303 дивизии сухопутных войск: 198 стрелковых, 61 танковые, 31 моторизованная и 13 кавалерийских.
Но в первую очередь, конечно, зенитный вариант Ф‑22 надо поставить на самоходное бронированное шасси (на танк Т‑28 без башен, который планируется выпускать в Коломне) ‑ которыми следует вооружить механизированные зенитно‑ противотанковые бригады, которые в свою очередь будут «затычками» против прорывов танковых групп Вермахта.
Когда кончатся дивизионные Ф‑22, в серию пойдут новые 76‑мм дивизионные зенитные орудия под тот же патрон от старой дореволюционной трёхдюймовки. Конструкторское бюро Василия Гавриловича Грабина «не поднимая глаз» работает в данный момент над словами потомков ‑ «модельным рядом» на основе танковой Ф‑34: танковое, противотанковое, зенитное и казематное 76‑мм орудия с длиной ствола 46 калибров. Конструктор твёрдо обещает, что от 60 до 85 процентов деталей у этих пушек будет унифицировано, что при массовом производстве сулит просто баснословный экономический эффект.
А слова у Василия Гавриловича, с делами не расходятся никогда!
Дивизионным же орудием «ныне, присно и во веки веков» станет для стрелковых дивизий с конной тягой ‑ 122‑мм гаубица «образца 1910/1930 гг» выпуск которой продолжается. Для мотострелковых дивизий и танковых бригад – 122‑мм гаубица М‑30 «образца 1930 года» и созданная на её базе 152‑мм мортир «образца 1940 года».
***
Однако, вернёмся к теме…
В воображение простого обывателя, «военноначальник» ‑ это всегда некто «с видом бравым, лихим и слегка придурковатым». Который фронтовому люду навсегда запоминается тем, что орёт на подчинённых матом, бьёт им в кровь морды и целыми стройными колоннами отправляет своих «коллег» званием чуть ниже в трибунал. А то и из личного пистолетика – сам, прямо на месте расстреливает…
Что‑то вроде Жукова, словами потомков – «Маршала Победы».
Однако если по большому счёту, такое определение верно пожалуй лишь на самом низу армейской иерархии. Если ротный или максимум полковой командир, матом и револьвером наводит на передовой порядок – это нормально. Но если так поступает генерал, или не приведи Маркс – маршал…
То это уже – нездоровое отклонение от нормы, словами потомков – «аномалия».
Ибо чем выше, тем обязанности командира ‑ всё более и более сводятся к вдумчивой, терпеливой и кропотливой штабной работе.
В принципе, во время «реальной» Великой отечественной войны произошло «расслоение» высшего командования Красной Армии на тех кто думает и, тех кто действует.
Условно назовём их «штабист» и «строевик».
Вот только на вершине армейской иерархии остались вторые ‑ «с видом бравым, лихим и слегка придурковатым»… Которые во‑первых, задают направления умственной деятельности первым, а во‑вторых ‑ сообразно своим представлениям, воплощают разработанные планы в жизнь. И получалось не совсем ладно, даже после перелома в той – «реальной» Великой отечественной войне.
Вот спрашивается зачем в год так называемых «Десяти сталинских ударов», словами потомков – «доколупались» до Финляндии, Прибалтики и Румынии?
После операции «Багратион» в обороне Вермахта образовалась брешь шириной в почти тысячу километров.
Вот в неё и надо было гнать войска!
А после падения Берлина, гитлеровские сателлиты продержались бы недолго. Как и отрезанные в Прибалтике и в Крыму отдельные группировки войск Германии. И великая Победа пришла бы на три‑шесть месяцев раньше…
И стоила бы она на пару миллионов жизней меньше.
Понабравшись в «Послезнании» премудростей, Сталин решил поменять первых и вторых местами. Главным будет штабист‑умник, а строевик «с видом бравым, лихим и слегка придурковатым» ‑ лишь тупым исполнителем его замыслов‑помыслов.
Имеются ли среди товарищей командиров штабисты‑умники?
Конечно, имеются!
Но до уровня организационного опыта «штатских» Вознесенского, Берии или того же Булганина ‑ им ещё расти и расти. «Расти» на войне, ибо в мирное время опыт управления войсками практически не образуется, а одних природных дарований критически недостаточно.
В то же время «природно одарённый» Николай Александрович Булганин, имел огромный послужной список организационной работы: от Заместителя председателя Московско‑Нижегородской железнодорожной ЧК в 1918‑1919‑е годы, до Председателя Совнаркома РСФСР (1937‑1938г.г.) и с сентября 1938‑го ‑ Заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР…
То есть он был Заместителем самого(!) Молотова.
А это вам вовсе не фунт изюма: навряд ли в Советском Союзе (а то и на всём свете) найдётся хоть один генерал с таким организационный опытом!
Как и Вознесенский во главу Генштаба, придя на должность Наркома и Главнокомандующего Сухопутными войсками, Булганин привёл свою команду – вплоть до личной секретарши. Перемешанная с перспективными «профессиональными» штабными командирами, эта «команда» составила Штаб Сухопутных войск СССР, который возглавлял генерал‑майор Михаил Сергеевич Малинин – во время Финской войны бывший Начальником оперативного отдела штаба 9‑й армии.
Абсолютному большинству этот странный выбор был непонятен – от слова «совершенно». Члены же «Генеральной инспекции при Ставке» были твёрдо уверенны, что сей выбор был обусловлен принадлежностью товарища Малинина к этой «личной военной мафии Вождя»…
Однако, не в этом дело!
Из «Послезнания» Сталин знал, что Малинин был в 1944‑1945‑мм году Начальником штаба 1‑го Белорусского фронтов…
У маршалов Рокоссовского и Жукова последовательно!
А те, навряд ли бы держали при себе бесталанного штабиста.
Первым заместителем же при Булганине (тупым исполнителем его воли то есть), он назначил генерала армии Тимашенко Семёна Константиновича…
Ну, а кого ещё?
Маршала Будённого, что ли?!
Так во‑первых, Семён Михайлович уже на пенсии, а во‑вторых ‑ занят очень важным делом. Будучи Директором конезавода «Имени Будённого» в Ростовской области, он работает над выведением Будённовской породы лошадей…
А то всё руки у него не доходили.
