Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ) - Винтеркей Серж

А внешность нового первого секретаря комсомола надо очень хорошо изучить, чтобы даже в давке в коридорах на перемене издалека его уверенно опознавать.

Мало ли, будет она ругаться с каким-нибудь несознательным комсомольцем и не заметит, когда комсорг поблизости появится? И что-нибудь еще не то случайно услышит, не поняв, чем она там занимается. К чему ей всякие неприятные конфузы, после которых можно с должности комсорга вылететь?

Тем более ей достаточно часто приходится ругаться на всяких недотеп, в том числе и в коридорах, уж где поймает, там на них и ругается. Казалось бы, факультет экономики, люди потом будут советскую экономику поднимать и обустраивать, а у них элементарной дисциплины нет и комсомольской сознательности тоже. То забудут что-нибудь сделать, то вообще из-за лени своей выполнять важное комсомольское поручение не собираются.

Куда же это годится? Ясно, что ей приходится жестко с ними обращаться.

Но о том, что она при каждой возможности внимательно рассматривала нового комсорга, она вскоре и пожалела. Сатчана закончили представлять активу, Гусев и проректор по учебе ушли. А новый комсорг минут за двадцать произнес бодрую, сплошь бюрократическую речь. Из таких, что Жанна за свою недолгую работу комсоргом выслушала уже десятки на разных уровнях. Ничем она от других речей не отличалась.

А потом он вдруг пригласил ее пройти вместе с ним в его кабинет...

Вот тогда Жанна и перепугалась. Она еще прекрасно помнила Самедова, который с Региной в собственном кабинете всяким непотребством занимался и, по слухам, не с ней единственной руки распускал.

Потом даже у нее конфуз с Гусевым вышел, когда она не так поняла его намерения, а Гусев нормальный оказался, а не озабоченный. Вовсе и не собирался, как выяснилось, к ней приставать.

А вдруг этот Сатчан в точности как тот прохиндей Самедов? А если еще и похуже окажется? Заведет сейчас в кабинет к себе ее, запрет дверь и набросится на нее. И что ей тогда делать?

Зря я на него так зыркала. – расстроенно думала Жанна. – Возможно, он подумал, что я ему намекаю на какие-то более близкие отношения. А я ж на самом деле ничего такого не имела в виду. Но как мне самой намекнуть бы ему об этом, пока мы идем в его кабинет? – лихорадочно размышляла Жанна. Он же, наверное, подумает, что я сумасшедшая, если на самом деле таких мыслей у него нет, а я вдруг сейчас скажу ему, что я порядочная. С Гусевым конфуз вышел, о котором тот, наверное, до сих пор помнит. Плохо будет, если она с новым комсоргом с такой же глупости отношения начнет.

В общем, Жанна шла и сильно волновалась.

Сатчан, открыв дверь, пригласил ее зайти. Больше всего она боялась, что он тут же дверь запрет и на нее набросится.

Но он, к ее облегчению, запирать дверь не стал. Просто закрыл, затем прошел на свое место и ее пригласил сесть перед его столом.

Правда, облегчение Жанны долго не продлилось, потому что Сатчан сказал:

– Значит так, Жанна, вы у нас как комсорг, отвечающий за факультет экономики, получаете важное и ответственное комсомольское задание. Найдите характеристику, которую в прошлый раз подавали на Павла Тарасовича Ивлева, студента третьего курса вашего факультета, для выезда за рубеж. Необходимо проделать всю ту же самую процедуру заново. Вам нужно полностью скопировать эту биографию, затем собрать новые подписи. Вас будут спрашивать по поводу приглашения для выезда за рубеж Ивлева. – сказал Сатчан, и полез в свой портфель. Достав оттуда какую-то бумагу, и положив ее на стол, он продолжил. – Вот вам приглашение из Минкульта. Ивлев выезжает за рубеж уже менее чем через две недели, так что надо поспешить.

Двух дней вам хватит для того, чтобы выполнить все необходимые формальности?

Уж лучше бы руки распускать стал, – сжав от злости кулаки, подумала Луппиан. Павла Ивлева она органически не переваривала.

Считала его блатным зазнайкой, который непонятно почему так положительно воспринимается множеством серьезного народа в МГУ. Тоже мне большое дело на радио с умным видом что-то там с бумажки зачитывать, если тебя туда пропихнули по знакомству! Жанна была уверена, что ему уже дают эти готовые речи, которые он по этому радио и озвучивает.

И статьи эти, что он за своей фамилией в «Труде» публикует, тоже, небось, берет где-нибудь в готовом виде. Договорился, может быть, с той же Эммой Эдуардовной.

А что, денег у него полно. Значит, скорее всего, Эмма Эдуардовна, как очень грамотный специалист-экономист, ему эти статьи пишет, а он ей платит за каждую.

Она женщина очень умная. Вон уже говорят, через то ли год, то ли два докторскую диссертацию защищать будет. Что ей для Ивлева статью написать? Пару часов, наверное, и статья эта готова. Там же даже источники никакие указывать не надо. Потом еще, небось, Ивлева и в аспирантуру к себе потащит.

Отвратительное дело с точки зрения Жанны, Ивлева, у которого откуда-то куча денег, за какое-то, видимо, достаточно серьезное вознаграждение вот так вот везде пропихивать, изображая из него серьезного специалиста. Самое паршивое, что в прошлый раз Гусев ее посылал бегать со всеми этими бумажными оформлениями, когда Ивлев на Кубу выезжал.

Путевка на Кубу на три недели. На целых три недели в самый разгар учебы! Это нормально вообще? Это что же за блат такой сумасшедший у этого зазнайки Ивлева?

А ведь он с самого начала учебы Луппиан сильно не понравился. Нос задирал вверх так, что казалось, вот-вот споткнется и упадет. Везде свой характер демонстрировал. Не хотел задания, которые она пыталась ему дать, выполнять. И даже, она была уверена, высмеивал ее потихоньку со своими товарищами.

– А куда сейчас сам товарищ Ивлев выезжает? – спросила она, попытавшись вложить как можно больше сарказма в свой вопрос.

Но, судя по лицу этого нового комсорга, тот вообще ничего не понял. Потому что ответил ей совершенно серьезным видом:

– Товарищ Ивлев отправляется в Японию, где на сцене Токийского театра будут ставить его пьесу силами труппы театра «Ромэн». – с важным видом сказал новый комсорг.

Ну вот, подумала Жанна, теперь Ивлев еще и заплатил кому-то, чтобы для него пьесу написали и поставили. Что за кошмар? И этого человека в прошлом году в партию рекомендовали... Ни грамма совести у того нет, кто для него все это делает...

– Так что вы сами видите, Жанна, насколько важным является данное вам поручение. Нужно сделать все шустро, быстро и красиво. – велел Сатчан. – Чтобы товарищ Ивлев не волновался и знал, что выездную визу ему подготовили в максимально быстрые сроки. Если у вас никаких вопросов больше нет по этому поручению, то я больше вас не задерживаю.

Жанна, подхватив протянутое ей Сатчаном приглашение, тут же молча покинула помещение, кипя от злости. Как бы ей ни хотелось немедленно разорвать эту бумажку, придется все же выполнять это поручение...

Как же достали эти блатные!!! Да сам Сатчан, тоже, скорее всего, блатной. Они с Ивлевым с одного поля ягоды…

***

Москва, Кремль

Члены триумвирата проводили утреннее совещание. Андропов с удовлетворением рассказал о проведенных вчера переговорах, отчитавшись о том, что Подгорный и Кириленко обязались поддержать Машерова. Гришин сообщил, что разговаривал с Гречко, и тот, вроде бы, принципиальных возражений против Машерова не имеет. Громыко отчитался о переговорах с Мазуровым и Косыгиным. Сообщил, что Косыгин никакого мнения по поводу того, кого будет поддерживать, Машерова или Месяца, не высказал, значит, однозначно на него рассчитывать не приходится. Мазуров, вроде бы, дал свое согласие на Машерова, но Громыко пожаловался:

– Не сложилось у меня впечатление в ходе этого разговора, что это было искреннее согласие. Вот не сложилось, и все тут. Да и ходят слухи, что Мазуров с Машеровым, несмотря на то, что оба белорусы, друг друга недолюбливают, какая-то черная кошка между ними пробежала.

– Ну, какая кошка – дело как раз понятное, – усмехнулся Андропов. – Мазуров, перед тем как пошел наверх, до этого девять лет БССР из полной разрухи восстанавливал и очень многого добился. А сейчас его славу Машеров затмевает, который еще большего умудрился добиться за еще меньший промежуток времени своего руководства Белоруссией. Вот, вроде бы, оба уже взрослые мужики, воевали геройски, земляки, а вот такие вот вещи иногда и губят хорошие отношения между людьми…