Дикий (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич

— Витя… Кравцов, — прошептала она.

— Громче.

— Кравцов.

Лена вдруг заплакала. Не красиво, как в кино, а сразу, тяжело, с перекошенным лицом.

— Он меня заставил. Он меня шантажировал.

— Чем?

— Братом.

Я нахмурился.

— Каким братом?

— Сашкой. Младшим.

Я его помнил. Щуплый пацан, который когда-то крутился возле Макса и постоянно просил дать покататься на машине.

— Что с ним?

— Сидит.

— За что?

— Глупость… драка, потом ещё что-то добавили. Я уже сама не знаю. Дали срок.

— Дальше.

Она вытерла лицо ладонью.

— На зоне он проигрался.

— В карты?

Лена кивнула.

— Много?

— Я не знаю. Мне никто не говорил сумму. — Она судорожно вдохнула. — Кравцов пришёл ко мне домой. Просто вечером. Сел на кухне, как хозяин. Я вообще сначала не понимала, откуда он знает про Сашку. А потом он всё рассказал.

Я молчал.

— Сказал, что долг уже не денежный. Что брат теперь должен людям, которые деньги не берут. И что если я сделаю всё, что от меня требуют, вопрос закроют.

— А если нет?

Она посмотрела на меня.

— Сказал… — Голос у неё сорвался. — Что переведут в… в эту касту. Навсегда. Или вообще найдут в бараке мёртвым.

Она снова заплакала. Я поморщился. Вот теперь многое становилось понятнее.

— И ты согласилась.

— А что мне было делать⁈

— Например, сказать Максу.

Она посмотрела на меня так, будто я ударил её.

— Он бы полез разбираться!

— Естественно.

— Вот именно! Кравцов сразу сказал: если хоть слово Максу, Сашка не доживёт до следующего утра.

Я подошёл ближе.

— Что именно ты сделала?

Лена зажмурилась.

— Подписывала бумаги.

— Какие?

— Какие давали.

— Не устраивает ответ.

— Протоколы. Доверенности. Акты. Некоторые документы переделывали задним числом. Я должна была говорить, что Макс всё знал. Что решения принимались с его согласия.

— К моей бабушке документы подписывать ты ходила?

Она заплакала сильнее.

— Да. Иногда ходила, иногда подписи подделывали.

— Мои тоже?

Долгая пауза. Потом кивок. Я сжал зубы.

— Кто подделывал?

— Не знаю.

— Лена.

— Правда не знаю! Мне приносили уже готовое. Иногда Кравцов, иногда другие люди.

— Какие люди?

— Я не знаю фамилий.

— Врёшь?

— Нет! — Она вскинула голову. — Серёжа, я тебе сейчас всё говорю! Мне уже всё равно!

— Следствию показания тоже ты давала?

Лена закрыла лицо руками. Я понял ответ и без слов.

— Что сказала?

— Что Макс выводил деньги. Что оформлял сделки через подставных людей. Что часть документов велел уничтожить. Что брал деньги по фиктивным договорам у клиентов.

Я усмехнулся.

— А он это делал?

— Нет.

Она произнесла это так резко, что я даже вздрогнул от неожиданности.

— Макс не крал у кооператива. Никогда.

— Однако сидит.

— Я знаю.

— Благодаря тебе.

Лена согнулась, будто от удара.

— Я знаю.

Некоторое время слышно было только её плач. Потом она сказала:

— Он со мной живёт.

— Кто?

— Кравцов.

Вот этого я не ожидал.

— Давно?

— Несколько месяцев.

— По любви?

Она посмотрела на меня. В её лице было столько отвращения, что вопрос сразу показался лишним.

— Он просто пришёл однажды…

— И?

— И остался.

— А ты позволила.

— Я всё ему позволяю. — Она неожиданно рассмеялась. Тихо, болезненно. — Вообще всё.

Я ничего не сказал.

— Хочет, чтобы я готовила — готовлю. Хочет, чтобы ехала с ним куда-то — еду. Хочет, чтобы ноги раздвигала…

Она запнулась.

— Ладно. — Мне уже было всё понятно.

— Нет, не ладно! — Лена вдруг сорвалась. — Ты хотел знать? Знай! Я делаю всё, что он хочет! Всё! Потому что каждый раз, когда я пытаюсь отказаться, он напоминает про Сашку. Иногда просто говорит: «Как там братец?» И всё. Больше ничего не нужно.

Она почти кричала.

— А потом он идёт в ванную, а я лежу и думаю, что Макс сейчас в камере! Из-за меня! Понимаешь⁈

— Потише.

— Да какая разница⁈ — Она ударила себя ладонью в грудь. — Ты думаешь, я не знаю, кто я теперь⁈

— Лена…

— Продажная тварь я!

Я нахмурился.

— Хватит.

— Предательница! Шлюха! — Она всхлипнула, посмотрела на пистолет в моей руке и вдруг шагнула ко мне. — Убей меня Серёжа!

Я от такого напора даже опешил и отступил на шаг.

— Стой дура.

— Убей!

Она схватилась за мою руку. Я резко отдёрнул её.

— Совсем охренела идиотка?

— Пожалуйста!

Теперь это была уже настоящая истерика. Лена плакала, задыхалась и повторяла одно и то же:

— Убей меня… пожалуйста… я не могу больше так… убей…

— Заткнись!

Она опустилась прямо в грязный снег. Я убрал ТТ под куртку.

— Встань, простудишься.

Она меня будто не слышала.

— Я уже пыталась, — проговорила она сквозь рыдания.

Я замер.

— Что?

— Умереть.

Она подняла на меня мокрое лицо.

— Вначале из окна выпрыгнуть хотела, но не смогла. Потом таблетки выпила. Много. И испугалась. Сама скорую вызвала. Сказала, что перепутала дозу.

Я несколько секунд молчал. Вот честно, сейчас я попросту не знал, как реагировать. Передо мной сидел на земле не пленный дух, не бандит-отморозок, а молодая девчонка, с размазанной по лицу от слез косметикой. Верить её или нет, вопрос уже не стоял. Я просто смотрел на неё и знал, я её не то что убить, я её и ударить даже не смогу. Там, в Анголе, ради легенды я бил женщину, но она держалась достойно, и я знал, что по-другому нельзя, а тут…

— Я люблю его. До сих пор.

О ком она говорит, не надо было и гадать. Уж точно не про ублюдка Кравцова. По крайней мере мне бы это в лицо она не сказала. На жалость давит, или искренне говорит? В моей голове была каша.

— Хорошая любовь. — Усмехнулся я.

Лена вздрогнула, но спорить не стала.

— Я знаю. — Потом добавила — Если он выйдет, я даже к нему не подойду.

— Почему?

Она посмотрела на меня с каким-то отчаянием.

— А как я к нему подойду?

— Ногами.

— Сергей…Я его предала.

— Это я уже понял.

— Я подписывала на него бумаги. Давала показания. Сплю с человеком, который его посадил. — Она судорожно сглотнула. — Что я ему скажу? «Прости, Макс, я тебя любила, поэтому помогла посадить»?

Я отвернулся.

— Ты можешь исправить часть того, что сделала.

Лена мгновенно перестала плакать. Просто замерла.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я предложу.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты хочешь, чтобы я дала показания против Кравцова.

— Для начала — рассказала всё новому адвокату.

Она отшатнулась.

— Нет.

— Лена.

— Нет!

Страх вернулся мгновенно. Причём теперь она боялась уже не меня.

— Сашка там.

— Я помню.

— Ты не понимаешь.

— Очень хорошо понимаю.

— Нет. Ты уйдёшь. А он останется там. — Она ткнула пальцем куда-то в сторону города. — Кравцов узнает за день. За час! Ему позвонят, и всё. Я даже не успею понять, что случилось.

— А если брата вытащить?

Лена горько усмехнулась.

— Как?

Я не ответил. Как? Да масса способов. Нет, не вытащить его с зоны, а выбраться именно из той ситуации, в которой он оказался, если только Лена мне не врала. Так себе конечно варианты, для порядочного арестанта, но если хочешь жить, и остаться с целой филейной частью, выбирать особо не приходиться. Самый простой способ, пойти и «ломануться на вахту», то есть рассказать всё администрации, а потом перейти в СП, а проще говоря, в секцию правопорядка. Стать «козлом» короче. Жизнь спасена, но статус «фуфлыжника» закрепиться навсегда. На общую зону он больше не вернётся. Будет работать на ментов, дежурить на вышках или шмонать бывших сокамерников. И всё равно до конца срока придётся жил в постоянном страхе, что братва достанет его и там. Если этот вариант исключить, то можно уехать на больничку, «вскрыться» по полной программе, не жалея себя. Так, нанося себе увечья, можно даже весь срок просидеть, если у тебя воли хватит. Правда можно выйти инвалидом, в дурку загреметь, или статью за дезорганизацию получить, но зато не в петушатнике жить. Можно к оперу пойти, и явку с повинной написать, навесив на себя новое уголовное дело. Тогда тебя закроют в ШИЗО или БУР, а потом в СИЗО вывезут… Способов достаточно. Но Сашка, если всё правда, предпочел, чтобы по его долгам сестра платила, а такого урода не жалка и в гарем отправить. Хотя она ему сестра, ей мои рассуждения и выводы не понять…