Видя загоревшиеся глаза автора будущей книги «Цель жизни», в которой он словами потомков – «напи@дел с три короба», Сталин уверовал:
«Справится! Ведь в «Реальной истории» он справился, дав к апрелю 1941‑го года цельнометаллический трёхпушечный истребитель И‑30120?!».
Однако как его не «апгрейдь», даже в «цельнометаллическом» виде на роль штурмовика Як не годится – от слова «никак». Поэтому следом за Яковлевым, в кабинете Верховного главнокомандующего побывал и Сергей Александрович Кочеригин.
Выслушав доклад конструктора о «текучки» и своей машине, он потребовал:
‑ Высотный одноместный истребитель и тем более – штурмовик, нашим ВВС не нужен. Поэтому и турбокомпрессоры его двигателю ‑ без всякой надобности…
Вождь доподлинно знал: вот‑вот начнутся заводские испытания «ИПВ‑103» ‑ двухмоторного высотного истребителя‑перехватчика конструкции Туполева: с герметичной и хорошо бронированной трёхместной кабиной, с мощным вооружением (три 23‑мм пушки). Они и будут основой для советской ПВО в годы предстоящей войны.
‑ …Нужен хорошо защищённый от зенитного огня истребитель‑бомбардировщик с двумя 23‑мм авиапушками ТБА‑6, способный сбрасывать с пикирования как минимум 500‑килограммовую авиабомбу, или кассету такого же веса. А сбросив её – на равных противостоять истребителям противника. Ну, или почти на равных.
Со слов конструктора Кочеригина и по его воодушевлённому виду, поняв что тот осознал стоящую перед ним задачу, Сталин закончил обещанием:
‑ Если ваш самолёт до конца этого года пройдёт все положенные испытания, то он будет поставлен в производство на «Заводе № 1» вместо штурмовика И‑153.
На данный момент авиапушка Таубина‑Бабурина ТБА‑6 среди специалистов считается самой лёгкой и самое главное – наиболее доведённой до требуемого уровня надёжности. Крупнейший её недостаток – магазинное питание, в данный момент ударными темпами устраняется и есть надежда, что в конце сорокового года она уже будет на потоке.
А вот 45‑мм зенитный автомат ТБЗ‑3 того же конструкторского бюро, что‑то задерживается и в серию вновь пошёл «клон» шведского 40‑мм «Бофорса» ‑ 45‑мм автоматическая зенитная пушка 49‑К образца 1939 года (ЗИК‑45), перестволённая под патрон 45×310 R ‑ широко распространённый боеприпас от противотанкового орудия того же калибра. Пошёл в серию и специальный зенитный боеприпас с чуть увеличенной навеской пороха и осколочно‑фугасным снарядом с самоликвидатором.
Но увы!
«Бофорс» ‑ он и есть «Бофорс»: крайне нетехнологическая конструкция ‑ требующая много ручной подгонки. Поэтому товарищ Сталин «не слезает» с товарищей Таубина и Бабурина, еженедельно вызывая их в Кремль и требуя отчёта по зенитной сорокопятке отечественной конструкции. Как и товарищей Волкова и Ярцева, которые ему тоже словами потомков – «мозги любят» со своим 23‑мм зенитным автоматом.
За июль 1940‑го года, Харьковский танковый завод «№183» выпустил первые пятнадцать танков Т‑34М из установочной партии в двести машин на 1940‑й год. Все они остались в «Учебном центре танковых войск» при предприятии, переподготавливающем экипажи для строевых частей танковых войск Сухопутных войск ВС СССР.
К концу июля на Коломенском паровозостроительном заводе собрали первые двенадцать «ИТ‑28ММ» ‑ инженерных танков на базе среднего танка Т‑28 в вариации «Механизированный мост». На очереди – «бронированная машина разминирования» с трёхтонным тралом и самое главное: самоходная 76‑мм зенитная артиллерийская установка – основное оружие истребительных зенитно‑противотанковых бригад Резерва Главного командования ВС СССР.
***
30‑го июля при Президиуме Академии Наук СССР под председательством академика В.И Вернадского была организована «Комиссия по проблеме урана» ‑ задача которой заключалась в развитии работ по изучению свойств урана и возможности использования его внутриатомной энергии.
31 июля 1940‑го года на совещании в ставке Фюрера в Бергхофе адмирал Редер в присутствии Гитлера и генералов ОКВ с участием генералов Кейтеля, Йодля, Браухича и прочих, во всеуслышание заявил об неготовности Кригмарине к операции «Морской лев». И разговор плавно перешёл на необходимость наступления на Советский Союз, разгром которого сделает Великобританию более сговорчивой.
По крайней мере так было в «Реальной истории» и пока нет никаких оснований считать, что вмешательство Сталина с его «Послезнанием», что‑то кардинально изменило.
В этот же – последний день июля 1940‑го года, в находящейся в Большом Екатерининском дворце (город Пушкин Ленинградской области) Янтарной комнате, состоялась словами потомков – «встреча без галстуков» Иосифа Виссарионовича Сталина и британского бизнесмена турецко‑армянского происхождения Галуста Гульбенкяна.
Вручив последнему купчие на фамильную недвижимость в Стамбуле и картину Ван Дейка «Святой Себастьян»121 в качестве моральной компенсации за действия своих предшественников из числа «ленинских гвардейцев», Вождь некоторое время с пониманием следил за реакцией гостя на роскошь из янтарных панелей, украшений и панно.
Затем, как бы мысля вслух произнёс:
‑ К сожалению, наш климат помаленьку‑потихоньку убивают эту красоту. Резкие перепады температуры, печное отопление и сквозняки разрушают янтарный убор… И не так далёк тот день, когда от этого великолепия ничего не останется.
Действительно, реставрация Янтарной комнаты проводилась довольно‑таки часто: в 1833‑м, 1865‑м, 1893‑1897‑м и 1933‑1935‑м годах. Следующая серьёзная реставрация намечалась на 1941‑й год…
Но в «Реальной истории» не срослось: этот шедевр попал в руки словами потомков – «европейцев‑общечеловеков» и сгинул навсегда. Как и многое другое, в том числе и картина Ван Дейка «Святой Себастьян» ‑ который держит в руках «Мистер пять процентов».
Влёт поняв прозрачный намёк Вождя, тот с неподдельной озабоченностью в голосе предложил:
‑ Не следует ли разместить этот шедевр мирового значения в месте с более подходящим климатом?
Пожав плечами, Сталин с напрочь отмороженным видом ответил:
‑ Почему бы и нет?! Но для этого надо, чтобы в распоряжении возглавляемой вами «Кевир‑Хуриан Лимитед» оказался контрольный пакет акций «Anglo‑Persian Company».
Услышав сие, «Сын турецкоподанного» сперва прочистил мизинцем уши, затем сделал большие глаза…
И наконец воскликнул в сердцах:
‑ Это невозможно!
Сталин, с лёгкой иронией усмехнулся:
‑ С тех пор как стал правителем этой страны, я то и дело слышу это слово – «невозможно». И тем не менее, «невозможное» почти всегда становится «возможным», если за него берётся настоящий специалист своего дела. Почему в этот раз должно быть как‑то иначе…?
В свою очередь сделав удивлённые глаза:
‑ …Или Вы не специалист, «Мистер пять процентов»?
Тот со смешанными чувствами:
‑ Я специалист, конечно. Но существуют обстоятельства, которые…
Мягко взяв его за локоток, Вождь Страны Советов:
‑ А «существующие обстоятельства» ‑ настолько благоприятны, что мы с Вами «дуэтом» локти будем кусать – если их упустим.
После этого он словами потомков – «дал полный расклад» по ситуации складывающей вокруг Британских островов и появившимися в связи с этим блестящими возможностями:
‑ Начало воздушного наступления, Британским кабинетом министров считается подготовкой вторжения Германской армии на Острова. В данной ситуации им срочно нужно оружие, а не ближневосточная нефть. Было бы глупо не воспользоваться сложившейся ситуацией…
Галуст Гульбенкян внимательно слушал и в его по‑стариковски блеклых глазах, потихоньку разгорался азарт молодого биржевого «бойца».
‑ …Купить оружие можно только в Америке, но вот проблема: последнего альтруиста там линчевали ещё до отмены рабства. Рузвельту нужно золото и только золото! А золото Черчиллю могу дать только я. Но не напрямую, конечно, а через возглавляемую Вами компанию «Кевир‑Хуриан Лимитед».
