Выживала (СИ) - "Arladaar"

Бабка, когда пришла домой, похвалила внука за то, что он проявил такую инициативу: сам умылся и почистил зубы.

— Вишь, какой ты умный, вся жопа в арихметике, — усмехнулась бабка Авдотья. — Айда со мной, сейчас трапезничать будем.

Невзирая на строгий наказ отца не кормить его постным блюдом, бабка Авдотья налила Выживале в тарелку квас из банки, стоявшей в холодильнике, и положила туда тёртую редьку с кислой капустой и луком.

— Харчевайся, милок, — ласково улыбнулась она. — Таку еду все святы угодники ели да нам велели.

Выживала осторожно попробовал блюдо: было оно на вкус, не сказать чтобы совсем плохое, скорее, непривычное. А ещё в нём не чувствовалось ни мяса, ни жира. Скорее всего, пищевая ценность околонулевая. Но с бабкой, опять же, не поспоришь, поэтому Выживала принялся за еду. Быстро приговорил поданное ему постное блюдо, сказал спасибо, а потом пошёл одеваться.

— А куда это ты намылился? — с удивлением спросила бабка Авдотья.

— Ты мне сказала, что на улицу отпустишь гулять! — напомнил Выживала. — Смотри, бабушка, врать нельзя, а то бог всё видит. Грех это большой!

Говорил Выживала с изрядной долей иронии и ткнул мелким пальцем куда-то в потолок. Однако бабка всерьёз восприняла его слова и согласно кивнула головой.

— Иди, до полудня походишь по двору, потом, к обеду домой, — строго сказала бабка и погрозила сухим мужским пальцем: — Мотри мне! Я всё вижу! Слежу за тобой!

— Бабушка, ты где работаешь? Такая строгая! — сказал Выживала.

Он почему-то был уверен, что бабка работает на какой-нибудь самой низшей должности, не требующей значительного умственного труда или опыта, например, дворником или уборщицей. На что ещё может годиться деревенская женщина, почти всю жизнь прожившая в далёком таёжном посёлке? Однако ответ его удивил.

— Осмотрщиком вагонов работаю на станции, — с гордостью сказала бабка и тут же приуныла, сообразив, что гордость: тоже грех. — Колёсны пары и буксы выстукиваю, которы плохие, рисую крестик, а которы хороши — нолик. Така вот богоугодна работа у меня, внучок. Чтоб аварий на поездах анчихрист не учинял!

— И как ты их определяешь, хорошие они или плохие? — с удивлением спросил Выживала. — Как их молотком можно определить?

— Очень просто можно определить! — строго сказала бабка Авдотья. — Стукнешь в трёх местах и слушашь звук. Если звонкий, как по ведру, значит, колесо хороше, ставишь нолик. Если трещина или раковина в колесе образовалась или скол какой внутренний, звук сразу глухой становится. В этом месте ставишь крестик. Таки вагоны маневровым тепловозом составители отцепляют и везут в депо, там вагон краном подымают и колёсну пару меняют на нову, а эту в ремонт или в металлолом. Ещё колёсны буксы проверяю, есть в них смазка или нет, и чтобы подшипники не разрушенные были. Там тоже свой способ: сначала рукой проведёшь, чтобы букса не нагрета была. Если горяча, значит, или смазки нет, или подшипник заклинило. Потом левую руку приложишь к верхней части, молоточком ударишь, если звук звонкий, значит, всё хорошо, если глухой, значит, нет смазки. А если подшипник развалился, слышно, как ролики по сепаратору катаются.

Выживала с большим удивлением посмотрел на бабку Авдотью: не ждал от неё таких технических подробностей. Откуда она всё это знает?

— Бабушка, ты такая умная! — польстил Выживала. — Откуда ты всё это знаешь?

— Знаю! Ха-ха-ха! — рассмеялась бабка. — Милый мой, я в леспромхозе в Ванаваре бензопилой деревья пилила, на трелёвщике их таскала, на вездеходе, потом мотористом на катере работала, который баржи по Угрюм-реке таскат. Я всё знаю! И ты мне зубы не заговаривай! Со двора штоб никуды! А то ишь, льстить мне взялся! Грех это!

Выживала согласно кивнул головой, надел чистые трекушки, майку, сандалии и, легко открыв дверь, вышел в подъезд, где было всё так же, как раньше: пахло мышами и кошками. В верхней квартире у кого-то работало радио. Спустился по деревянным ступенькам с крыльца и остановился, оглядываясь на окружающую обстановку. Свобода!

Яркое июльское утреннее солнце пробивается через кроны тополей с клёнами и заливает ярким светом двор, заросший полынью и лопухами. Справа по дороге неторопливо едут машины и трактора, слева, где-то за сараями, слышно, как проходят сразу несколько составов, колёсные пары грохочут по стыкам рельс. Неожиданно Выживала ощутил невиданное спокойствие и умиротворение. Ну что ж, раз суждено реинкарнироваться в этот мир, нужно как-то улучшить своё существование в нём. По крайней мере, проживание в бараке на окраине промышленного города его совсем не устраивало. Если родители хотят тут жить, то он никак не хочет. Нужно как-то вытягивать родителей и бабку из этой помойки.

Хоть бабка строго-настрого предупредила Выживалу, чтобы он никуда не ходил, естественно, подчиниться такому безапелляционному приказу никак не мог: нужно было понемногу обследовать окружающую территорию. Поэтому, выйдя из подъезда, настороженно направился вдоль барака в сторону сараев, однако не успел пройти пары метров, как из-под соседнего крыльца с визгом и громким писклявым лаем буквально выкатилась мелкая шелудивая собачонка. Сломя голову, прямо через чертополох, она бросилась к Выживале. Однако не добежала. Неожиданно глаза её округлились, шерсть поднялась, собака на крутом вираже затормозила и в двух метрах от него прямо в воздухе извернулась, как кошка, потом, скребя когтями по дощатому тротуару, бросилась прочь, пронзительно визжа. Вид Выживалы её почему-то сильно испугал. Да так испугал, что она убежала, роняя кал, не в переносном, а в прямом смысле, прямо на деревянный тротуар.

Это было очень удивительно. Похоже, собака очень испугалась, увидев его. Может, почуяла что-то неладное в этом пятилетнем пацане, какую-то сущность из другого мира или другого времени? Естественно, положение, в которое попал Выживала, было явно необычным, нестандартным, поэтому животное каким-то образом чуяло, что в теле пятилетнего ребёнка находится совсем другой человек.

— Ничего она от тебя припустила! — раздался сзади писклявый девчачий голос.

Опять Нинка подкралась со спины! И, как вчера, незаметно. Да ещё и увидела то, что ей совсем не нужно было видеть.

— Ты что, камнем в неё попал? — с интересом спросила девчонка, от любопытства склонив голову.

— Не камнем, она сама чего-то испугалась, — объяснил Выживала. — А может, оса укусила.

— Ты куда сейчас пойдёшь?

— Погулять решил, территорию разведать, — деловито заявил Выживала и отправился прочь.

— Я с тобой! — хихикнула девчонка и поскакала за ним, вертя в руке скакалку.

— Тебе нельзя покидать двор! — строго произнёс Выживала.

— Тебе тоже нельзя, но ты же идёшь, — резонно возразила Нинка. — Я с тобой!

Прогнать подружку не представлялось возможным, поэтому Выживала скрепя сердце, согласно кивнул головой. По правде, он не хотел бы брать эту писклявку с собой. Ведь ему-то было 32 года, невзирая на то, что он находился в теле пятилетнего пацана, и Выживала реально мог оценить все риски и неудобства своего похождения. А вот девчонке реально было пять-шесть лет, и она могла стать большой обузой, а то ещё попасть в какую-нибудь передрягу. Скорее всего, лучше сейчас прогуляться по окрестностям, посмотреть, что есть. Далеко ходить не стоит...

Во дворе делать было нечего, и сначала направились, естественно, к сараям. Едва подошли к ним, как от помойки с писком в разные стороны стали разбегаться крысы. Однако две крупные крысы никуда не убежали. Встав на задние лапы, зашипели, открыв зубастую пасть. Девчонка взяла камень, с силой зашвырнула, но промазала. Однако камень со стуком попал в досчатую стену помойки, и шипевшие крысы с испуганным писком разбежались кто куда.

— Ни фига ты их мочишь! — удивился Выживала.

— Я их не боюсь! — с большой важностью сказала Нина. — Побежали за мной! Кто последний, тот дурак!

Нинка побежала вдоль сараев как раз на дорогу, на которой Женьку вчера чуть не сбил грузовик.