— А что, Сережа, ты, когда будешь большой, можешь сделаться генералом? — спросила вдруг Катя:
— Могу… -немного подумав ответил он. («Но не хочу!» — пронеслось у него. Армия его и в будущем совсем не привлекала — а уж тут…)
— Как же? Генералы все толстые, а ты худой?
Сергей невольно рассмеялся
— Ну… не все генералы толстые… Суворов был вот худой.
— А что, еврейских деток нельзя дразнить жиденятами? Ведь это нехорошо?
— Скверно… — согласился попаданец, кивнув.
— Я так и говорю Вовочке… А зачем Пугачев убивал детей? Разве они виноваты? Разве они понимают что?
«Господи — малышка! Какая ты умная и добрая! Ох — бедное ваше поколение -такое предстоит увидеть…» — пожалел Сергей жителей этого времени. Да ведь и его современники кое-что повидали — и голод без малого и войны и крах державы и неспешно, но явно приближающийся крах цивилизации…
— У нас был Пугачев, а у французов к примеру Робеспьер, — неопределенно пояснил он. Он тоже много народу казнил.
— Робеспьер это у которого Дантон?
— Да… ты много знаешь, Катюша! -похвалил он и вспомнил из еще советской — Боже мой! -школы. Как после урока истории придурок и записной болван Жека Сусоров (вот кого бы к «пошехонцам»!) выкрикивал дурацкую шутку-рифму:
— Дантон — гондон! Дантон-гондон!
— А скажи — Сереженька — я вот ни у кого не слышала -а расскажи мне про котячьи яйца?
Изо всех сил Сергей постарался не выдать гримасу изумления. От маленькой совсем девочки и такой вопрос… У них в доме была кошка — старая серая Томка помершая аккурат в феврале -так что вряд ли Катя видела взрослых котов вблизи — промелькнуло у него…
— Ну Сережечка, — продолжила Катюша, я знаю — из куриных яиц вылупляются цыплята -а из каких яиц котята появляются? Из котячьих же наверное!
— Нет, сестричка, -с некоторым облегчением сообщил Сергей. Ты знаешь -я ни разу не видел и не слышал чтоб котята вылуплялись из яиц!
— А в гимназии вам не рассказывали про котячьи яйца?
— Нет — вот те крест! -перекрестился Сергей —не рассказывали! Мы вообще кошек не изучали! (И ведь почти что и не соврал!)
— Жалко…
— А индусы зачем против англичан бунтовали? -продолжила сестренка.
— Это из-за веры! -немного подумав произнес попаданец вспомнив опять-таки научпоп своего времени и одновременно радуясь что скользкий вопрос размножения удалось миновать. У индусов корова священная, а им дали патроны, смазанные говяжьим жиром!
Катя слушала его, широко раскрыв глаза, но потом ее начало клонить в дрему и Сергей снес ее, сонную, в постель -поручив опеке матушки. Давно у него не было на душе так спокойно и весело и давно он не проводил время в такой приятной компании, как сейчас. Если Леночка воспринималась им как женщина то Катя —точно как милая маленькая сестричка…
— Сергей Павлович, — в дверях комнаты появилась немолодая чуть оплывшая брюнетка в белом переднике и кружевной наколке — приходящая горничная Марина (черт — имя и отчество то ли не уцелело в памяти то ли вообще не знал -прислуга и есть прислуга).
Там вам ужин собрали — а после — ванная готова…
Поев в одиночестве простокваши с хлебом, он отправился в ванную -та была больше чем вторая комната в его квартирке. При тусклом свете трехлинейной лампы он увидел наполненную теплой водой медную емкость у чугунного титана -прямо напротив закрашенного белой краской окна. При этом на ровно окрашенных стенах висела пара эстампов а в середине стоял маленький чайный столик… Раковина — гм… Два бронзовых крана с шиферными вентилями а сама она — голубого фаянса с розами, и тумбочкой резного дерева. Такой вещи бы стоять в будуаре кокотки -промелькнула странная мысль. Мда — с чего он взял? Откуда бы ему знать про будуары здешних кокоток? Суров там точно не был — и вообще — имелись ли в Самаре столь элитные дамы полусвета с будуарами? А ведь семья у него заметно богаче среднего — водопровод и канализация стоили недешево!
С наслаждением он забрался в ванную, намылился мылом -на бежевой этикетке которого значилось «Туалетное мыло Заводъ братьевъ Крестовниковыхъ для Дам и Господ» и пару раз окатился из латунного увесистого душа на толстом гуттаперчевом шланге… По крайней мере удобства тут почти привычные. А ведь он-памятью Сурова -помнит как мыла его маленького в рассохшейся темной баньке няня Луша -сперва Лену а потом его… А еще несколько раз были в городских банях за двугривенный -его туда водил уже отец… В памяти остались голые почти мужчины в простынях, пьяные банщики или как тут говорили — «пространщики» и висящий над кирпичным полом тяжелый пар…
…Облачившись в чистое нижнее и халат он наскоро обтирая голову добрался до комнаты и лег спать, ощущая тяжесть усталости во всем теле.
…Не все так плохо в конце концов. Какие бы силы его сюда не зашвырнули — подумал Сергей — но пожалуй им надо сказать спасибо -как минимум за вторую молодость и долгие годы дополнительной подаренной жизни. До бедствий и войн еще четверть века — даже больше -почти двадцать шесть лет… Он постарается прожить их хорошо и не без пользы и для себя и может быть и России и мира… А что без гаджетов и Сети -так говорят от них рак и импотенция с поглупением… Молодость взяла свое, так что он, лежа под одеялом и потушив свечу, долго еще втихомолку улыбался, а потом вдруг неизвестно почему, произнес вслух полушепотом:
Меня к себе сам Дьявол не возьмет,
И я к нему не тороплюся в гости!
Глава 12
Мать, сестра и другие…
На другой день Сергей встал очень поздно, чувствуя во всем теле приятную бодрость. Чистые простыни пахнущие почему-то лавандой, мягкая перина и широкая кровать…
'А жизнь то налаживается! Не прошло и месяца как я тут -а уже почти привык!
Он подумал что хорошо бы повидать Катю; но оказалось, что та ушла с няней на прогулку.
В столовой Сергей застал мать и тетку.
«Ну —будем завтракать!»
Надо сказать к удивлению попаданца — домашний режим питания тут сильно отличался и от пансионного и от знакомого по будущему. Первый завтрак накрывали в восемь-девять утра, вскоре после пробуждения. Это был лёгкий перекус: чай, а к нему нему — калачи с солёными бубликами. Можно было впрочем выпить и кофе с гренками, и горячий шоколад. Для детей полагалось молоко с черствой булкой, намазанной сливочным маслом.
Через два-три часа следовал второй завтрак — это уже по сути было похоже на обед. На стол ставили суп, жареную картошку, блины, котлеты, варенье, хлеб. Если уходили куда-то на весь день утренний чай превращался в полноценный завтрак. Можно было подать бутерброды, яичницу или омлет или кусок ветчины. Ну а обед -это уже под вечер -часов в пять шесть. Ужин… а можно сказать и не было его— та же булка с чаем или простокваша как вчера… Само собой это у чистой публики — мужик и мастеровой ели утром кашу с салом и запивали квасом -чай то недешевый. А если денег нет — так хлеб с луком за счастье.
