Экстрасенс в СССР 3 (СИ) - Яманов Александр

В столовой Саня задержал меня за столом, дождавшись, когда сидевшие рядом мужики понесут подносы на мойку.

— Сегодня вечером «КАМАЗ» Пашки-десантника покатит в дальний рейс. А завтра утром и я отправлюсь с Кравцовым в Москву, — прошептал друг.

— Вот и хорошо! — ответил я, спокойно допивая компот.

— Когда ты говоришь хорошо, я начинаю нервничать, — признался Рыжий. — Скажи лучше, меня там не ожидают никакие сюрпризы?

— Ты в любом случае не при делах. Езжай, меньше говори и веди себя спокойно. Думаю, всё пройдёт нормально. Но если, что-то случится, то говори правду. Только о моей просьбе молчи. Сам ты чистый со всех сторон. Твоё дело — рули Гаврила. Плюс, рейс официальный и проходит по заводским документам.

Я не мог рассказать другу больше. Но махинации Кравцова с Михеевым не должны затронуть Рыжего и остальных водителей. Этот вопрос с Васильевым я обязательно обсужу при встрече. Надо было сразу уточнить.

Саня мне всецело доверял, так что развивать тему не стал. Поговорив, мы также пошли сдавать подносы с грязной посудой.

На выходе из столовой я поймал взгляд Егоровой. Она явно хотела подойти, но пришлось презрительную гримасу, дав понять, что время потеряно. Понимаю, нельзя так поступать с человеком, перенёсшим чудовищные испытания, но не могу. Никто не заставлял Свету строить козни, причём два раза подряд. Пусть поймёт, что за каждое действие нужно отвечать.

На пути из столовой мы встретили комсорга. Лида тоже была не в своей тарелке. Судя по обрывкам мыслей, она хотела объясниться. Только зачем мне это? Конечно, меня ещё немного тянет к ней. Но раз появилась Оля, то не стоит пытаться угнаться за двумя зайцами. Правда, я теперь не уверен, что с дочкой председателя что-то получится. Однако это не причина бегать за каждой юбкой. Мне хочется спокойствия и определённости, в том числе в отношениях. Чего никогда не бывало в прежней жизни. Поэтому надо решать проблемы по мере их возникновения. Если с Ольгой не получится, то переживу, и просто начну искать другие варианты. Благо хороших девушек в СССР хватает, они ещё не начали массово оскотиниваться, как в двухтысячные.

Вторая часть рабочего дня прошла как-то незаметно. После завода я отправился прямиком в дом Боцмана и начал готовиться. С Михеевым надо действовать так же аккуратно, как с Кравцовым. Советская милиция меня изрядно разочаровала, но нельзя считать себя самым умным. Можно спалиться на какой-нибудь мелочи.

Взяв кое-что из инструмента, я заправил мотоцикл из принесённой Санькой канистры и отправился в гостиницу «Чайка». Волкова появилась через пару минут, после звонка администратора.

— Как там прошло комсомольское собрание? — спросила она после приветствия.

— Если бы не твоя помощь, то было бы хуже. А так всё обошлось. Спасибо!

— Это всё Васильев. Как только майор узнал о собрании, то сразу решил послать своего человека. Похоже, он оценил перспективы сотрудничества и, таким образом, выражает тебе свою благодарность.

— Настя, мне нужна твоя помощь, — меняю тему.

— В чём?

— Дело касается нашего майора. Нужно завтра с утра передать ему кое-какую информацию, но не раньше.

— Это по поводу твоих заводских расхитителей? — быстро спросила акула пера.

— Да.

— Из-за них я решила задержаться в вашем городке подольше, — призналась Анастасия.

— К тебе в руки попал уникальный материал про серийного убийцу! Разве этого мало? — удивился я.

— Преступлений Малышева мне хватит на два года работы. Но сейчас этот материал, никуда и ни в каком виде не выпустят, — после небольшой паузы произнесла журналистка, — Была надежда на небольшой очерк в «комсомолке», а также публикацию в газете «На страже» и журнале «Советская милиция». Специализированные издания МВД предназначены только для сотрудников, и на них нет общей подписки. Но описания действия Малышева могли принести больше пользы, чем публикация в обычной прессе. Однако и здесь мне отказали. Про Жавнеровича другая история, но обнародовать его деяния пока запретили.

— Почему? — спрашиваю, уже зная ответ.

— На носу Олимпиада в Москве. Я разговаривала с дедом и показала ему наработки, способные породить целую серию интересных статей. Он всё прочитал и признал, что даже ему не удастся добиться публикации ни сейчас, ни после Олимпиады. Сотрудникам МВД и прокуратуры приказано никому не рассказывать о деле. Со всех берут расписки о неразглашении. Думаю, дело Малышева и вовсе засекретят, — Волкова достала сигареты и нервно чиркнула зажигалкой.

— Я не удивлён. На верху думают, раз нет огласки, значит, проблемы больше не существует. Это ошибка. Вернее, самое настоящее преступление против нашего народа, — произношу в ответ, стараясь не злиться, — Кому-то это знание может спасти жизнь. Только власти больше думают о сохранении видимости благополучия. Мол, в СССР не может быть никаких маньяков. Глупцы!

Анастасия кивнула, выпустив клубы табачного дыма.

— Дед пообещал посодействовать в издании книги, если я за год напишу достойный его внимания роман, описывающий произошедшие события. Также он посоветовал мне взять мужской псевдоним.

— Здесь я могу только пожелать удачи. Надеюсь, по твоей книге снимут кино.

— Посмотрим, — проговорила журналистка, судя по всему, она об этом уже думала. — Что там насчёт завода? Какую информацию я должна передать майору?

Мы устроились в дальнем углу фойе на диване, где на небольшом столике стояла пепельница. Меня вообще удивляет эта советская особенность, когда курить можно даже в самолёте.

Я рассказал акуле о подозрительных рейсах и схеме подмены качественных запчастей на металлолом. Волкова всё тщательно законспектировала в блокнот. По моей просьбе девушка отдельно отметила тему непричастности водителей грузовиков, которых начальство использует втёмную.

Затем Анастасия задала кучу вопросов. Ситуация ей очень понравилась, как бы странно это ни прозвучало. Журналистка призналась, что в отличие от материала по маньяку, статью о махинаторах опубликовать несложно. Здесь власть полностью поддерживает прессу.

— Кстати, хотела спросить. Тебе этих двоих не жалко? Ведь им могут дать вышку за хищения в крупном размере — неожиданно спросила Волкова, закончив записывать мои ответы.

— А почему мне должно быть их жалко? — я не понял о чём она.

— Алексей, ведь в результате действий мошенников, дефицитные запчасти всё равно уходят потребителям.

Странная у неё логика. Или это типа проверки? Придётся обозначить свою позицию.

— Настя, это так не работает. Кравцов и Михеев, используя своё положение, воруют качественную продукцию, списывая её в брак. Перепродают всё в три дорога и порождают серийную спекуляцию, которая в будущем может привести к созданию настоящих преступных сообществ. Если они уже не действуют в стране. В конечном счёте страдают потребители, вынужденные платить за запчасти в несколько раз дороже. А ещё государственный бюджет несёт убытки. Но если бы эта парочка на базе завода создала подпольный цех и производила расходники для автомобилей, я бы из принципа не стал их сдавать ОБХСС, — честно признался я.

— Почему? — удивлённо воскликнула Волкова.

— Это приведёт бы к снижению дефицита. Наша промышленность не может покрыть потребности граждан в товарах. Более того, производства выдают жуткий брак, доходящий до двадцати процентов. Потому что рабочим часто плевать, главное — план. То же самое касается руководства, списывающего дешёвое сырьё, — поясняю свою позицию, — Я вообще не понимаю, почему наверху не видят простейшего решения проблемы дефицита.

— И какое же это решение? — улыбнулась Волкова.

— Настя, чтобы не было дефицита, например, джинсов, пора возродить загубленные артели и предоставить нормальные права потребкооперации. Надо дать возможность людям зарабатывать собственным трудом, а не воровать или толкать их в подпольные цеха. Это выведет цеховиков всей страны из тени и позволит им развернуться. Такой ход снизит давление на неповоротливую плановую экономику. Заодно сократит расходы на выпускаемые товары, которые годами никто не покупает. Зайди в любой обувной или трикотажный магазин. Там немалая часть продукции не востребована годами. А фабрики продолжают её выпускать, а склады заполняются откровенным старьём и браком. При этом немалая часть упомянутых мной джинсов, шьётся в СССР и вполне себе востребована. То же самое касается другой одежды, особенно шуб и шапок, обуви, сумок и даже люстр.