Сын помещика 7 (СИ) - Семин Никита

— И как дело идет? Раз уж два года прошло, — заинтересовался я.

Волошин хохотнул.

— Куда Гришке до потомственного дворянина? Владимир Иванович маслобойню поставил уже на следующий год. И молоко стал скупать, давая большую, чем Гришка, цену. А масло продавать по меньшей. Так Гришка попытался его обвинить в этом… — мужчина задумался, пытаясь вспомнить слово…

— Демпинге цен?

— Да, в чем-то таком, — кивнул Волошин. — Ну Владимир Иванович и припечатал его фактами, как шрапнелью накрыл! У дворян-то налоги в разы ниже государь постановил. Вот за счет этой разницы старик и сыграл. Себе в карман с той маслобойни совсем крохи кладет, да ему оно и не надо — он с урожая живет. Но условия спора соблюдены. Прибыль, пусть и малую, та маслобойня ему приносит. Не убыточная. Так попутно еще и хлеб уже у самого Гришки отнимает. Молоко-то теперь норовят Владимиру Ивановичу продать, потому что цена у него лучше. И масло купить тоже у него. Для Гришки — одни убытки, — расхохотался Волошин.

— Значит, господин Рюмин спор выиграл?

— Да, но еще не полностью, — кивнул мужчина. — У Гришки-то кроме маслобойни сыроварня имеется. Вот когда ее Владимир Иванович поставит, да на окупаемость выведет, вот тогда кроме убытков Гришке придется и поклоны бить.

Теперь все встало на свои места. И причины вражды между двумя состоятельными людьми, и почему купец вообще решился нанять цыган для разбоя. Вон как его репутация пострадала, что его словно какого-то крестьянина «Гришкой» называют. Пусть и за глаза. А может и не только? И раз их спор так широко известен, то защитить Невеселова становится очень просто. Достаточно рассказать общественности о попытке купца сорвать спор нечестным путем, как против него не только Рюмин поднимется, но и все дворянское собрание. И не откладывая в долгий ящик, я поведал Емельяну Савватеевичу о беде, что приключилась с архитектором.

Мальчишки, которых внезапно приютил господин, ложились спать, а Тихон думал — идти вниз в комнату, куда заселили его с Митрофаном, или же остаться здесь до прихода господина. Роман Сергеевич приказал позаботиться о братьях, и Тихон это исполнит. Вон, он даже против барина пошел, выполняя приказ молодого господина, и ему за то ничего не было! Сергей Александрович лишь посопел грозно, да отступил. Потому приказ надо выполнить. Но ведь можно это сделать и лежа на топчане в своей кровати? А что? Закрыть дверь в комнату на ключ, а уж прибытие Романа Сергеевича Тихон не пропустит. Сами братья никуда не собирались выходить. Да и зачем им это? Тут с ними сидеть Тихону было просто скучно.

Мысли парня прервали раздавшиеся в коридоре шаги. Тяжелые, точно не женские. Интересно, кого там нелегкая принесла? И судя по звуку, идут прямо сюда. Тихон тут же подскочил и встал рядом с дверью. Так, чтобы если кто ворваться вздумает, то открывшаяся створка прикрыла его и сразу никто разглядеть не смог. Увы, запереть ее он уже не успевал. Парень дураком не был и понимал, раз мальчишек барин укрыть захотел, то кто-то на них охоту устроил. Потому рассудил здраво — кто с добрыми намерениями идет, тот постучится сначала, а кто с худыми — так рассусоливать не будут.

Тут шаги стихли. Незнакомцы остановились прямо за дверью. Тихон затаил дыхание, чтобы себя не выдать. Мальчишки тоже слышали эти шаги и сейчас напряженно смотрели на дверь.

— Ты уверен, что они здесь? — услышал Тихон шепот.

— До этого дома их проследили, а потом Минька их в окна разглядел, — также тихо ответил другой голос.

— Тогда вскрывай, — скомандовал первый.

И в замке зашебуршало. После чего взломщик понял, что дверь не заперта, и она тихонько открылась. Кто бы там за ней не стоял, сейчас он вломится внутрь. Главное теперь Тихону не оплошать и выполнить приказ господина!

Глава 11

16 — 17 сентября 1859 года

Домой я возвращался в приподнятом настроении. Мой рассказ вызвал сильное возмущение у Волошина. Он пообещал передать мои слова Владимиру Ивановичу. В связи с чем я думал, стоит ли завтра Марии Парфеновне все говорить? Или просто сходить к ней на чашечку чая? Договоренность о встрече уже есть, а она сама просила иногда к ней заглядывать просто так.

Но все благодушие с меня слетело, когда возле подъезда я увидел разъезд конной полиции и небольшую толпу зевак. И это несмотря на поздний вечер! Почти ночь за окном, большинство уже и спать легло. Учитывая дневные события, ко мне прокрались вполне определенные подозрения, что полиция здесь из-за истории с Невеселовыми.

Когда мы подъехали ближе, я в этом лишь сильнее убедился. У стены дома, прижавшись к нему спиной, сидел Тихон и что-то говорил полицейскому. Рядом с ним стояли мальчишки. Не делись никуда! Слава богу! Но мой слуга прижимал руку к боку и кривил лицо, словно от боли.

— Вон мой господин, — первым заметил меня Тихон и кивнул в мою сторону.

Тут же опрашивающий его полицейский развернулся ко мне. Ба! Старый знакомец. Тот самый городовой с усами. Как там его? Сутин вроде бы?

Он меня тоже узнал. И в его глазах промелькнуло что-то наподобие эмоции «вот же проблемный».

— Господин Винокуров, — поприветствовал он меня. — У нас есть к вам ряд вопросов. Вы не могли бы на них ответить?

— Ну не на улице же? Пройдемте в дом.

— Там не прибрано, — с одышкой сказал Тихон.

— Что с тобой? — нахмурился я.

— Порезали чуток, — выдохнул парень.

— Так чего же вы его здесь держите? — накинулся я на городовых. — Ему врача надо вызвать!

— Это не к нам. Ваш слуга — вы и вызывайте, — тут же открестился городовой.

— Митрофан, — повернулся я к конюху, — найди доктора. Поспрашивай, может, кто знает, к кому сейчас обратиться можно.

Тот понятливо кивнул и «не отходя от кассы» тут же принялся опрашивать тех редких зевак, что здесь стояли. Их было человек пять, как я полагаю — или из соседних домов жители, или даже кто из постояльцев или их слуг. Я же махнул рукой городовому и мальчишкам, и двинулся в съемную комнату.

Когда мы поднялись и зашли в комнату, я понял, что имел в виду Тихон под «не прибрано». На полу у входа были пятна крови. Один стул был сломан, словно им кого-то били. Стол опрокинут. С кровати скинули белье, и оно валялось на полу. Даже шкаф не стоял на своем месте, а был опрокинут. Книги, что в нем стояли, теперь разлетелись по полу.

— Мда, — только и протянул я, представляя масштаб битвы, что здесь произошел.

Городовой тоже нахмурился. Одно дело — когда тебе описывают, что произошло, и совсем иное увидеть последствия этого описания.

— Ну-с, — повернулся я к братьям, — рассказывайте, как это было.

Стражник покосился на меня, но влезать пока с вопросами не стал. Ведь по сути я задал за него главный вопрос. И Павел поведал нам, как именно произошло нападение двух цыган.

Двадцатью минутами ранее

Дверь приоткрылась, и Тихон больше медлить не стал. Шаг в сторону и с выдохом первому незваному голосу прилетает удар в голову. Так как Тихон стоял сбоку, того унесло не обратно в проем, а на стоящий у стены стул. Второй разбойник не растерялся и пнул дверь. Та распахнулась шире, ударив Тихона косяком в лоб.

Пока парень приходил в себя, второй разбойник уже ворвался в комнату и обнажил нож. Тут в дело вступил Павел. Он схватил второй стул, что находился у стола, и с размаху опустил ворвавшемуся налетчику его на голову. Того повело, а тут и Тихон сумел оклематься от удара. И пнул налетчика в живот, опрокинув его на поднимающегося первого разбойника. Вот только нож налетчик не выпустил, да еще сумел сделать перекат, ловко поднявшись на ноги. И приготовился к бою, быстро осмотрев «поле боя». Ситуация складывалась аховая.

— Чего шумите? — раздался недовольный возглас из коридора.

Это заставило налетчиков поторопиться. Цыган с ножом двинулся на Тихона, заставляя того пятиться. Опыт работы на князя Белова сказывался, потому парень имел представление, какую угрозу представляет вооруженный человек и чего от него можно ожидать. А потому не рвался на сближение, судорожно ища, чем бы вооружиться самому.