Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей

— Они не знают, кого мы ищем, и не узнают. Ладно, свободен. И спасибо.

Я правой рукой снял папаху. Так, по казачьему уставу, отдавали честь, а не прикладывали руку к козырьку. Штабс-капитан кивнул, и я направился к Григорию. Тот уже не сводил с меня взгляда — видно, наблюдал за всей нашей беседой от начала до конца. Я коротко пересказал Грише разговор со штабс-капитаном.

Чита не была большим городом. Побольше нашей станицы, конечно, но до Иркутска ей было далеко. И уж тем более нельзя было сравнить её с крупными городами на западе. По улицам ходили казаки и немногочисленные горожане. Мы проехали мимо нескольких лавок, пары питейных домов и одной гостиницы. Нас расквартировали в большой казарме, где уже стояло с полсотни казаков. Мы быстро познакомились — были там и ребята из Иркутска, и из других станиц. Буряты жили где-то в другом месте. Я спросил у одного из казаков на их счёт.

Высокий, статный парень, с серьгами в обоих ушах, задумался.

— Набрали из них полк, — кивнул он безо всякой неприязни. — Правда, Бог знает, какие уж из них казаки.

— Но служат?

— Служат, границы охраняют, — ответил парень. — Но в церковь не ходят. У них своя вера, не православная. Но уживаемся, слава Богу.

Первая часть дня прошла спокойно. Мы расквартировались, сходили в баню, потом в церковь. Называлась она, конечно, собором. Но всё равно это было деревянное двухэтажное здание. Ненамного богаче, чем те церквушки, что мы видели в деревнях у староверов. При этом то, что собор деревянный, я заметил не сразу: фасад был обшит тёсом и покрашен под каменную кладку. Самым новым элементом была колокольня — она и впрямь показалась казакам чем-то грандиозным для этого края.

Когда седой поп начал читать Евангелие, все казаки потянулись к шашкам. Мы обнажили лезвия до середины, придерживая ножны одной рукой, да так и простояли, пока поп не замолчал. Это была древняя традиция, своеобразная клятва, которую наше сословие приносило Отчизне и Господу.

Уже на выходе из церкви я заметил, что среди молившихся был и Алексей Алексеевич. Он тихо разговаривал с каким-то мужчиной — точно не казаком и не священником. Мужчине было лет пятьдесят, не меньше. Борода длинная, окладистая, что у попа или старообрядца. Волосы его были подстрижены коротко, одежда простая, а вот выправка выдавала как минимум военное прошлое. Мне стало любопытно.

Я подошёл так, чтобы сперва попасться на глаза штабс-капитану. Тот, заметив меня, кивнул, и я приблизился.

— Ваше благородие, — поприветствовал я его. Тот кивнул.

Бородатый мужчина поглядел на меня уставшими, умными глазами. Он протянул мне руку и представился:

— Завалишин, Дмитрий Иринархович, — голос его был сухим, с лёгкой хрипотцой.

— Жданов, Дмитрий Лаврентьевич, — ответил я, принимая рукопожатие. — Тёзки, получается. Вы знакомы с Алексеем Алексеевичем?

— Не совсем, — качнул Завалишин головой. — Алексей Алексеевич заинтересовался собором, а я его ремонтировал.

— Один? — ляпнул я, пытаясь пошутить, и тут же напоролся на два холодных, не предвещающих ничего доброго взгляда. — Извините, дурацкая шутка.

— В любом случае, — штабс-капитан снова повернулся к Завалишину, — я рад, что такой образованный человек мне повстречался. Вы будете сегодня у Муравьёва?

— Моё положение не слишком ясное. На такого рода мероприятия меня не зовут, — устало усмехнулся Завалишин.

— Большая ошибка, — совершенно серьёзно сказал Алексей Алексеевич. — Значит, я буду рад встретиться с вами в другой день.

— Надолго вы в Чите?

— Нет, но я постараюсь задержаться, — оскалился вдруг штабс-капитан.

Завалишин только и сделал, что кивнул.

— Тогда буду ждать встречи. Бог в помощь, — улыбнулся он на прощание и направился к выходу.

Мы с Алексеем Алексеевичем остались в соборе одни. Ну, может, поп ещё бродил где-то в глубине, потеряв что-то на полу. Проводив взглядом Завалишина, я спросил:

— Почему ему доверяют ремонт церкви, а положение «не слишком ясное»?

Алексей Алексеевич вздохнул.

— Не только церковь. Дмитрий Иринархович построил тут школы для казачьих детей. Лекции читал. Великого ума человек.

— Что вы так невесело об этом говорите?

— Он тут в ссылке, Жданов.

— Тоже… убийца? — ужаснулся я. В моей голове сразу предстал образ эдакого Ганнибала Лектора из «Молчания ягнят». Алексей Алексеевич холодно усмехнулся.

— Бери выше, Жданов. Декабрист.

К вечеру Алексей Алексеевич раздобыл для нас где-то парадную форму. Тёмно-синюю, но без знаков различия. Он даже выхлопотал для нас с Григорием по фуражке. Мы переоделись прямо на квартире, которую штабс-капитан снял для себя — разумеется, он не стал ютиться с казаками в одной казарме.

Мы с Гришей только усмехались, оглядывая убранство съёмного жилья. Картины в рамах, ковёр на стене, английский столик. На нём Алексей Алексеевич уже разложил свои старые, потёртые журналы. Новых в Чите не достать, отчего он выглядел немного расстроенным.

— Любите читать? — спросил я, разглядывая себя в огромное, в пол, зеркало.

Гришка был рядом, но воевал с рукавами. Кажется, парадная форма, что нашёл для нас штабс-капитан, была ему слегка маловата. Но казак не жаловался. Алексей Алексеевич между тем положил ноги на столик и устало стянул с него потрепанный номер «Современника».

— Всякий образованный человек должен любить читать. Вот ты, Жданов, что в последний раз читал?

— Вы про такое не слыхали, — я отвернулся, пряча дурацкую ухмылку. Последним я читал какое-то романтическое фэнтези, которое мне всучила Танюха. Что-то вроде «Прекрасная бухгалтерша и сорок её эльфийских мужей».

— Удивите меня, — улыбнулся Алексей Алексеевич.

Я только покачал головой. Тогда офицер повернулся к Григорию. Тот, почувствовав на себе чужой взгляд, спокойно ответил:

— Тургенева.

— Опасный ты человек, Григорий, — усмехнулся штабс-капитан.

— «Записки охотника» — очень хорошая книга, — невозмутимо ответил Григорий.

Мне пришлось напрячь память, чтобы вспомнить школьную программу. Через несколько секунд до меня дошло: именно за «Записки охотника» у Тургенева были неприятности с властями. Не Сибирь, конечно, но ссылка в собственное имение — тоже не сахар.

— Ивану Сергеевичу, слышно, въезд в столицы пока заказан? — осторожно спросил Григорий.

Алексей Алексеевич поморщился:

— Пока да. Но времена меняются, авось и до него очередь дойдёт.

Я с уважением посмотрел на казака. Тот никак не отреагировал. Наконец-то разобравшись с рукавами, он повернулся к штабс-капитану.

— Готовы? — спросил тот.

Мы кивнули почти одновременно. Тогда Алексей Алексеевич встал, полистал лежащие на столе журналы. Один из них он отложил в сторону.

— Как вернёмся, я дам тебе этот выпуск «Библиотеки для чтения», — сказал он, обращаясь к Григорию.

— Что там?

— Новый рассказ Тургенева, «Два приятеля». Ну, прошлогодний, но сам понимаешь, свежий номер в Чите не достать.

— Спасибо, Алексей Алексеевич, — сказал Григорий.

Штабс-капитан махнул рукой.

— Не благодари, пока не прочитаешь. Весьма печальная история, на мой взгляд. А ты, Жданов… тоже полистай, как Григорий закончит. Тебе нужно больше читать.

— Вы решили заняться нашим просвещением? Может, ещё и французскому обучите? — спросил я безо всякой злобы или желания подколоть. Напротив, как человек XXI века, я прекрасно понимал ценность образования даже посреди негостеприимного Дальнего Востока, куда мы направлялись.

— Si tu m’es utile, Cosaque, et si j’ai raison à ton sujet, je t’apprendrai et le français, — вдруг сказал Алексей Алексеевич.

Я не понял ни слова. Ну, кроме слова «казак». Посмотрел на Григория — тот только пожал плечами. Штабс-капитан тихо хмыкнул себе под нос и направился к выходу из квартиры. Мы, ничего не говоря, последовали за ним. Здание было одноэтажным и таким же деревянным, как и почти всё в Чите. Из камня был сложен только дом генерал-губернатора.