Экстрасенс в СССР 4 (СИ) - Подус Игорь

Сожительница Малюты ответила гневным возгласом (что-то про подгорающую на плите картошку), но всё равно пошла выполнять приказ сожителя. Через несколько секунд в механизме замка начал проворачиваться ключ.

Отперев дверь, Жанна выставила перед собой зажжённую свечку и сделала шаг за порог. Именно в этот момент я решил действовать. Дунув на свечку, я её погасил. Затем обхватил тело девушки и зажал рот за мгновение до вырвавшегося наружу вскрика.

Экстрасенсорный дар, после активации позволял видеть на расстоянии полутора метров в полной темноте. Это позволило оперативно воспользоваться своими особыми возможностями. Не собираясь устраивать экспресс-допрос, я просто резко замедлил кровообращение в голове Жанны, и она тут же впала в обморочное состояние. Всмотревшись в застывшее выражение ужаса на лице, я ослабил вожжи, ограничил мозговую активность девушки и перевёл её сознание в фазу глубокого сна.

Несмотря на то, что проделывал подобное в первый раз, всё получилось. Через полминуты Жанна уже лежала, свернувшись на половике, и спокойно посапывала. Забрав у неё связку ключей, я прикрыл дверь, ведущую на кухню, и начал отпирать две соседние. Чтобы избежать сюрпризов во время проведения акции, нужно было узнать, что находится внутри.

Отперев одну дверь, я обнаружил обычную комнату холостяка. Кое-как застеленная кровать, шкаф, куча стульев в углу и все стены, увешанные цветными вырезками и обложками журналов «Крестьянка», «Советский экран», «Работница», «Огонёк» и «Бурда». Разумеется, на всех них красовались всевозможные девушки.

Я уже хотел закрыть дверь, но тут заметил, кроме ведущей на кухню, ещё одну, ведущую в помещение, находящееся рядом с тем, где находились Малюта с Кастетом. Наличие четвёртой комнаты в блоке меня удивило.

Подойдя к этой двери, я обнаружил в замочной скважине свет и заглянул в неё. Внутри увидел диван и лежавшего на нём Дементия. Он подслушивал через тонкую стенку, о чём разговаривают молодые уголовники. Видок у него после избиения был так себе. Заимев несколько переломов, он надолго перестал быть опасным. Сунув ключ в скважину, я повернул его так, чтобы он не смог открыть изнутри, и вернулся в тамбур.

Настала очередь отпереть дверь с амбарным замком. Запалив свечку, я снял замок и распахнул дверь. То, что обнаружилось внутри комнаты не особо удивило. Почти наполовину она была заставлена ящиками с алкоголем. Причём, судя по бутылкам, тем самым импортным, который исчез из обворованного на трассе КАМАЗа.

Просмотрев этикетки, я обнаружил вермут «Чинзано», греческий пятизвёздный бренди «Метакса», джин «Гордонс», коньяк «Камю Наполеон» и двенадцатилетний виски «Чивас». Похоже, всё это добро везли со стороны польской границы в столицу. В магазинах я подобного пока не встречал, и это наводило на нехорошие мысли о советских партийных элитах, не забывавших в первую очередь обеспечивать себя любимых чем-то особенным.

Кроме алкоголя, на полке обнаружилось десяток тюков ткани. Цветастый ситец и плотная фланель. То, что это не куплено в магазинах, а своровано со склада ткацкого комбината, стало понятно сразу.

Третьим открытием стали два десятка пятидесятикилограммовых мешков с мукой и сахаром. Забор хлебозавода отсюда находился всего в пятидесяти метрах, так что о происхождении этого стратегического запаса тоже не пришлось долго гадать.

Похоже, освободившийся с зоны Малюта вернулся в давно сформировавшуюся группу уголовников, воровавших всё, что плохо лежит. А именно здесь находилась их так называемая «малина», где они хранили награбленное добро и могли спокойно отсидеться.

В связи с обнаружением награбленного и Дементия мои планы поменялись. К чему калечить ещё больше или убивать этих уродов, если есть возможность заставить расплатиться иным, более эффективным и менее опасным для меня способом?

Переступив через посапывающую Жанну, я проник на кухню и выключил газовую конфорку под начавшей подгорать сковородкой с картошкой. После этого взялся за молоток и направился к комнате с избитыми уголовниками.

— Жанка, ну ты скоро! — послышался возглас Малюты из-за приоткрытой двери. После этого он продолжил, но уже тише: — Вот манда безрукая. В соседних домах горит свет, значит точно пробки. Да что с неё взять, одним словом — баба. Картошку уже час жарит. А нам приходится французским коньяком без закуски давиться.

— Интересно, где шляется её родственничек, Валет? — просипел Кастет. — Как с утра свалил на свой хлебокомбинат батоны по магазинам развозить, так и не появился.

— Наверняка этот усатый чертила опять сбежал. Завис у очередной девки, чтобы братве не помогать. Боится глаза мне мозолить, — зло выпалил Малюта, явно не забывший, что во время драки Валет не стал вмешиваться и сбежал.

К этому моменту я услышал всё, что надо, рванул дверь на себя и ворвался внутрь комнаты. Первым делом ударил молотком по одной из свечек, расставленных на столе. После этого пинком опрокинул Кастета с табуретки, сорвав повреждённую ногу Малюты с самодельного подвеса, и скинул его тело с кровати.

Оба уголовника заверещали, а я, став над ними, замахнулся молотком. Оставшаяся гореть свечка позволила им меня узнать. Малюта тут же разразился угрозами найти, покалечить и закопать живьём.

А в это время я, применив дар, начал ментально давить на мозги уголовников. Это заставило их схватиться за головы.

— Сука, беспредельщик, дай только отлежаться. Я же тебя, Сокол, на ремни резать буду, — продолжал угрожать Малюта.

В это время за тонкой стенкой послышался стук и скрип половицы, сопровождаемый мыслительным процессом Дементия. Подслушав, я выяснил: он уже сполз с дивана и попытался открыть дверь. А когда не смог, затаился.

— Малюта, у тебя резалка не выросла, чтобы меня резать. Зато у меня с этим всё нормально, — изрёк я и снова замахнулся, заставив его затрястись. — А я ведь тебя предупреждал: вали из города, но ты не послушался. Решил о нас с Рыжим ментам донести и окончательно ссучиться.

После нехорошего обвинения в сотрудничестве с милицией Малюта хотел меня послать в пешее путешествие и начать отнекиваться, однако к этому моменту я начал отрубать его поползновения врать в зародыше. Вкупе с головной болью это заставило шулера дезориентироваться в пространстве и начать говорить горькую правду.

— А что мне надо было делать? Смотреть, как меня обувают на бабки, и молчать? Из города сбежать, поджав хвост⁈ — воскликнул он, пребывая в изменённом состоянии сознания. — Это Жанка с Кастетом предложили к капитану Богомолову пойти и всё рассказать. Ну я этой дуре и разрешил.

— Через неё ты меня капитану милиции Богомолову сдал. Ну, это же не по вашим воровским понятиям, — громко повторил я информацию, чтобы за стеной всё услышали.

— Знаешь, куда бы я затолкал все эти понятия? Главное, чтобы сработало, а потом разберёмся, — выпалил Малюта.

Слушавший вожака Кастет офигевал от его откровенности. Он знал про Богомолова. Ведь сам не раз использовал связь с заместителем начальника уголовного розыска, но об этом даже между собой молодые блатные только шептались, ибо сотрудничество с милиционером не могло быть ничем оправдано. Ведь в ответ им приходилось активно сдавать своих.

Такое в уголовной среде воспринимается нехорошо. Признания в подобном нельзя оправдать необходимостью, и заканчиваются они нехорошо для признавшегося. Конечно, подслушивающий разговор Дементий тоже не образец следования уголовным понятиям, но, когда информация озвучена прилюдно, от этого уже не отмажешься. К тому же к Малюте у него имелись свои вопросы, и оно незавершённое дело.

— Ну ничего, раз вы так, то и мы молчать не будем. Скоро в малину милиция нагрянет и возьмёт вас всех тёпленькими вместе с наворованным.

Проведя акцию по дискредитации Малюты, я сделал так, чтобы сам шулер об этом почти ничего не помнил, и вырубил его сознание. Затем проделал то же самое с Кастетом. После того как они мирно засопели на полу, сделал вид, что ушёл, а сам продолжил наблюдать из тамбура за комнатой с запертым Дементием.