‑ Не читайте британских газет! Особенно до обеда.
И оставив того в совершенном недоумении, умело перевёл разговор на совершенно другую тему: про родителей германского посла и, особенно ‑ про его уважаемую матушку.
Пока в Германии думали‑соображали, на «Второй сталинский ультиматум» ответили румыны. Устами своего «Кондукэтора» они напомнили про золотой запас Национального банка Румынии ‑ около 91,5 тонны чистого золота в монетах и слитках (а также драгоценности королевы Марии, фонды музеев и церквей, документы академии и государственных архивов, а также ценности частных лиц), которые под гарантию правительства Российской империи были отправлены в 1916‑м году в Москву на хранение.
На эти поползновения, Сталин дал ответ предельно кратко:
‑ Вот кто вам давал «гарантию» – с того и спрашивайте!
Набравшись лютой наглости (но больше работая на свой внутриполитический имидж) Ион Антонеску потребовал от СССР вернуть оружие и боеприпасы, брошенные румынскими солдатами при эвакуации. А этого добра хватало и не только в панике брошенного вдоль пыльных бессарабских дорог, но и тихо‑мирно лежащего в казармах, на полигонах и складах.
На это Верховный Главнокомандующий ВС СССР ответил тоже вполне по‑спартански:
‑ Приди и возьми131.
Возможно лидеры обеих стран ещё долго бы упражнялись в красноречии. Но тут 29‑го сентября, в самый разгар совещания ГКО СССР по проблемам развития алюминиевой промышленности…
Впрочем, обо всём по порядку.
***
В тот вечер Начальник «Главалюминия» Наркомата цветной металлургии Пётр Фадеевич Ломако в кремлёвском кабинете Вождя делал доклад по планам на следующий – 1941‑й год:
‑ Волховский алюминиевый завод выпустит 13 тысяч металла. Днепропетровский завод – 55 тысяч тонн. Уральский завод – 37 тысяч тонн. Кандалакшский алюминиевый завод – три тысячи. Всего таким образом, общее производство алюминия должно составить 109 тысяч тонн132. На 1942‑й год запланированы пуски первой очереди Новокузнецкого и Богословского алюминиевых заводов. На 1943‑й ‑ Красноярского…
Если строительство Новокузнецкого и Богословского алюминиевых заводов началось в этом году в полном соответствии с «Реальной историей», то Красноярского – по «подсказке» обладающего «Послезнанием» Сталина.
На счёт же месторождений сырья для последнего, он ничего не знал, поэтому попросту приказал геологам:
‑ Ищите где‑то поблизости или несколько поодаль. Пока не найдёте – в Москву не пущу!
Не мог же этот «реальный» гигант будущего (на начало уже XXI века ‑ третий по мощности алюминиевый завод в мире) работать на глинозёме привозящимся чёрт знает откуда?
Такого не бывает даже у потомков!
Вместе с КрАЗом будет строиться и Красноярская ГЭС, на чьей энергии он будет работать.
Задача сложная, трудная…
Но вполне посильная, если не заниматься всякой ерундой вроде Куйбышевского гидроузла, ныне уже замороженного.
Сталин спросил у товарища Ломако:
‑ Рабочей силой мы Вас в должной мере обеспечили, в частности перенаправив строителей с железнодорожной ветки «Кандалакша‑Алакуртти‑Куолаярви». Что ещё мешает Кандалакшскому алюминиевому заводу увеличить производство, хотя бы до десяти‑пятнадцати тысяч тонн металла в год?
‑ Недостаток автомобильно‑самосвального транспорта, товарищ Сталин. Ведь сырьё для завода – нефелиновые отходы с апатитовых рудников, приходится возить очень издалёка, вкруговую, с двукратной перевалкой в железнодорожные вагоны и из них. Автотранспорт же, сократит расстояние транспортировки до 130 километров.
Чуть прищурившись посмотрев на словами потомков ‑ «Отца алюминиевой индустрии России», он предложил:
‑ А если построить узкоколейную железную дорогу?
‑ Рельеф местности не позволяют – слишком велики перепады высот, которые паровозы преодолеть не в состоянии.
Походив по кабинету, хорошенько подумав, Сталин принимает решение:
‑ Хорошо. Вот‑вот из Америки должна прийти первая партия грузовых автомашин, в том числе и триста оснащённых лебёдкой танковозов грузоподъёмностью 20 тонн ‑ которые не затруднит переделать в самосвалы. Все они – ваши.
История такова.
Весной 1940‑го года Франция заказала в США три сотни тяжёлых грузовых машин «способных к перевозке груза в 20 тонн». К началу июня того же года, заказ был выполнен и триста единиц 20‑ти тонных грузовиков «White‑Ruxtall 922» были готовы к отправке, но из‑за капитуляции страны‑заказчика сделка не состоялась. В «Реальной истории» все эти танковозы достались воюющей в Северной Африке Британской армии…
Рисунок 37. Американский грузовик‑танковоз «White‑Ruxtall 922» везущий британский крейсерский танк «Mk.VI Crusader» (Северная Африка. 1941‑1942 г.),
Но в «Текущей реальности» получивший неведомо как «Послезнание» Сталин дал задание Наркомату внешней торговли СССР скупать в Штатах всё, что не входит в секционный список «Морального эмбарго» и в первую очередь ‑ грузовые автомобили грузоподъёмностью пять тонн и выше. И их смог «перехватить» и отправить в Советский Союз «Амторг» ‑ организация, ведущая заокеанскую торговлю.
Мало того, сделан заказ на в общей сложности полторы тысячи таких «танковозов» в течении этого и следующего года и, ряда спецмашин на их платформе. В частности – полевых ремонтных мастерских. Через одну «адвокатскую контору» за которой отчётливо видны «уши» молотовского шуряка Сэма Карпа, начаты и переговоры об лицензионном производстве таких автомашин в СССР…
Следующий вопрос Председателя ГКО СССР:
‑ Производительность Уральского завода должна быть поднята до сорока пяти – пятидесяти тысяч тонн алюминия в год. Что для этого требуется, товарищ Ломако…?
И в этот момент раздался звонок из Берлина. Подняв трубку, Хозяин кабинета и заодно – одной шестой части земной суши, услышал знакомый голос экс‑начальника Генштаба:
‑ Здравствуйте, Иосиф Виссарионович!
Хотя он и ждал этого звонка, но всё‑таки невольно вздрогнул:
«Началось! Ну теперь бы не оплошать – история мне этого не простит».
Вслух же недовольно буркнул:
‑ …Борис Михайлович?! И Вам не хворать. Что ж Вам по ночам не спится, голубчик?
‑ У нас в Берлине ещё вечер.
Дав рукой знак присутствующим покинуть кабинет, оставшись один, он с капризными нотками в голосе:
‑ А у нас(!) в Москве – важное совещание по вопросам эвакуации правительственных учреждений в Читу. И должна быть очень(!) весомая причина, чтоб его прервать. И так… Я Вас внимательно слушаю.
После недолгого молчания, в трубке раздалось долгожданное:
‑ Канцлер Германии Адольф Гитлер хочет лично(!) встретиться с Вами и обсудить возникшие между нашими странами… Эээ… Недоразумения.
«В зобу дыхание спёрло», конечно… Но через мгновенье переведя дыхание, Сталин словами потомков – «забил стрелку» Гитлеру:
‑ Седьмого октября в Таллинне.
***
В ночь с 6‑го на 7‑е октября, британские ВВС совершили самый массированный с начала Второй мировой войны налёт на Берлин.
Днём того же дня (во вторник дело было), в столице маленькой – но демократической Эстонии, прошли личные переговоры Фюрера всей германской нации Адольфа Гитлера и Председателя Верховного Совета Союза ССР Иосифа Виссарионовича Сталина. Они происходили в Таллиннской ратуше ‑ здании городского управления, расположенного на Ратушной площади в центре Старого города. Это кроме всего прочего ‑ наиболее сохранившееся здание средневековой ратуши в Северной Европе.
При первом же взгляде на Гитлера, Сталин был поражён контрастом между своим представлением об его образе и реальным видом его словами потомков – «тушки тела». Тот появился в зале для переговоров в хорошо сидящем синем костюме, без всякой портупеи и повязки с «паучьей» свастикой на рукаве и, демонстрировал манеры скромного, добропорядочного немца с запросами среднего обывателя.
